Цугцванг

Здесь было довольно красиво, когда Юнги только купил эту квартиру-студию. Он выбирал её для них с Ви, опирался больше на вкусы и предпочтения второго, чем на свои. Из последних сил блондин старался обустроить всё по высшему классу, сделать квартирку светлой, уютной. Каждый день Мин покупал какие-то вещи, и, как сорока, тащил их в дом. Ему до безумия хотелось впечатлить Ви, заставить парня влюбиться в это жилище с первого взгляда. Тем вечером Юнги планировал привезти его сюда, он надеялся, что Ви растает при виде его трудов и наконец-то перестанет играть в Снежную Королеву. Но, видимо судьба все решила иначе, уведя блондина прямо из-под носа Мина. Первые пару дней он не очень злился, так как уже привык к подобному поведению Ви. Он привык, что тот мог отключать телефон на несколько дней и попросту не выходить на контакт ни с единой живой душой, привык к его грубому, резкому характеру. Он просто привык к этому парню и не мог ничего с собой поделать. Это блядская зависимость. Это чертова болезнь. Когда прошла неделя, Юнги начал серьезно нервничать. Он перестал спать ночами, постоянно смотрел на телефон, в надежде, что Ви позвонит и объяснится, но никто не звонил. Мин ходил во все клубы и бары, в которых часто любила появляться его пропажа, но его давно не видели. По памяти, парень приехал к дому, в котором предположительно должен был жить Ви, узнал номер его квартиры, сидел под дверью сутками, но никто не приходил и не уходил, а он упорно сидел, ждал, как верный пес своего хозяина. Он исчез. Просто испарился. Если бы не папка с фотографиями в телефоне, Юнги бы подумал, что сошел с ума и от одиночества выдумал себе этого человека. Но вот он, такой реальный и живой, игриво смотрит на него прямо с экрана мобильного. Куда же он делся? Почему решил уйти, не сказав ни слова? Почему так поступил с ним? Каждый день Мин задавал себе одни и те же вопросы, на которые никто не отвечал, каждый день приезжал к его дому, всматривался в окна, свет в которых никогда не горел, курил и уезжал. Каждый день одна и та же программа, по выходным разбавляющаяся барами и клубами, в которых Ви больше не появлялся. Сейчас квартира, которая должна была стать их светлым уголком тепла и уюта, превратилась в свалку. Юнги приходил сюда поздними вечерами, напивался, иногда рисовал кого-то, отдаленно напоминающего пропавшего парня, и сразу же уничтожал все, разрывая или прожигая сигаретами свои работы. Весь пол был в пустых бутылках и рваной бумаге. Окна плотно закрыты и зашторены, только вечно работающая вытяжка не давала Мину задохнуться в прокуренной комнате. Если бы при их первой встрече Юнги знал, сколько ему придется страдать из-за этого обладающего голливудской внешностью и отвратительным характером парня, он бы даже не заговорил с ним. Не позволил бы Ви намертво привязать себя к нему. Если бы его не было, он бы сейчас не рыдал в пьяном угаре, сидя у холодной батареи. Он бы просто жил свою жизнь, работал, нашел бы себе вторую половинку, попытался стать счастливым человеком. Но Юнги знает его. Он помнит его суховатые губы, изредка покрытые блеском, помнит каждую родинку на теле и запах духов. Помнит, какие Ви нравились сигареты, что он предпочитает есть, какие вещи носит с удовольствием, а какие покупает просто потому что «сейчас модно». Да, он больной, и эта болезнь — самое страшное и прекрасное, что случалось с ним. — Где же ты, Ви? *** Холодно. Тэхён сильнее кутается в бежевое пальто, которое совсем не греет, и жалеет, что не взял сегодня шарф, хотя Чонгук просил его, предупреждал. С Тэ так постоянно, он часто не слушает друга, не потому что пытается бунтовать или показывать характер, а потому что он погружен в свои мысли и пропускает основную часть информации мимо ушей. Тэхёну нравится работать. Он старается загружать себя по полной, чтобы не хватало времени на самокопание и лишние мысли. Ему нравится приходить домой, вручать Гуку парочку конфет, купленных по дороге и без ног валиться на кровать. Но спать ему больше не нравится. Как только он закрывает глаза, в его сознании творятся жуткие вещи. Какие именно? Тэхён не помнит, знает только то, что они жуткие и заставляют его дрожать и кричать во сне, заставляют просыпаться в холодном поту и в слезах. Чонгук часто спрашивает, что именно ему снилось, но Тэ не может вспомнить, он просто не может восстановить в памяти ту страшную картинку, это пугает еще больше. Смена закончилась пятнадцать минут назад, на часах почти одиннадцать вечера, пора бы вернуться домой и как обычно лечь спать, но Тэхён сворачивает в другую сторону, на ходу доставая телефон и отправляя другу сообщение о том, что задержится сегодня. Ему стоило это сделать давно — сходить на старую квартиру. Прошло полгода, а он еще ни разу не появлялся в тех окрестностях. Боялся. Только вот чего боялся — непонятно. Возможно того, что, переступив порог квартиры, он снова будет винить себя в смерти брата, или того, что Ви на самом деле не погиб, а поджидает его, чтобы запереть в клетке, именуемой домом, уже навсегда. И вот сейчас он стоит с двумя чупа-чупсами со вкусом колы в руках и с ключом наготове, напротив квартиры под номером 286, в которой провел большую часть своей сознательной жизни. Всю дорогу по пути сюда Тэхёна трясло от страха, он волновался, нервно грыз ногти, даже выпил две таблетки, которые оказывали успокаивающий эффект и были прописаны ему лечащим врачом, чтобы немного привести себя в чувства. Пальцы, пытающиеся вставить ключ в замочную скважину, трясутся как у невротика, конфеты мешают, лямка рюкзака сползает с плеча, Тэ чувствует себя самым большим трусом на всем белом свете, но отступать не собирается. Да пусть он тут от страха сдохнет под дверью, но он не может снова сбежать. Щелчок замка, толчок, скрип двери и темнота. В квартире пусто и холодно. Тут явно никого не было с того злополучного дня. Выключатель не реагирует, скорее всего, за неуплату отключили электричество. Подождав пока глаза немного привыкнут к темноте, Тэхён прикрыл за собой дверь и подошел к кровати, у изголовья которой стоял ночник на батарейках. Он постоянно включал его в те вечера, когда Ви не возвращался домой. Этот свет успокаивал и отгонял страхи. Ночник вспыхивает моментально, тускло освещая комнату и часть коридора. Тэхён проводит ладонью по пыльной тумбочке и мешком падает на кровать. Он лежит так добрых двадцать минут, и приходит в себя, когда чувствует на своих щеках влажные дорожки от слез. В голове повторяются одни и те же слова «мертв, он правда мертв». Иногда, возвращаясь поздно вечером домой, Тэ казалось, что за ним наблюдают, и почему-то в такие моменты, он думал, что это Ви таким образом играет с ним, дает ему возможность «гулять» и «наслаждаться жизнью», но только под его строгим контролем. Сейчас он понимает, что это паранойя, вперемешку со страхом и желанием все же видеть брата живым, игралась с его разумом. Да, именно Ви принес больше всего проблем, именно Ви подавлял, извращал и измывался над ним как никто другой, но кроме него у Тэхёна никого не было. Только его брат, каким бы он странным и безумным не был, никогда не бросал его. Тэ был бы рад занять позицию жертвы и поливать сейчас грязью брата, но он не может сделать этого, так как понимает, что в своих проблемах виноват и сам отчасти. Он сам виноват, что позволял Ви слишком многое, сам виноват в том, что никогда не отталкивал его, виноват в том, что становился рядом с братом жалким и бесхребетным. Не только Ви плохой персонаж в этой истории. Теперь нет смысла кого-то судить, нет смысла лезть в прошлое, все это должно остаться за чертой, разделяющей жизнь на до и после. Рука сжимает в кулак простыню, губы Тэхёна искусаны до крови, взгляд, не выражающий толком ничего, блуждает по комнате. Воспоминания. Каждый сантиметр этого помещения кишит воспоминаниями. В основном все они связаны только с Ви, и это мучительно. Он зачем-то встает, подходит к шкафу, в котором, в основном, хранилась одежда Ви, несмело тянет на себя ручку и всматривается. Вещи сложены аккуратно, все в идеальном состоянии, но кое-чего не хватает. Запах. Его больше нет. Эти вещи теперь просто куча тряпок разложенных по цвету и сезону. Они больше никакие. Тэхён усмехается. На автомате расстегивает бежевое пальто и небрежно швыряет куда-то в сторону, снимает серый гольф, который обычно надевал чтобы соответствовать рабочему дресскоду, достает первый, и наверное единственный светлый свитер с огромной горловиной, который Ви надевал пару раз в особенно холодные деньки, и прижимает к себе. Он поворачивается спиной к зеркалу, не желая лишний раз примечать оставшиеся после аварии уродливые шрамы на теле. И просовывает руки в приятный на ощупь ангоровый свитер. Тэ понимает, что заберет его с собой, потому что эта вещь была по настоящему великолепной и шла ему. Ви все равно не очень любил такое и не обиделся, если бы узнал, что братишка позаимствовал это у него. Тэхён бы сидел у этого шкафа часами, если бы не стук в дверь, заставивший парня дернуться и замереть. Возможно, просто послышалось, и как бы ему хотелось, чтобы это была очередная галлюцинация, но нет. Стук повторился снова, только теперь некто по ту сторону двери вдарил по ней с большей силой. Спросить кто? Притвориться, что его нет? Как поступить? Шестеренки в мозгу Тэхёна вертелись на максимальной скорости, тем самым выводя парня из строя совершенно. — Ви, я знаю что ты там, открой мне, пожалуйста, — голос за дверью кажется абсолютно незнакомым, возможно, это кто-то из друзей брата? А, да, у Ви ведь никогда не было друзей, которым был бы известен его адрес или какая-либо другая информация личного характера. Тогда, кто это? — Пожалуйста, я прошу тебя, дай мне просто увидеть тебя, Ви. Зачем? Зачем он сейчас идет к этой чертовой двери? Чтобы что? В глазок почти ничего не видно, так как на лестничкой клетке как обычно нет света. Жили бы они в доме получше, не возникало бы подобных проблем. Вот у Чонгука, мало того, что квартира отличная, так еще и расположена в чудесном доме с очень приятными соседями. Она небольшая, но уютная и в ней всегда пахнет чем-то сладким. До того как обуза в виде Тэхёна не свалилась на бедную голову Чона, парень жил в маленькой квартирке, в которой тесниться вдвоём было попросту нереально, поэтому, чтобы после выписки с больницы Тэ было как можно более комфортно, Гук подыскал идеальный вариант для них двоих. Еще один резкий стук вытряхнул парня из собственных мыслей, заставляя вцепиться в ручку двери и слабо нажать, чтобы та открылась. Все произошло слишком быстро. Он даже моргнуть не успел, как чьи-то губы с каким-то остервенением и отчаяньем впились в его, бледные ладони вцепились в плечи, сжимая до боли, словно боясь, что если хватка ослабнет, парень попросту исчезнет. В каждом движении чувствовалась обида и непонятный, для растерянного и обескураженного Тэ, страх. Какого черта происходит? — Какая же ты мразь, Ви, как ты мог так поступить со мной? — толчок в грудь был не сильный, но опешивший от напора Тэхён как тряпичная кукла свалился на пол, и уставился на стоящего перед ним мужчину. — Что, успел стиль поменять? Мне нравится, когда у тебя такой цвет, естественный выглядит лучше блонда, — незнакомец опускается перед ним на колени, а Тэ предусмотрительно отползает назад, боясь очередного выпада в свою сторону. И что теперь делать? Что ему говорить? Будет ли он слушать? Поверит ли в его слова? Кто он вообще такой? И кто даст ответы на все эти вопросы?! — Я немного по-другому представлял твою квартиру. Думал она будет больше и вся такая, ну, знаешь, роскошная, как ты любишь, — мужчина с платиновой шевелюрой, осматривается по сторонам, — не хочешь мне рассказать где ты был? Тэхён молчит. — Ладно, тогда скажи почему не позвонил? Почему не предупредил? Я из-за тебя чуть в дурку не загремел, блять. Ты такой эгоист! — он кричит, а у Тэ снова начинают дрожать руки. Незнакомец, кажется, замечает это, и старается говорить спокойней. — Ты что, совсем не думаешь обо мне? Так нельзя поступать с живыми людьми, понимаешь? Я не камень, у меня есть чувства! Понимаешь, Ви?! — его рука тянется в сторону Тэхёна, который зажмуривается и испуганно прикрывает голову руками. Он не знает чего ожидать от этого человека. Он ведь может ударить или убить в порыве злости, черт знает что творится в голове у этого блондина. — Я, — жалкий писк вместо твердого слова, боже, как же ему стыдно за свою никчемность. Тэхён не может смотреть ему в глаза, поэтому не отнимает рук от лица. — Простите меня, но, — только бы не зарыдать и не опозориться еще больше, — но я не помню Вас.