Узелки.

- Здравствуйте, - Кастиэль шагнул назад, придерживая открытую дверь так, чтобы Винчестеры могли войти. - Вы, должно быть, Дин? - его синие глаза смотрели внимательно, но совершенно спокойно, именно так, кажется, люди обычно и смотрят на новых знакомых. Дин, ошарашенно замерший на пороге, всё пытался различить в этом взгляде хоть что-нибудь, свидетельствовавшее о встрече жертвы со своим мучителем, но ничего подобного не обнаруживалось. Единственное, что приходило в голову в связи с такой спокойной реакцией - Кастиэль его просто напросто не узнал. - Да, Дин, - мужчина постарался выровнять голос, откашлявшись. Вместо того, чтобы войти, он продолжал топтаться на пороге, ожидая брата, потому что банально боялся шагнуть на встречу синеглазому. Ему казалось, что он играет в жмурки. Вот человек с завязанными глазами замер перед ним, а вот почти прошёл мимо, но бежать некуда, и любое резкое движение и любой громкий звук будут означать неминуемое поражением. - Чего ты встал? - удивился Сэм, быстро поднимаясь по ступенькам. Отстранив брата плечом, он вошёл в дом, на ходу пожав хозяину руку. - Привет, Кас, Гейб у себя? - Дин дёрнулся вперёд и замер, оказываясь позади брата, отгораживавшего его от Новака-младшего. Сэм был выше и шире в плечах, так что это не было проблемой. - Да, он наверху, просил тебя подняться, когда ты приедешь, - вежливо сообщил Кастиэль, и Дин ощутил, как у него от груди по всему телу прошла волна мурашек. Он закрыл глаза и досчитал до десяти, обычно это помогало успокаиваться. Во-первых, в ту ночь было темно, Дин был пьян, а алкоголь сильно меняет внешний вид человека. Он почти постоянно или наносил удары, или удерживал юношу спиной к себе, так что это вполне естественно, если тот не запомнил лица Винчестера. Во-вторых, такое ведь может быть что, защищая психику, сознание само блокирует ненужные и опасные воспоминания, не позволяя им вырваться, так ведь? Главное - вести себя естественно и попытаться исчезнуть как можно скорее. - Я скоро спущусь, - быстро сказал Сэм, резко пересекая прихожую и гостиную и направляясь к широкой лестнице, уходившей наверх. Дин знал, что Габриэль из обеспеченной семьи, но всё-таки представлял себе их дом немного скромнее. Впрочем, если он живёт с братом, то это может быть этакое семейное гнёздышко. - Сэм, - тихо позвал старший, но удаляющийся брат его не услышал. Да и что он мог бы сказать, если бы тот всё-таки обернулся? "Не оставляй меня одного"? Глупо, да и как это объяснить? О том, что случилось четыре года назад, он не говорил даже брату. Не хотел добавлять Сэму, на тот момент ещё студенту, проблем, а самоосуждения, которому себя подвергнул Винчестер-старший, хватило бы на двоих. - Красивый дом, - повесив куртку, Дин резко пересёк гостиную и замер возле одного из книжных шкафов, делая вид, что тот его невероятно заинтересовал. На самом деле его заинтересовала скорее возможность оказаться спиной к Кастиэлю. - Его купил отец, и тут почти ничего не менялось, даже когда появились мы. Тут была одна детская, и когда родился я, кроватку просто поставили в библиотеке, толком ничего там не меняя, - Новак-младший присел на диван так, что теперь они с гостем были обращены друг к другу спинами. Воцарилось продолжительное молчание, в ходе которого Дин не знал, завести ли ему какой-нибудь непринуждённый разговор или лучше попытаться слиться с ландшафтом и не привлекать к себе лишнего внимания. - У Вас бывало такое, что Вам казалось, что Вы попали в чужое тело? - В смысле? - Дин, вертевший в руках какую-то штуку непонятного назначения в виде головы оленя, чуть не уронил её, когда услышал столь неожиданный вопрос. - Не было ли у меня ощущения, что моя душа вселилась в кого-то ещё, вроде как перемена тела? - уточнил он, оборачиваясь. Кастиэль сидел спокойно, положив руки на колени, и смотрел строго вперёд. Туда, где находился выключенный телевизор. В отражении в большом чёрном экране Дин видел, что взгляд у юноши спокойный. - Не совсем так, - поражало то, что когда он говорил, у него двигались только губы и самую капельку подбородок, а всё остальное было словно приклеено к пространству, даже зрачки сохраняли пугающую неподвижность. - Я имел в виду, не бывало ли такого, что Вы думали о своём прошлом: "Со мной такого просто не могло быть!"? Или, может быть, у Вас вдруг возникал вопрос "Что я забыл в этом теле, оно же не моё?"? - Нет, - Дин вздрогнул, словно его несильно, но ощутимо ударили. Что это, просто странный вопрос, или намёк? Вопрос о прошлом и его отрицании, может ли это значить, что парень его узнал, и теперь играет, пытаясь... Пытаясь что? Вынудить Дина сознаться или попросить прощения? Бред, бред. Скорее всего это просто странный вопрос, но даже если и нет, не стоит рисковать, начиная шоу с посыпанием головы пеплом. Если парень ничего не помнит, не стоит раскрывать старую рану. - Нет, со мной такого не случалось. - Ни с кем не случалось, я так и знал, - Кастиэль неожиданно улыбнулся, и Дину показалось, что он видит, что Винчестер наблюдает за ним в отражении в телевизоре. От этого ощущения захотелось немедленно присесть, а Сэм, как назло, застрял наверху, со своим женишком. - Чем Вы занимаетесь, Дин? - Я руковожу отделом собственной безопасности в одной из компаний, - Винчестер отошёл к одному из боковых книжных шкафов, так, чтобы соблазн подглядывать в отражения уменьшился хоть немного. - А Вы? Учитесь? - Не совсем так, - голос у юноши оставался всё тем же вежливо-заинтересованным, даже менее официальным, чем тот, каким он говорил с Сэмом. - Я работаю, занимаюсь Веб-дизайном. У меня было много времени научиться этому самостоятельно, - Дину было трудно дышать. Каждое слово казалось намёком. - Вам было легко принять ориентацию брата? Или Вы сами... - Я сам не гетеросексуален, - быстро выдохнул Винчестер. Разговор был невыносим, как он хотел бы понять, играет этот мальчик или действительно ничего не помнит. Поскорей бы вернулся Сэм, да и чем он там занимается столько времени? Он отошёл и, сам не понимая зачем, приблизился к лестнице. - Умей мечтать, не став рабом мечтанья, И мыслить, мысли не обожествив; - неожиданно раздалось сзади. Дин обернулся и увидел, что Кастиэль теперь стоит на коленях на диване и смотрит на него, уперев руки в спинку. - Что? - Винчестеру показалось, что звучит какое-то указание, но оно звучало как-то неестественно, а значит это какая-то цитата, скорее всего даже стихотворные строки, но почему вдруг сейчас? - Умей мечтать, не став рабом мечтанья, И мыслить, мысли не обожествив; Равно встречай успех и поруганье, Не забывая, что их голос лжив; Останься тих, когда твое же слово Калечит плут, чтоб уловлять глупцов, Когда вся жизнь разрушена, и снова Ты должен все воссоздавать с основ,* - прочёл по памяти Новак. - Красивое, что это? - Дин никогда не был большим знатоком поэзии, и по цитатам смог бы узнать разве что десяток самых известных стихов, да тексты песен. - Это "Заповедь". Правда красивая? - Кастиэль наклонил голову и улыбнулся. - Отец повесил её в моей комнате, когда я был маленький. Она мне часто помогала, особенно когда приходилось "воссоздавать с основ". А Вам приходилось? - Нет, - покачал головой Дин, делая шаг вперёд. Если это всё - игра, то он, так и быть, принимает правила, а если нет, то он больше не может пытаться убежать. - Я всегда стараюсь усвоить то, что было раньше, и строить свою жизнь либо исправляя ошибки, либо просто учитывая опыт. Мне не случалось быть разрушенным. А Вы любите стихи? - Да, очень, - они говорили быстро, словно старались переиграть друг друга словами, как мячиком в теннисе. - А как по-Вашему, начинать всё сначала значит бежать от себя? - Зависит от обстоятельств, но вообще нет, я думаю, иногда это просто необходимо, хотя в действительности даже если тебе кажется, что ты начинаешь всё с чистого листа, если присмотреться, на нём всё равно есть оттиск прошлых записей, - Дин упёрся плечом в один из шкафов, чувствуя усталость. - Прочтите ещё что-нибудь. - Ван Гог и Рембо умерли в нищете. Пастернака травила партийная вертикаль. Люди, которые мне неприятны Бойкотировали Риффеншталь. Люди, которые мне неприятны судили Иосифа Бродского, сжигали тоннами книги. Люди, которые мне неприятны вводили пехоту в Варшаву и Ригу. Душили в Праге весну! Они возводили Берлинские стены! Они делали в храмах музеи научного атеизма и спиливали кресты! Взрывали мосты! Кидали бомбы на Хиросиму! Строили концлагеря,** - на одном дыхании прочёл Кас и замер, глядя на Дина с интересом. - Вы философ? - Нет, - покачал головой Винчестер, перекатывая в кармане ключи по кольцу, скреплявшему их между собой. - Я вообще не люблю говорить на подобные темы. - И на тему поэзии тоже? - уточнил Новак, разминая колени, на которых стоял. Судя по всему, поза была не слишком удобная. - Тогда на какие же темы вы любите говорить? - он не спускал с Дина цепкого взгляда, внушавшего одновременно почти животный ужас и какое-то странное чувство успокоения. - И на тему поэзии тоже, я совсем ничего в ней не понимаю, - Винчестер кивнул. - Я вообще не люблю говорить, - он вздохнул. Действительно, за последнее время, а точнее за последние четыре года, он не мог вспомнить случая, чтобы долго и с удовольствием с кем-нибудь говорил. Нет, конечно, он говорил с людьми. И на работе, и в других обществах, и с братом, но больше по необходимости обменяться информацией, чем ради удовольствия. - А Вы сами пишете стихи? - Нет, я не умею, - сказал Кас, и гость сразу почувствовал, что он врёт, но врёт не просто от банальной скромности, скорее он просто писал что-то такое личное, что не мог просто так даже сообщить о факте своего творчества. - Вижу, вы нашли о чём поговорить, - Габриэль съехал по перилам и, помахав рукой Дину, повернулся к брату. - Пойдём ужинать? На взгляд Дина было что-то странное в том, чтобы есть магазинную пиццу, разогретую в микроволновке, с белоснежных и изящных фарфоровых тарелок, но для семьи Новаков, кажется, это было в порядке вещей. Действительно интересным оказалось то, что Габриэль, оказывается, питается не только сладким, но иногда вполне в состоянии проглотить кусок пиццы. - Ребят, вы же знаете, что у нас намечается свадьба, - Гейб оглядел братьев обеих сторон. Дин вздохнул. Он ждал, когда этот разговор начнётся, потому что Габриэль и Сэм сидели невероятно торжественные и заговорщически переглядывались во время всего ужина. - Но, к сожалению, вышло так, что я должен уехать на два месяца, и не смогу принять участие в подготовке. Поэтому мы хотели попросить вас о помощи. - Насколько я понимаю, - Дин покосился на брата и нервно дёрнул уголками рта. - Речь идёт не о материальной помощи, верно? - Конечно, - быстро закивал Гейб. - Просто у тебя - блестящие организаторские способности, а Сэм, ты знаешь и сам, иногда слишком мягок, - он погладил жениха по руке, - чтобы настоять на своём. Я не могу быть уверен, что он сможет всё организовать в нужный срок. С другой стороны у Кастиэля просто невероятный вкус. - На что это намёк? - уточнил Винчестер-старший без угрозы. Он не обижался, когда Габриэль напоминал, что они с Сэмом - дети автослесаря, в то время как они из семьи не только богатой, но и исключительно интеллигентной. - Ни на что, но на свадьбе пиво и бургеры будут смотреться не слишком уместно, - пожал плечами Новак-старший. - Так что мы хотели, чтобы вы вплотную занялись подготовкой. Заодно и познакомитесь поближе, - Дин потянулся и сделал пару резких глотков из своего бокала. Пожалуй, пить сок из бокала было тоже довольно странно, но стаканов он глазами не отыскал. - Можете считать это вашим подарком нам на свадьбу. - И куда я теперь дену стремянку "для нежных поцелуев"?*** - попытался пошутить Винчестер-старший, снова делая крупные глотки. Бокал мгновенно опустел. - Я не против помочь, - спокойно заметил юноша, изучавший крупный кусок помидора, оставшийся на его тарелке. Все повернули головы на Дина, и тот понял, что будет последней сволочью, если откажется. Но и соглашаться было, кажется, совершенно невозможно. Одно дело - понадеяться на удачу при встрече, но совсем другое - если они будут соприкасаться постоянно. - Если Дин, конечно, не против работать со мной. - Я не против, - теперь Винчестеру-старшему снова казалось, что парень всё помнит. Но разве так он должен реагировать? Никаких слёз, истерик, криков, попыток воткнуть в Дина что-нибудь острое... Впрочем, может, попыток надо подождать? То есть парень встретил того, кто его когда-то изнасиловал, и теперь пытается отвлечь общее внимание, а потом, когда Дин не будет ожидать... Нет, решительно какая-то глупость. - Извините, я что-то не очень хорошо себя чувствую. Я, пожалуй, домой. - Тебя проводить? - приподнялся Сэм. - То есть отвезти? - он был вполне готов отдать Дину свою красавицу, зная, что брат её не угробит, но не слишком хотел это сделать. Впрочем, покидать дом жениха ему тоже не хотелось. - Нет, я пройдусь, - Дин выбрался из-за стола и подошёл к двери. - Заодно воздухом подышу. Может, легче станет. До свидания, Габриэль, Кастиэль. Мне было приятно познакомиться с вами, - небольшая невинная ложь почему-то заставила его содрогнуться и так передёрнуть плечами, что это не могло остаться незамеченным. - До свидания, Дин, - сказал Кас в спину удаляющемуся мужчине. - Я позвоню Вам, - из кухни было видно, как Винчестер-старший подошёл к двери и покинул дом. Как только дверь за ним закрылась, юноша неожиданно поднялся из-за стола, со странной улыбкой подошёл к выходу из кухни и замер, положив ладони на дверной косяк. - Кастиэль, ты чего? - Гейб обеспокоенно поднялся. Беспокойство за брата за последние четыре года превратилось в норму жизни, естественное состояние. - Ничего, - Новак-младший повернулся. Он не дрожал и не всхлипывал, но скулы, щёки и подбородок у него уже были мокрыми от слёз, что плохо сочеталось со странной, почти пугающей улыбкой на бледных губах. - Мне вдруг почему-то так легко стало, так хорошо, - и он рассмеялся так, что слёзы, до этого каплями свисавшие с подбородка, словно сосульки с крыши, посыпались на пол. - Кажется, как будто зима кончилась. Извини, я опять говорю какие-то странные вещи при твоём женихе. Я пойду в свою комнату, - он быстро повернулся и, едва не задев дверь, вышел из помещения, оставив влюблённых одних. - С ним всё хорошо? - уточнил Сэм. Он пока не был уверен, что поступил правильно, пригласив брата. Кастиэлю всё ещё было нелегко общаться с незнакомыми людьми, а Дин был из тех, кто может внушать опасение. - Думаю, да. Последнее время ему становится лучше, - кивнул Габриэль, ковыряя свой кусок пиццы. Второй по счёту. - Он уже начал привыкать сам к себе. И слёзы это тоже хороший взгляд, они позволяют высвободить то, что внутри. Кроме того он почти перестал спрашивать... Ты знаешь, о чём, - даже Гейбу, ко всему на свете относившемуся легко, не было просто говорить о таких вещах, как то, что происходило с его братом. - Я думаю, они с Дином смогут поладить. Даже странно, такое совпадение. Он тоже сильно изменился за четыре года, - Сэм пожал плечами. - У него большой опыт того, как собирать самого себя и делать новым, другим человеком. Может, твоему брату это пригодится, - юноша упёрся локтями в стол. - И ты думаешь, это была хорошая идея - так его загружать? - Занятие всегда полезно, кроме того ему давно пора чаще выходить на улицу. Я слишком много жалел его, и боюсь, что это дурно на нём сказалось. У него не было стимула поправиться, пока я оберегал его от всего. Думаю, ему не повредит "выход в свет", даже если мир на первых порах несколько раз сделает ему больно. - Габриэль дунул на свои волосы. - Это естественный процесс выздоровления и боль - его часть. - Звучит жестоко. Не уверен, что я смог бы сделать что-то подобное для своего брата, - Сэм покачал головой. - Нужна большая сила для того, чтобы сотворить что-то подобное, я думаю. Но ты прав, жалость пока никому не помогала. Наверху, в своей комнате, Кастиэль присел на кровать и, странно улыбнувшись одному из книжных шкафов, обнял свои колени, уткнувшись в них лицом. Ему было странно. Он чувствовал себя человеком, который много дней лежал, поваленный сильнейшей температурой, который наконец нашёл в себе силы подняться с кровати и начать разминать тело. И ещё ему почему-то было очень хорошо, даже весело, хотя он и не мог понять для себя, с чего бы это вдруг, когда по всем законам логики он должен биться сейчас в истерике. Хотя, может быть, это и была истерика? - Это он, это он, он, он, он, - шептал Кастиэль, улыбаясь и слизывая слёзы с губ. - Он пришёл ко мне! *Редьярд Киплинг, "Заповедь". Куски будут умышленно даваться в неправильном порядке, соответственно ситуации. **Андрей Орловский, "Люди, которые мне неприятны". Я отдаю себе отчёт в том, что Кастиэль никак не может знать это стихотворение, просто оно мне очень нравится. ***Я помню, что в рассказе не должно быть юмора. Шутки со стороны Дина, если вспомнить канон, его защитная реакция на стресс. От автора: Вопрос читателям. Нужен персонаж, с которым у Кастиэля будут романтические отношения, которые закончатся разрывом. Пол не важен, но единственный вариант, который меня не устроит, это Мэг. Глава не получилась больше. Я не умею выжимать из себя, когда закончил мысль.