Безделушки

Руди не лез к Эрику уже четыре часа, одиннадцать минут и тридцать семь секунд. Каждый упущенный миг набатом звенел в голове, но Руди крепился. Он торчал у окна и смотрел на Эрика, прохлаждавшегося во внутреннем дворике возле бассейна с жирными и ленивыми золотыми рыбками. Бассейн, выложенный яркой бело-бирюзовой мозаикой, был слишком маленький, чтобы в нем купаться, но можно было сидеть на краю, свесив ноги в воду, чем Эрик и занимался, лениво болтая ногой и распугивая рыбок. На нем была белоснежная, все еще почти не мятая, только расстегнутая сверху донизу рубашка - и плавки. И все. Почему-то рубашка, такая чистая, такая хрустящая, была особенно возбуждающей деталью. Она мешала рассматривать плечи, руки, спину и тем самым будила воображение. А что будет, если ее намочить, и она облепит тело Эрика как полупрозрачная бумага? Ладонь Руди от таких мыслей словно сама собой пробралась за пояс шорт, но как-то это глупо - дрочить на собственного любовника, подглядывая за ним из окна. И он остановился, кусая губу. Четыре часа, тринадцать минут и семь секунд. Почему Эрик так быстро выдыхается? Они встретились и прилетели сюда в отпуск всего четыре дня назад. В первые два дня все было замечательно: они почти не вылезали из постели, Руди царственно возлежал и лишь иногда отдавал команды, но в остальном Эрик прекрасно справлялся сам. Вот что значит “соскучился”. На третий день они поменялись местами, но уже к ночи Эрик начал капризничать, ныть и всячески демонстрировать неудовольствие. У него болит здесь, у него болит там, спина затекла, книжка не дочитана, хочу виски, хочу наконец позагорать, а то мы в Марокко, но я не вижу солнца третьи сутки, и вообще, Рудик, сколько можно трахаться?! Трахаться можно бесконечно, особенно если с Эриком. Руди не мог спокойно на него смотреть. Эрик был такой красивый, что руки тянулись к нему сами. Ведь просто смотреть на что-то красивое - это даже не половина удовольствия, а жалкий эрзац. Красотой нужно владеть. Картину или пластинку с музыкой можно купить и тем самым получить в свое владение. А с Эриком можно трахаться. Это обладание было не столь полным, как если купить и поставить на полку. Сексуальный акт рано или поздно заканчивался, и Руди обнаруживал, что у него в руках на самом деле ничего нет. Эрик говорил что-то о чувстве, о взаимопонимании без слов, о жизни под одной крышей, но Руди не мог объяснить, что это все равно не то. Не гарантия полного обладания. Наверное, поэтому ему хотелось секса снова и снова в подсознательном стремлении наконец-то стать единым целым по-настоящему. Но Эрик его больше не хотел, а хотел читать возле бассейна какую-то грёбаную книжку про дурацкий буддизм, будто в ней есть что-то, что заменит ему любовь Рудика. Не хотел приклеиться к Руди и так и оставаться. Даже от мысли об этом на глазах Руди сами собой навернулись слезы. Уже почти четыре с половиной часа он не прикасался к Эрику и даже не разговаривал с ним. Соня, когда он звонил ей пожаловаться, говорила, что Эрика нужно время от времени оставлять в покое - во всех смыслах. Не только не тащить его в постель, но и вообще на глаза ему не попадаться по возможности. Эрик любит быть один, в тишине и покое. А Руди этого не понимает, и поэтому они все время так дико ссорятся. Когда поймет и возьмет на вооружение, ссориться перестанут. Так говорила Соня. Руди не очень верил ей, но решил попробовать. Очень хотелось хотя бы этот отпуск провести без ссор, а сегодня по поведению Эрика уже было ясно, что тот ждет малейшего повода, чтобы поссориться, обвинить бедного Рудика во всех смертных грехах, заодно припомнить парочку прошлых (уже давно заглаженных!) прегрешений, обидеться и замкнуться в глухой злобе на пару дней. А там уже и отпуск подойдет к концу. Четыре часа, пятнадцать минут и сорок одна секунда. Интересно, Эрик вообще заметил, что его уже столько времени никак не трогают? Задается ли он про себя вопросом, что происходит, где там Рудик, чем он занят и почему его не видно? Может, Рудика свалила внезапная болезнь и он лежит при смерти в их роскошной спальне или вовсе уже умер? Но нет, ни малейшего беспокойства! Так и сидит, ножкой болтает в воде, буддист херов. Четыре часа, шестнадцать минут. Нужно было чем-то заняться самому, но Руди не мог ни читать, ни слушать музыку, ни смотреть телевизор, ни болтать по телефону с кем-нибудь. Просто ни на чем невозможно сосредоточиться, когда Эрик там сидит - в двух шагах и так далеко... Выдержка была уже на исходе, и Руди печально выполз во внутренний двор. Нагретые солнцем изразцовые плитки обжигали босые ноги. Может, уронить в бассейн что-нибудь тяжелое и намочить рубашку Эрика? Руди остановила мысль о том, что тогда Эрик просто убьет его, а это значит, что все четырехчасовые мучения окажутся напрасными. И он просто прошлепал по плитам к Эрику и с независимым и незаинтересованным (хотелось надеяться на это) видом остановился рядом. Сущее мучение - вот так стоять и глазеть на выбеленные солнцем пряди на макушке, и даже не запустить в них пятерню... - Как ты тут? Тебе ничего не нужно? Может, льда для виски принести? Если предложить Эрику услугу, это ведь не значит “лезть к нему”, правда же? - Спасибо, детка, не надо, - отозвался Эрик, не поднимая взгляда от страниц. Руди с тоской огляделся по сторонам, ища хоть что-нибудь, что могло бы его отвлечь, потому что момент был опасный, и диавольские искушения были как никогда близки… И тут он увидел павлина. В их саду жило несколько павлинов. На рассвете и на закате они имели привычку орать дурниной (что не добавляло Эрику хорошего настроения). Руди с первого дня мечтал поймать хотя бы одного. Он сам не знал, зачем, но удержаться от погони за павлином было почти так же трудно, как не лезть к Эрику. Это было, должно быть, что-то на уровне инстинкта. На первый взгляд, павлины казались легкой добычей. Они были непуганные и наглые, сытые, вальяжные и тупые. Но убегали весьма резво, стоило протянуть к ним руки. Этим они напоминали Руди таких же жирных и наглых лебедей, живущих в озере рядом с домом Эрика в Гентофте. Как пожрать - приплывали сразу, едва завидев на лодочном причале Руди с пакетом хлебных корок. Но стоило попытаться дотронуться до белых перьев - шипели, по-змеиному злобно выгибали шеи и отступали прочь. С лебедями так ничего и не вышло, но одного павлина Руди собирался заловить. Намеченная добыча тем временем улеглась на газоне, поджав под себя лапы. Казалось, что нет ничего проще, чем прыгнуть на нее, но едва тень Руди легла на изумрудную травку газона, как павлин тут же поднялся на ноги. Руди и птица подозрительно уставились друг на друга, не мигая. Затем Руди лишь чуть-чуть качнулся вперед, но хитрая тварь уже была на другом краю газона. Как они так быстро бегают с таким-то противовесом сзади? Руди решил сделать вид, что ему на павлина решительно наплевать, он просто тут гуляет. Подчеркнуто не глядя на птицу (в суп бы ее!), он неспешно обошел лужайку. Павлин тоже далеко не уходил и что-то клевал у себя под ногами. Медленно, по шажку Руди начал смещаться к нему, сужая круги. Когда павлин замечал, что что-то происходит, и настороженно приподнимал свою тупую башку с дурацкой антенной, Руди с независимым видом отходил подальше. Но, кажется, павлин начал подозревать недоброе, потому что, после очередной попытки Руди сократить дистанцию, издевательски распустил веер хвоста и почапал в другую часть сада. Руди пошел было за ним, но потом ему пришла в голову другая идея. Он ловко залез на невысокую стену, окружавшую сад, и пополз по шершавому камню следом за павлином. Это оказалось верным шагом: павлин не видел, что происходит у него над головой, и чувствовал себя в безопасности. Он мерил шагами следующий газон, снова что-то склевывая с земли, а Руди, растянувшись на стене, следил и ждал, не обращая внимания на то, что солнце печет затылок и обнаженную спину. Ему везло: постепенно павлин смещался в самый угол сада, пока, наконец, не оказался под забором. Руди медленно подобрался и приготовился к прыжку. Павлин клевал и клевал, не поднимая головы. Руди соскочил вниз, легкий и стремительный как тень, но павлин успел его заметить, заорал и бросился бежать. Руди попытался зажать его в углу у стены, но павлин с неправдоподобной ловкостью просочился между его ног, мазнул роскошными перьями по щиколоткам, и был таков. - Чтоб тебя, сука!.. - обиженно крикнул Руди. - Рудик, с хвостом - это самец, - вдруг подал голос Эрик. Руди от неожиданности аж подскочил. Обернувшись к фонтану, он обнаружил, что Эрик отложил свою книжку и смотрит на него, причем, по-видимому, уже давно. - Похуй, кто это, - буркнул смертельно разочарованный Руди. И павлина не поймал, и выглядел, наверное, как умственно отсталый, когда прыгал по заборам. Хорошо хоть, у них арендована уединенная вилла, соседи не глазеют, а только Эрик. - Ну, не расстраивайся. Ты был близок к цели. Твои охотничьи навыки совершенствуются. В следующий раз ты непременно его схватишь. Руди недоверчиво покосился на Эрика, подозревая, что тот издевается. Но Эрик без тени улыбки сказал: - Иди сюда. - Чего это вдруг? - сварливо уточнил Руди, все еще косясь на удаляющегося павлина. Эрик раскинулся на краю бассейна, опираясь на локти. - Мне нравится, какой ты… э-э-э… хищный. - А?.. - Руди все еще не позволял себе купиться на этот подозрительно миролюбивый тон. - Рудик, ты действительно хочешь, чтобы я орал на всю округу, или все-таки подойдешь поближе, и я скажу тебе на ушко? - А я люблю, когда ты орешь непристойности, - обрадовался Руди, но все же приблизился к бассейну и встал возле развалившегося на плитке Эрика, загораживая его от солнца. - Так и будешь стоять столбом? - ворчливо, но беззлобно уточнил Эрик. - Точно, ты обещал сказать мне что-то на ушко, - и Руди аккуратно улегся сверху, не касаясь (еще заорет, чтобы не лапали, знаем мы это переменчивое настроение), нависая над Эриком на вытянутых руках. - Я весь внимание. Эрик привстал и коснулся губами его уха: - Я хотел сказать, что ты самый прекрасный и самый опасный хищник в мире. Это было безумно захватывающее зрелище. И сексуальное. Такая грация, настойчивость, изобретательность… Ты охотишься не хуже, чем танцуешь. - Хочешь, чтобы я поохотился на тебя? - Руди блаженно вздохнул, когда нежные даже на такой иссушающей жаре губы Эрика скользнули вдоль линии его скулы к подбородку. - Хочу сам поохотиться. В глазах Эрика отражалось безоблачное небо, отчего они стали совсем бездонно голубыми, и вообще, видок у него был невинный, как у ангела, а узкая ладонь между тем забралась в одну короткую штанину шорт Руди. Тот позволил облапать себя как следует - и вдруг по-змеиному утек из объятий и вскочил на ноги, прежде чем Эрик успел опомниться. - Ну так давай. Удачной охоты. Чертыхнувшись, Эрик схватил его за лодыжку. Руди ловко высвободил ногу и бросился в дом. Преследователь проявил сообразительность и не стал гнаться за ним по пятам, проникнув с другой стороны, через кухонную дверь. Беспорядочная беготня по комнатам, сдвинутая мебель, собравшиеся в гармошки ковры. Руди азартно вскрикивал и выскальзывал прямо из рук не хуже павлина, но… но… с таким стояком особо не побегаешь, прямо скажем. Нырнув в дверь спальни, Руди закружил вокруг кровати, весьма правдоподобно споткнулся и свалился поперек по-восточному пышного ложа. И довольно заурчал, когда Эрик мгновенно ухватил его сзади за шею, не давая снова подняться. Игра была закончена, и Руди, приподняв зад, принялся нетерпеливо расстегивать эти жутко тесные шорты, но Эрик шлепнул его по рукам. - Хочу сам все сделать. - Все-все? - уточнил Руди, выразительно сунув язык за щеку. - Все-все, - подтвердил Эрик, перевернул его на спину и ловко стащил шорты до колен. Руди глухо и неразборчиво выругался, когда Эрик склонился к его поднимающемуся резкими толчками животу и принялся нежно, сладострастно обцеловывать, обхватил руками его голову, наконец-то зарылся пальцами в выгоревшие на солнце волосы. Пять часов, восемнадцать минут, тридцать восемь секунд, и время обнуляется.