7 days week

      На улице дождь. Не зря вчера вечером было слишком холодно. Голова немного тяжелая и совсем забита не тем, чем нужно. ДжинЁн сидел за рабочим столом и наблюдал, как играют дети, но мыслями он был сейчас совершенно в другом месте.       – Что-то случилось? Ён не сразу слышит, как к нему подходят. Он только со второго раза понимает, что обращаются к нему.        – Нет, все в порядке, просто задумался. ДжинЁн сейчас слишком уязвимый, как оголенный нерв, только задень и все сразу же заноет какой-то болью непонятной, толи тоски, толи печали.       Весь день прошел как в тумане, дети хоть и заставляли улыбаться, но эта улыбка была вымученной, натянутой. Глаза выдавали, в них читалась грусть. Холод несли за собой сонливость и депрессию. И вроде ничего плохого не случилось, на душе было беспросветно темно. Ён весь день просидел со своими мыслями наедине и даже не заметил, как пролетел самый трудный день – понедельник.       Рабочий день подходит к концу, но родители от чего-то не торопятся забирать своих маленьких сюрпризов. Няня давно ушла домой, точнее, Пак сам отправил, говоря, что с остальным уж точно справится. За окном уже темно и стрелка часов переваливает уже за семь вечера, когда забирают последнего киндера. Но ДжинЁн не торопиться собираться идти домой, что-то не так во всем, что он делает.       В дверь звонят, Ён немного удивлен, ведь всех уже забрали. Он открывает дверь, - Здравствуйте, я за Пак ДжинЁном, - широкая улыбка и разведенные в разные стороны руки, для теплых объятий. И ДжинЁн поддается, он прижимается всем телом к ДжэБому, словно тот спасательный круг. Бом словно солнце, а Ёну хочется утонуть в его теплых лучах.       – С тобой все впорядке, ты не заболел? Ён прячет свое лицо, прижимаясь к широкой груди.       – Все в порядке, день выдался тяжелым. ДжэБом чувствует настроение своего сокровища, а потому немного отстраняется и смотрит в потухшие глаза.       – Помнишь, я говорил, что нам нужно приобрести фотоаппарат, - он снимает с него длинный кардиган и одевает пальто.       – Помню, и что не один, а два, - Ён переобувает тапочки на туфли.       – Вот именно, пока шел забрать тебя, проходил мимо магазинчика, и решил, что нам стоит туда заглянуть, - Им ловко завязывает шнурки и достает из пакета голубой шерстяной ком. Когда он его расправляет, то это оказывается шарфом. Не долго думая, он укутывает в него Ёна, - Я так и знал, голубой тебе очень идет. ДжинЁн смотрит на свое отражение в зеркале и немного надув губы тут же переводит свой взгляд на Бома, - Но пальто моё бежевого цвета, а туфли коричневые, голубой не сочетается. ДжэБом смеется от души, - Значит, куплю тебе синее пальто и черные туфли. Ён делает вид, что ему все равно, но на душе появляются первые лучики света, что пробиваются через черный туман.       На улице прохладно, и каждый выдох словно снежный ком вырывается из груди.       – Нам долго еще? У Ёна руки замерзли и ему очень хочется зайти во внутрь, чтобы немного восстановить силы и манну.       – Ещё поворот и мы на месте, - Бом тянет его за собой, не давая сосредоточиться на том, какой вид улиц открывается Паку. Но ДжинЁну видимо совсем до этого дела нет, потому как послушно идет следом, успевая переставлять ноги.       В магазине слишком тепло, и выходить оттуда уже не хочется. Ён немного оживляется, когда Бом начинает обращаться к нему и объяснять, чем модели отличаются друг от друга. Внезапно, но Паку становиться очень интересно и он поддерживает разговор не принужденно и вступает иногда и в споры, пытаясь аргументировать свой выбор.       – Тогда, каждый выберет себе тот аппарат, который, по его мнению,отлично подойдет к персональным требованиям. Ён не спорит, а потому, переходит взглядом на полки и начинает усердно изучать содержимое. Нужно было сначала дома все хорошенько обдумать, выбрать то, что нужно по отзывам и обзорам, но Бом… он такой. Он как вулкан, извергается редко, но точно в самый, вроде как, не подходящий момент. Но все его выходки не от того что он пытается сделать плохо, а потому что иногда Паку бывает необходимо попасть под такой поток лавы.       После долгих блужданий по мукам, в итоге у ДжэБома черный, а у ДжинЁна белый  CANON. Ён смущен, не знает, что и делать, а у ДжэБома снова улыбка до ушей. Как можно быть на столько счастливым от таких глупостей. Паку не постичь науку Има, он и не пытается.       Они приходят домой, и Ён от нахлынувших его чувств льнет к Бому и не дает тому и шагу сделать. Он обнимает как никогда крепко и дышит как-то слишком горячо. Дыхание опаляет и без того пересохшие губы Има, а тот не понимает, что движет его сокровищем.       – Все настолько плохо, Ён, что происходит? Но ДжинЁн молчит, им движут инстинкты, в данный момент, ему ничто не нужно, ему нужен лишь он, ДжэБом. В комнате слишком темно, настолько, что хоть глаз выколи, но Ёну это никак не мешает найти губы Бома, чтобы подзарядиться от них небольшим количеством желания жить и дышать. ДжэБом обнимает и прижимает слишком сильно, на столько, что из легких воздух разом выходит и возвращаться обратно явно не хочет. Слишком жарко, слишком близко, слишком много… и этого «слишком» давно не было…       - Ты меня не оставишь? – в голосе просьба, и хорошо, что он не видит слез, что практически готовы политься из глаз.       - Не оставлю, не смогу, - все слишком серьезно, и от этого нисколько не смешно. ДжэБом укладывает его на кровать ближе к себе. Ён закрывает глаза. Им смотрит на него и шепчет: — Я люблю тебя. Пак уже спит, но что-то шепчет в ответ. ДжэБом знает, и верит, ДжинЁн будет в порядке, все будет как и прежде. Он целует Ёна в макушку и сам засыпает, слишком быстро. Тяжелые времена быстро выматывают, но оба точно знают, что завтра они проснуться так же рядом друг с другом и продолжат делать воспоминания… вдвоем…