Сердце дракона

      С этого дня Румпельштильцхен стал ухаживать за Белль. Каждый день появляясь на пороге с новым цветком, по-мальчишески радуясь ее поцелуям, до сих пор не веря в то, что она согласилась принять его ухаживания. Первые дни были достаточно неловкими для них обоих, но, храбрость и нежность Белль были тем, что внушало Румпельштильцену уверенность и надежду на большее. Он старался проводить с ней все свое свободное время, помогая в сборе трав и читая с ней новые книги. Впервые, когда она назвала его Румпелем, он удивленно смотрел на нее, боясь даже шелохнуться. А потом потратил несколько минут, чтобы убедить ее в том, что ему это очень даже нравилось и делал он это не только словами.       К удивлению Белль, когда она стала встречаться с Румпелем, его поведение немного изменилось. С каждым днем и каждой минутой его нервозность все больше пропадала, уступая уверенности и напору. Проявлялись все более острые черты характера, которые она не ожидала по началу увидеть, но в то же время они тоже покоряли ее сердце. Он всего лишь стал более острым на язык и всегда мог в одно мгновение вывести ее из равновесия. К счастью, он делал это лишь дразня, наслаждаясь ее румянцем негодования. В особо удачливые дни, ей удавалось заткнуть его поцелуем.       Белль ценила то, с какой скоростью развивались их отношения. Мужчина был галантен и никогда не намекал на интимную часть их отношений. Белль думала, что может в его землях было принято действовать иначе, но он, казалось, перенял ее ритм и, прислушиваясь к каждому ее слову и жесту, действовал лишь настолько, насколько она сама могла себе позволить, даже не задумываясь об этом. И за это она была благодарна ему.       С другой стороны их отношений был Голд.       Это существо, по мнению Белль, тут же почувствовало что-то, так как он яростно стал обнюхивать ее, недовольно пыхтя и прижимаясь носом в тех местах, где недавно были руки Румпельштильцхена. Она уворачивалась от этой настырной морды с каждым разом, пока не сдалась, когда Голд уткнулся носом в шею, где Румпель оставил едва заметный след от своих губ, и опасливо зарычал. Белль ойкнула и отступила на шаг.       — Хорошо, ты прав. Я… встречаюсь с Румпельштильцхеном.       К ее удивлению, Голд даже не повел бровью, он тихо зарокотал и, вновь ткнувшись мордой к ней, стал внезапно обтираться об нее.       — Что ты делаешь? — Белль попыталась увернуться от него, но неожиданно упала от толчка на заботливо подставленную лапу. — Голд! — дракон лишь вновь зарокотал, продолжая обтираться мягкими чешуйками под подбородком о ее волосы, шею и плечи.       — Ты серьезно? — она не оставляла попыток увернуться от него, но это лишь раззадоривало дракона, от чего она буквально каталась на ладони под его напором. Вывернувшись, она неожиданно для дракона схватила того за ноздри, останавливая. Он издал недовольное ворчание, пытаясь свести глаза к носу, чтобы увидеть ее под собой, нахмурившись, когда Белль захихикала. Отпустив его одной рукой, она насмешливо постучала ему по кончику носа.        — Я знаю, что ты делаешь, Голд! Прекрати меня метить, Румпельштильцхен все равно не почувствует этого, а мне лишь щекотно, — с улыбкой произнесла она. Она взвизгнула, когда он отстранился, взглянув на нее сверху с высоко выгнутой бровью, после чего к ее испугу резко наклонился и стал облизывать от ног до самой макушки.       — Голд! Ты не выносим! — она завизжала, смеясь и уворачиваясь от него. — Вредный дракон! — сквозь смех крикнула она, умудрившись перевернуться на живот и немного проползти к щели между его раздвинутыми пальцами, надеясь выскользнуть через нее в попытке сбежать.       Дракон не заметил подвоха, пока его шероховатый язык не подцепил подол платья, задрав его к верху. Он не успел сообразить, что пошло не так, когда его язык уже коснулся обнаженной кожи задней части ее бедер. Белль тихо ойкнула, замерев на месте, в то время как Голд замедлился, с наслаждением проскользнув языком от самых ее коленок до верхней части бедер. Дракон довольно заворчал, вновь лизнув ее, а после, убрав язык, уткнулся носом в мягкую кожу ягодиц. Белль испуганно вцепилась в кожу между его пальцев, почувствовав, как его лапа задрожала, а ноздри глубоко вдыхали ее аромат. Сейчас в голове у нее было множество мыслей, она надеялась, что дракон не продолжит, ей не хотелось повторять прошлого инцидента и к тому же сейчас у нее был Румпель, и, видит бог, даже после такого, она едва сможет смотреть ему в глаза.       Голд чувствовал нервозность, исходившую от нее. Он чертовски увлекся, и теперь не мог контролировать тот жар, что распространялся внизу живота. Чувствуя на ней слабый запах своего человеческого я, ему словно снесло крышу. Хотелось, чтобы все знали, кому она принадлежит. Драконы имели железы на скулах, как и все рептилии и он просто не мог не оставить свой запах на ней, более ярко-выраженный от лица дракона, чем человека. Она бы не чувствовала это, но его эго было бы удовлетворено. Любой чужак определенно бы понял, что она занята. Может, люди не могли бы чувствовать его запах, но что-то определенно отталкивало бы мужчин от нее.       А сейчас она лежала под ним, ожидая его действий, ему так хотелось вновь попробовать ее кожу на вкус. Еще и еще, но он уже чувствовал тонкие нити страха исходящие от нее. И он мог понять, почему. Что ж, не в этот раз.       Белль почувствовала, как он выдохнул, обдав ее замерзающую на прохладном воздухе кожу теплым потоком из ноздрей. Неожиданно для нее он медленно поднял морду, Белль хотела бы немедленно привести себя в порядок и покинуть ангар, как вдруг почувствовала, как его зубы мягко прикусили ее в районе лопаток. К счастью и одновременно к ужасу, он аккуратно зажал между зубами лишь ткань ее одежды и резко поднял вверх, как тряпичную куклу.       — Голд?! Отпусти меня, мне ст… — она закричала, когда его пасть резко разжалась от ее приказа и плюхнулась в удачно подставленные руки. Он лишь раздраженно зарычал, вновь подхватив ее за одежду и, едва она успела что-то сказать, быстро повернув шею, опустил ее на спину.       Белль вцепилась в знакомый гребень на спине, одарив его яростным взглядом.       — Ты мог просто предложить! Чертовски меня напугал, и я даже не думаю извиняться за ошейник! — ее предложения в конце перешли на рык, едва ли не подражающий его. Это должно было смутить дракона или же насмешить, но что-то внутри него очень заинтересовалось тем, какие бы Белль смогла издавать еще звуки, будь она драконом. Он лишь проворчал что-то невнятное ей в ответ и направился к выходу из ангара.       В тот раз они взлетели без происшествий и с первого раза. Ее присутствие придавало ему сил, а вечер давал возможность лететь на более длинное расстояние, он хотел показать ей, как можно больше.       С этого дня он все чаще стал брать ее с собой в путешествия, позволяя даже иногда брать с собой мешок для каких-то новых и незнакомых трав. Белль была счастлива и одновременно насторожена. С каждой их встречей дракон словно становился больше, хотя, возможно ей это только казалось. Он определенно становился сильнее. С каждым их полетом, он залетал все дальше и дальше. Единственное, что настораживало Белль, было то, что он все чаще вился вокруг нее. С каждой встречей он обтирался об нее, ему все сложнее удавалось держать свой язык за зубами, не облизав при каждой встрече. И не дай бог им удавалось найти какую-то поляну, укрытую мягкой травой, сохранившейся в начале зимы, как он тут же валил ее на землю, прижимаясь к ней мордой, или пытаясь притянуть в объятия.       Несмотря на опасения, Белль все чаще списывала это на собственничество и ревность. Все же он, как существо, мог чувствовать запах Румеля на ней, вот и показывал ей свою заботу, как мог. Она принимала его настолько, насколько могла, пытаясь не обидеть и не оскорбить его чувства.

***

      Белль вздрогнула, когда знакомая рука сзади обхватила ее за талию. Этот мужчина был настолько горяч, что жар его тела проникал сквозь толстое пальто, медленно согревая ее.       — Ты напугал меня, — с улыбкой произнесла она, когда Румпель положил свой подбородок ей на плечо.       — Мм… Я не хотел, но ты снова не оставила мне выбора, — лениво пробормотал он, притягивая ее ближе к своей груди. — Я скучал, — прошептав, он прижался носом к ее уху, неожиданно фыркнув, вместо поцелуя. Белль захихикала, попытавшись увернуться, но ее сопротивления было безуспешно, объятия стали крепче, а Румпель, завороженный появившимися мурашками на нежной коже ее щеки, попытался поцеловать каждую из них.       — Прекрати, — хихикая, ей удалось развернуться в его объятиях и обнять за шею. — Я тоже.       Потянувшись, она нежно поцеловала его в губы.       — Тебя не было дома. Мне пришлось тебя искать, — недовольно, но наигранно, проворчал Румпельштильцхен, притягивая ее ближе к себе.       — Но ты меня всегда находишь, хотя я до сих пор не могу понять, как тебе это удается, — склонившись, она поцеловала его в подбородок и отступила на шаг, когда его хватка ослабла.       — И… чтобы понять это, ты каждый раз сбегаешь в разных направлениях? — он нахмурился.       — Нет, глупый! Я шла в твою сторону, — положив руки ему на плечи, она успокаивающе погладила мужчину по драконьему пальто. Она почувствовала, как Румпель напрягся, когда ее руки были в достаточной близости от его шеи, но проклятый жесткий воротник не позволял ей сдвинуть руки ни на дюйм ближе.       — В мою? — он озадаченно склонил голову на бок. Каждый раз он приходил и уходил с разных сторон, но, видимо, Белл считала именно эту сторону той, которая могла бы вести к его дому. Его глаза стали шире, а осознание перехватило дыхание. Он был нужен ей! — Ты искала меня? Что-нибудь случилось? — его взгляд беспокойно заскользил по ее фигуре, в поисках каких-либо повреждений.       — Нет, то есть да. Вернее нет, — она вздохнула перед его настороженным пытливым взглядом. — Да, я искала тебя. И нет, ничего не случилось. Я просто хотела отдать тебе это.       Порывшись в кармане пальто, она вытащила небольшой мешочек.       — Вот, это тебе, — она протянула его и Румпель неуверенно взял его из рук, тут же ощутив на ладони тяжесть монет.       — Что это? — он нахмурился, переключив все внимание на смутившуюся девушку.       — Прошел уже месяц, — она выразительно посмотрела на него, но не увидела в глазах ни капли понимания. Белль внутренне застонала, он опять не делал это для нее простым. Почему каждый раз, когда она что-то хотела сделать или сказать, но ее смущение или воспитание не позволяли, он, такой умный, начитанный и опытный, при виде ее намеков, впадал в полнейший ступор и не понимание, выглядя в ее объятиях больше похожим на одну из ее овец при виде Голда, чем на кого-то смутно похожего, с кем она встречалась все это время. — Ты действительно не понимаешь? — она жалобно спросила, вздернув брови вверх в умоляющем жесте.       — Милая, они твои, — непонимающе констатировал он, протягивая мешочек ей обратно.       — Это плата за дом, — неловко произнесла она, отступив от него на небольшой шаг. С момента, как он стал ухаживать за ней, вопрос денег никогда не поднимался, и она была рада этому. Так же, как часто они проводили время вместе, к ее удивлению, она смогла сделать несколько удачных продаж. И сейчас, имея полную сумму за еще один месяц, она была уверенна, что это не сможет отразиться на продолжении их отношений.       — Какой дом? — он непонимающе нахмурился, тут же встряхнувшись, когда в ее взгляде промелькнуло что-то, что насторожило его. — Ах.....дом. Не нужно, — он протянул мешочек ей. — Тебе не нужно платить за него.       Черт, он забыл про ее чертов дом и то, что он был его владельцем. В любом случае, с этого дня он был готов отдать ей его безвозмездно, лишь бы это никак не отразилось на их отношениях. Вот только если…       — В смысле не нужно? — возмутилась Белл, сложив руки на груди в упрямом, таком свойственном ей, жесте. — Ты мой арендодатель и мы заключили сделку, Румпельштильцхен. Раз в месяц, я должна платить тебе.       — Н-но… но мы встречаемся, Белль, — он неуверенно взглянул на нее, засомневавшись в правильности того, что сказал.       — Да, и я очень ценю это, Румпель. Вот почему я хочу, чтобы все было справедливо. Мы заключили сделку, и я хочу придерживаться ее.       — Я не могу брать с тебя деньги, это неправильно, — оскалившись, прошипел он. Румпельштильцхен начинал раздражаться и это плохо могло сказаться на его терпеливости и необдуманно сказанных словах.       — Нет! Это правильно! Я арендую у тебя дом, за который должна платить. Это наши рабочие отношения. И мы встречаемся! Ты не должен отказываться только из-за этого от денег! Я не могу просто жить в твоем доме! — воскликнула она, взмахнув руками.       — Тогда я могу жить в своем доме вместе с тобой? — он так резко закрыл рот, что было слышно, как его зубы клацнули друг о друга, когда он понял, что сорвалось с его острого языка. Он отшатнулся от нее, когда она прищурилась, а ее глаза медленно наливались гневом. — Белль, я просто не хочу брать с тебя денег, — он выставил перед собой ладонь в капитулирующем жесте, моля всех богов, чтобы она закрыла глаза на его оплошность.       — И именно поэтому, ты заберешь деньги, — тихо, со скрытой угрозой, произнесла Белль. Ей не хотелось акцентировать внимание на его красноречивую фразу, по его реакции было видно, что он явно не это хотел сказать, а испуганный настороженный взгляд немного остудил ее пыл. Но тем не менее, брошенных слов уже было не вернуть. Он заберет эти деньги, так или иначе, и она не будет ему обязана ничем. Отношения должны строиться на доверии и чувствах.       — Хорошо, — зарычал он, рывком засунув мешочек с деньгами в пальто. — Если ты хочешь, чтобы я придерживался с тобой рабочих отношений, тогда ты будешь придерживаться со мной таких отношений, которые приняты в моих землях! — ей вновь показалось, что золотистые прожилки в его карих глазах стали ярче, создавая какое-то огненное свечение, но тут же потухли, когда он резко схватил ее за запястье.       — Что ты делаешь? — она попыталась вырваться, но хватка стала крепче. — О чем ты говоришь?       — Ты идешь со мной, сейчас же, — рыча, не пытаясь скрыть свой акцент, сказал он, потащив ее в сторону рынка.       — Румпельштильцхен, пожалуйста, — она испуганно взглянула на него, попытавшись вновь вырваться из его захвата.       — Прекрати сопротивляться, ты делаешь себе больно, — отстраненно произнес он, продолжая тащить ее за собой. Она хотела разделять их отношения, хорошо, он сделает, как она хочет. Белль едва успевала за ним. Не смотря на хромоту, он мог быть очень подвижным и быстрым, что порой удивляло ее.       — Румпель… — он услышал в ее голосе страх и слезы и резко остановился, поворачиваясь в к ней лицом. Ее дыхание было прерывистым, рука цеплялась за его, в попытке выпустить свое запястье из его хватки, а глаза подозрительно покраснели.       — Прекрати… — мягко выдохнул он, пытаясь обуздать свою ярость и бушующий огонь негодования. Ее упрямство порой было хуже масла в его и так не спокойное пламя. Он притянул ее ближе, прижав их руки к своей груди. — Сейчас ты идешь со мной. Если ты хочешь придерживаться своих идей, то следуй им до конца. Такова сделка.       Он склонился к ней, подтолкнув ее нос своим.       — Тебе нечего бояться, — мягко произнес он, медленно поглаживая кончиками пальцев кожу на ее бедном запястье, ослабляя хватку, но не отпуская ее.       — Но ты напугал меня. И что это значит, ты просто… — она замолчала, когда он издал успокаивающий звук.       — Тише… Вот что бывает, когда ты злишь др… человека, который пытается ухаживать за такой упрямой девушкой. Сегодня мы сделаем по-твоему, если ты позволишь сделать мне так, как мужчины делают в моих землях.       — Дай угадаю, на неделю запереть в своем доме?       Он улыбнулся, почувствовав, как ее страх медленно уходит.       — Ну, я не такой варвар, как ты думаешь. Хотя, рядом с тобой ни о чем другом кроме этого я думать не могу, — он усмехнулся, не сумев скрыть легкого румянца, увидев ее пораженный взгляд. — Просто доверься мне, Белль… — он склонился, проведя кончиком носа по нежной коже ее запястья, чуть ниже сжимающих пальцев. Она не ответила, но он почувствовав, как напряжение исчезает из ее тела. Румпель довольно заворчал, разжимая пальцы и нежно целуя покрасневшую от хватки кожу. — Прости, я не хотел сделать тебе больно.       — Ты не сделал, только напугал, — свободной рукой, она коснулась его волос, убрав несколько спадающих на глаза прядей ему за ухо. Его реакция действительно напугала ее, но, наверное, она действительно перегнула палку по отношении к нему. Следовало быть более… деликатной. Почувствовав ее ласку, он взглянул на нее, и его раскаяние мгновенно исчезло, уступая дьявольскому оскалу.       — Тогда, мы продолжаем наш путь, — отозвался он и едва она успела сообразить, как его хватка на запястье вновь затянулась, увлекая ее за собой. Теперь они шли чуть медленнее, а его рука лишь поддерживала ее, не причиняя дискомфорта и боли. Но вся его походка и выражение лицо говорили о том, что он больше не потерпит никаких задержек и вопросов с ее стороны. Ей следовало лишь действительно довериться ему и своей интуиции. До этого момента Румпель был таким нежным и заботливым, что его поведение сейчас в корне отличалось от того, что она когда-либо видела в нем.       Белль молча шла за ним, не желая нарушать появившуюся между ними тишину. В голове пролетало по нескольку мыслей за раз, и единственное, к чему она возвращалась уже не раз были не его слова о доверии, а о том, что он думал украсть ее себе. Постоянно. Это льстило и пугало. Но он обещал придерживаться обычаев ее земель и это немного успокоило бьющееся в нетерпеливом ожидании сердце.       Она удивилась, когда Румпель привел ее к огромной книжной лавке в несколько стеллажей, выпустив запястье и легонько подтолкнув вперед.       — Я не понимаю… — она нахмурилась, обернувшись к нему. Белль растерянно смотрела, как он вытащил ее мешочек и швырнул продавцу, который едва поймал его, чуть не уронив в грязь.       — Все что она выберет — ее, — холодно сказал он мужчине. Дождавшись трепетного кивка, он обратился к Белль. — Ты можешь выбрать все, что пожелаешь.       — Но… но это же деньги, за дом. Это огромная сумма! — воскликнула она, взмахнув руками.       — И тем не менее, ты сказала, что она моя, я могу распоряжаться своими деньгами, как хочу, не так ли? — он тяжелее оперся на посох, приподняв правую бровь в ожидании ее ответа.       — Да, но… Это слишком много.       — Сомневаюсь, — пробормотал он, оценивая книги на полках. — Мы можем выбрать нечто другое, если ты не хочешь книги.       — Нет! — воскликнула она и купец, прижимающий деньги к себе облегченно выдохнул. — Книги… книги это хорошо… Ты не говорил, что у вас так ухаживают за женщинами, — заметила она, неловко переступив с ноги на ногу.       — Я так много тебе не рассказывал еще, Белль — вздохнул он, ближе подойдя к ней. Не будет же он говорить, что дарами в основном осыпались жены. И это были не совсем дары. Драконы имели свою сокровищницу, которую бережно пополняли и оберегали от других. Лишь семейные пары объединили свое имущество, так как поиск золота и драгоценностей у самцов сводился лишь теперь к одной цели — порадовать свою самку. И если ее сокровищем были книги, то он купит ей чертову библиотеку. — Просто выбери. Все что ты хочешь — твое. Возьми столько времени, сколько тебе потребуется.       Белль нервно закусила нижнюю губу, неуверенно переводя взгляд с него на лавку, полки которой ломились от книг. Получив от него еще один ободряющий кивок, она, опустив плечи, сдаваясь, словно в поражении, повернулась к книгам.       Он недовольно сжал тонкие губы, когда увидел на некоторых корешках книг цены и оградил купца испепеляющим взглядом, отчего тот поежился, не понимая, чем не угодил такому влиятельному покупателю. Румпель видел, как Белль просматривала некоторые корешки, останавливаясь то на одной книге, читая ее описание, то на другой. Иногда закрывая и вздыхая, когда видела цену. Она определенно знала, сколько в том мешочке было денег и на что она может рассчитывать. И его раздражало то, что она игнорировала тот факт, что он разрешил ей взять все, что она захочет.       Спустя некоторое время и изрядно заскучав в стороне, он встрепенулся, когда она появилась в его поле зрения с парой книг. Он нахмурился, удивленный, как мало она выбрала, но увидев цены, он все понял.       — Эти две? — спросил он, взяв их из ее рук.       — Да, — Белль подарила ему неуверенную улыбку, и он нахмурился.       — Все в порядке? — спросил он, засомневавшись в своем поступке.       — Да, все хорошо. Просто это так…необычно, и..... — она нервно заломила руки, не зная, что еще сказать.       — Спасибо? — подсказал он, подарив ей маленькую нежную улыбку.       — Прости! — Белль обняла его за шею, зажав между ними книги, которые он держал. — Я действительно благодарна тебе, наверное, я бы не могла мечтать о большем.       — Действительно, — усмехнулся он, склонившись и поцеловав ее в щеку.       — Можем ли мы уйти? — Белль чувствовала себя неловко, ощущая на себя несколько любопытных взглядов. Мало кто мог позволить себе столько книг в их краях. Она занервничала, когда на его лице появилась хитрая усмешка, а глаза опасливо сверкнули.       — Все, что пожелает моя леди, только вот… — он обернулся к купцу, кинув на его стол две книги. Белль удивленно моргнула, когда он обратился к мужчине на другом языке, но тот лишь непонимающе покачал головой. Нахмурившись, Румпельштильцхен попробовал еще один язык, но тот лишь вновь покачал головой. Мужчина раздраженно рыкнул, искоса взглянув на Белль, ему чертовски нужно было договориться с купцом!       — Все в порядке? — она взяла его за руку, отвлекая от плохих мыслей.       — Да, просто хотел решить один вопрос… — он замолчал, когда купец неуверенно обратился к ним на другом языке и довольно улыбнулся. — Думаю, мне повезло.       Белль смотрела, как он показал пальцем на ее две книги, а затем махнул рукой в сторону их дома. Судя по всему, он договорился о том, чтобы эти книги доставили к ее дому, но зачем, если они могли просто донести сами.       Она вцепилась в его руку, когда поняла, что он делал. Румпельштильцхен быстро говорил с купцом, указывая пальцем на книги, к которым она подходила или держала в руках, или слышала что-то, что очень по названию походило на то, что она хотела бы прочитать. Казалось, лицо купца могло просто треснуть от радости, в то время как ее медленно вытягивалось от осознания и шока. Он даже показал на те книги, которые она изучала в их прошлую прогулку. Белль думала, что он не видит ее, но он запоминал каждое ее предпочтение.       — Румпель, — шокировано выдохнула она, прерывая их разговор. Он замолчал на полу слове, обращая на нее свое внимание. Краем глаза Белль увидела, как купец нахмурился, недовольный тем, что женщина перебила мужской разговор. — Прости, я не должна была перебивать вас, но ты…       На мгновение она ожидала гнева, не смотря на то, как сильно любил ее отец, даже он не позволял вмешиваться, когда разговаривал с другими о сделках. Но, к ее удивлению, Румпель лишь склонился и нежно поцеловал в губы.       — Никогда не извиняйся, — пробормотал он так, чтобы слышала только она. — Тем более не за это, — заворчал он, вновь поцеловав. — Но, ты права, возможно, я увлекся, — он подарил ей маленькую виноватую улыбку и вновь обратил свое внимание на купца. Он сказал пару фраз от чего тот выглядел менее довольным, чем был, все же ей удалось остановить Румпельштильцхена от скупки всей лавки, а после протянул руку для рукопожатия. Когда их руки соприкоснулись, Белль увидела, как в руке купца мелькнуло что-то золотое и пораженно уставилась на Румпельштильцхена.       — Ты…       — Я хочу чего-то сладкого, — замурчал он, подталкивая ее к лавке с выпечкой.       — Ты только что потратил целое состояние! Как ты можешь хотеть еще и сладкого, — возмутилась она, слабо сопротивляясь его мягким подталкиваниям.       — Кто сказал, что я имел ввиду еду? — он игриво подернул бровями, прикусив ее за кончик носа, от чего та взвизгнула, оттолкнув от себя. Он неловко переступил с ноги на ногу, из-за посоха, но одарил ее безумно счастливой улыбкой и, покачав головой, все же направился к лавке с выпечкой, терпеливо дожидаясь Белль.       — Ты сумасшедший, — пораженно выдохнула она, подходя и прижимаясь к нему, позволив обнять за талию.       — Виновен, — довольно сказал он, изучая сладкую выпечку.       Выйдя на поляну, оба были довольно уставшими и измученными от споров и противостояния. Несмотря на то, что поначалу Белль было неловко принимать дары, она все же нашла в себе силы противостоять ему. Она просто не могла смириться с тем, что он так беспечно тратил деньги на нее особенно на ту ерунду, которая попадалась ей на глаза. Стоило ей лишь что-то увидеть, как оно было уже куплено. Он просто не слушал ее, осыпая подарками и вкусностями.       Румпельштильцхен хромал больше обычного, линии вокруг глаз углубились, а взгляд казался потухшим. Его идея с подарками уже не казалась ему самой лучшей в ответ на противостояние с арендой его дома. Он был измучен, чувствуя через ошейник все эмоции исходящие от Белль, от радости, до негодования и усталости.       Увидев перед собой пологое бревно с торчащим с боку от него суком, он неуклюже присел, положив на землю посох и вытягивая перед собой ноющую ногу.       — Присоединишься? — тихо спросил он, в надежде взглянув на нее снизу вверх. Белль потянулась к нему рукой, проведя кончиками пальцев вдоль его скулы, к подбородку. Он перехватил ее руку и прижался губами в поцелуе к внутренней стороне ладони. Белль устало улыбнулась и, не ответив, лишь опустилась на бревно рядом с ним. Солнце медленно клонилось к горизонту и Румпельштильцхен, чувствуя, как становится прохладнее, обнял ее за плечи, прижимая к себе. Белль устроилась поудобнее, позволив ему принять на себя большую часть своего веса, расслабляясь от исходившего от него тепла.       — Прости, -пробормотал он куда-то ей в макушку.       — За что?       Какое-то время он молчал, одной рукой сильнее прижав ее к себе, а второй нервно потирая кончики пальцев. Видя это, Белль не подталкивала его больше, давая ему время на раздумья. Когда он заговорил, она вздрогнула, уже позабыв за столь долгое время тишины, что ожидала от него ответа.       — За то, что испугал тебя и причинил боль, — его рука накрыла ее прохладную ладонь, нежно сжав. — Я разозлился, — сглотнув, признался он. Его слова звучали так горько, что Белль на мгновение затаила дыхание. Еще никогда он не звучал так отчаянно. — Ты… была права, но я не хотел этого видеть. Брачн…- он закашлялся, до крови прикусив кончик языка.       — С тобой все в порядке? — Белль попыталась отстраниться, но он лишь сильнее прижал к себе, заправляя ее макушку под подбородок.       — Да… я хотел сказать, что для меня, эм..... ритуал ухаживания очень важен, и все остальное, в таких случаях уходит на второй план. Я не хочу сказать, что для тебя это не важно, — спохватился он, почувствовав ее волнение. — Просто я не могу… мне нужно… я хочу…       Он запнулся, пристыженно прикрыв глаза. В голове было так много мыслей, так много эмоций на его сердце, и он боялся раскрыть их. Он боялся быть отвергнутым ею, боялся узнать настоящую правду и то, что она на самом деле думает о нем.       — Румпель? — тихо окликнула его Белль, он почувствовал, как ее свободная рука обняла его за талию, успокаивающе погладив по спине.       — Да? — слабо ответил он, не зная, что он еще мог сказать ей.       — Зачем ты это сделал? Там, на рынке, — поспешно уточнила она, когда его тело на мгновение напряглось от ее слов.       — Я… я хотел порадовать тебя, — неловко произнес он, поморщившись от собственных слов. Это ни капли не выглядело радостно, они спорили и пререкались. Он был рад, что ему все же удалось купить книги до того, как Белль поняла, что он творит и стала противостоять ему. Он был растерян впервые столкнувшись с таким противостоянием от нее, но продолжал стоять на своем до последнего. Где-то победа была за ним, где-то за ней, и тем не менее, радости ни для кого не было.       — Зачем? — он дернулся при ее вопросе и Бель крепче сжала руку вокруг его талии, удерживая на месте. — Все хорошо, Румпель. Просто… ты всегда радуешь меня, своими словами, жестами, поступками, поцелуями, — с улыбкой произнесла она, кода он издал какой-то заинтересованный звук. — Милыми подарками, но сегодня это было…       — Слишком? — с грустью произнес он, зарывшись носом в волосы, вдыхая ее аромат. Последнее время этот запах не только возбуждал и дурманил его, но так же и успокаивал, с недавних пор он стал ассоциироваться у него с домом.       — Нет… Да…Немного, — покачав головой, призналась Белль. — Мне было приятно, честно. Но такое резкое изменение немного напугало меня. Почему ты это сделал? И это не о традициях…       Она почувствовала, как его ладонь немного сжала ее, в молчаливой поддержке. Какое-то время он вновь молчал, лишь изредка потираясь носом о ее волосы, глубоко вдыхая.       — Я… я очень забочусь о тебе, Белль. И мне нравиться это делать, я хочу, чтобы ты знала об этом, не только на словах… — что-то в интонации насторожило ее. Белль, не смотря на его протесты, высвободилась из его объятий и взглянула на него. Его руки неловко опустились на колени и сжались в кулаки. Он смотрел куда угодно, только не на нее.       — Румпель, — осторожно начала она, — о тебе заботились?       Ему не нужно было отвечать, его поникшая голова сказала за него.       — Только тетушки, — едва слышно произнес он.       — Ты… всегда был одинок? — с сомнением произнесла она, боясь услышать ответ.       — Не совсем, — нехотя ответил он. Румпель так боялся раскрыть ей правду, но сдерживать ее глубоко в сердце он тоже уже не мог. — Я был… женат, однажды.       — Что случилось? — она неуверенно накрыла ладонью его руку, облегченно вздохнув, когда он не отстранился от ее прикосновения. Он все еще не смотрел на нее, стараясь как можно больше скрыть лицо за спадающими волосами.       — Ты уверена, что хочешь знать это? — с горечью спросил он, покосившись на их руки.       — Если ты не хочешь говорить, я пойму. Но я хочу, чтобы ты знал, что я готова выслушать тебя в любую минуту. Я хочу знать больше о тебе, твоей жизни. В любой момент, когда тебе будет удобно.       Он перевернул ладонь, сжав ее пальцы своими, словно цепляясь за нее как за спасительную соломинку.       — Ее звали Мила. Тогда я был молод и очень глуп. Меня заворожили ее горящие глаза и жажда к жизни. Я был влюблен, или мне так казалось тогда, но я был беспечен, веря, что она была моей настоящей любовью. Мы встречались всего несколько месяцев, когда я узнал, что она забеременела. Я был счастлив. Белль, я был так счастлив. Это чудо и… И Мила была расстроена, она была в ярости, боясь за свое будущее. И тогда… И тогда я сделал ошибку, о которой я жалею по сей день. Я рассказал про свой род, о том, что теперь она в безопасности со мной, что я смогу дать ей все, что она захочет. Поначалу она не верила, даже смеялась и я… однажды я доказал ей…       — Что случилось потом? — Белль чувствовала, что произошло что-то очень нехорошее, она крепче сжала его ладонь, давая ему сил, продолжить свой рассказ.       — Белль, я… у моего рода много врагов. Наша семья всегда скрывала настоящее имя и богатство. Мы путешествовали по всему миру под разными именами, всегда разными. И я совершил ошибку. Доверился не тому человеку. Когда я доказал ей, она успокоилась. Так я думал, и я был счастлив до тех пор, пока не родился Бэй. С тех пор моя жизнь превратилась в ад. Мила, она… Она не любила меня, никогда. И как только она родила, спустя год, оправившись от родов, она предала меня. На мой дом напали, когда я спал. Услышав крики, я бросился к Бэю, но что-то душило меня, я… — он запнулся, испугавшись, не сказал ли чего лишнего. Воспоминания нахлынули на него с такой силой, что каждый вдох давался ему с трудом. — Я п-попал в рабство. Мила продала меня и моего сына. А потом… а потом я потерял его, потерял навсегда. Так что… не могу сказать, что обо мне заботились.       Он вздрогнул, услышав ее тихий всхлип и зажмурился, когда понял, что она начала двигаться. Вот и все, он рассказал самое страшное о себе и теперь она оставит его одного, погруженного в собственное горе и унижение к себе. Он дернулся, ощутив, как прохладные пальцы коснулись его щеки, мягко вытирая слезы. Он даже не знал, что плакал, пока она не прикоснулась к нему.       — Румпель, дрогой, мне так жаль… — ее рука скользнула от щеки к шее, чуть выше того места, где был его шарф. Второй рукой она коснулась его волос в легкой ласке, спускаясь к напряженным плечам, обнимая его. Румпель хотел извиниться, он не хотел расстраивать, когда ее руки неожиданно притянули его к себе. Обессиленно он подался за ней и неожиданно оказался лежа в ее объятиях, прижатый к ней.       — Мне жаль, что тебе пришлось пройти через все это. Ты не заслужил такого, ни ты, ни твой маленький мальчик. Я так сожалею, — со слезами на глазах, она притянула его ближе к себе, облокотившись спиной на торчащую позади нее ветку, принимая большую часть его веса на себя. — И. я хочу, чтобы ты знал, я забочусь о тебе. Я действительно, очень-очень забочусь о тебе.       На мгновение он был неподвижен, а после, словно что-то внутри него сломалось и он отчаянно обхватил ее за талию, прижавшись к ее груди, горько заплакав. Он не помнил, как давно он плакал, плакал ли он вообще когда-либо? Но сейчас, рядом с ней он чувствовал себя в безопасности, и он верил ее словам и ласке. Тому, как ее пальцы погружались в волосы, успокаивающе поглаживая и иногда массируя кожу головы. Вторая рука нежно скользили по его спине, крепче обнимая его, когда он не мог сдержать очередного судорожного всхлипа. Он был прижат к ее груди ухом, отчаянно цепляясь за ее сердцебиение, как за единственное, что могло его спасти от окончательной потери рассудка.       Казалось, он был в ее объятиях часами. Слушая мягкий успокаивающий голос, принимая всю ласку, которую могли дать ее руки, крепче прижимаясь к ней, когда мягкие пальцы вновь и вновь вытирали его слезы. Ее сердцебиение стало спокойным и размеренным. Он был истощен, а мелодия ее сердца звучала для него, как колыбель.       Белль почувствовала, как его тело стало тяжелее, а дыхание медленно замедлялось. Ей так хотелось позволить ему поспать и дать набраться сил, но на улице было уже достаточно холодно, и первые снежинки стали спускаться с неба.       — Румпель, — она уткнулась носом в его макушку, потершись о нее. — Милый, не засыпай, — она ласково пыталась разбудить его, в то время, как сердце обливалось кровью от собственных действий, когда он болезненно застонал, попытавшись уткнуться носом ей в грудь в попытке спрятаться. — Пожалуйста, Румпель. Начался снег, мы замерзнем. Нам нужно вернуться в дом. Мне так жаль, что приходится будить тебя.       Он потерся о нее носом, вздохнув. Почему люди были так восприимчивы к холоду?       — Прости, я не хотел навязывать свое горе, — смущенно побормотал он, медленно выходя из ее объятий.       — Не говори глупостей, — мягко произнесла она, поцеловав его в щеку. — Я всегда выслушаю тебя и поддержу. И мои объятия всегда открыты для вас, мистер, — она улыбнулась, увидев на его лице блеклую тень улыбки. Поднявшись и поморщившись от дискомфорта в отекших ногах, она подняла с земли посох и передала ему. Взяв его, он все еще смущенный своими эмоциями и обессиленный от стресса неловко осмотрелся по сторонам.       Белль ласково коснулась его лба холодной рукой. Он нахмурился, недовольный тем, что она замерзла. Ее пальцы заправили непослушную прядь за ухо и медленно скользнули по скуле к подбородку, вынуждая его взглянуть снизу вверх в ее озабоченные глаза.       — Я имела ввиду то, что сказала, милый. Я забочусь о тебе, — с этими словами, она наклонилась и трепетно поцеловала в лоб. Его брови удивленно подернулись, когда она протянула ему руку и помогла встать, приняв на себя часть его веса.       — Спасибо… — неверующе произнес он, буквально повиснув на посохе от усталости.       Не смотря на ее заверения и беспокойство о его состоянии он упрямо провел ее до дома, так же отказавшись остаться у нее, отдохнуть. Пожелав спокойной ночи, он поцеловал ее на ночь, дольный тем, что она не только не оттолкнула его, после всего, что произошло между ними сегодня, но и разделила с ним несколько затяжных поцелуев, словно вдыхая в него новую жизнь.       Он покидал ее дом безумно уставший, но со счастливой улыбкой и легким сердцем.