Цугцванг

 — А я вам говорю, что он всегда хочет меня видеть! Что за неуважение?! Да если я захочу — вас уволят и бровью не поведут, — дверь открылась чуть-ли не с ноги, и невысокий, светловолосый парень ввалился в квартиру, захлопывая её и замыкая, предварительно совсем по детски показав язык охране. — Господи, Юнги. — Ну что ты сразу Господи, можешь без официоза, я переживу, — Мин лежал на диване с сигаретой в зубах и прикрытыми глазами. Определенно не так давно проснулся. — У тебя в квартире хуже чем на городской свалке, — переступая валяющиеся на полу остатки ранее прекрасных портретов и пустые бутылки, Чимин добрался до окна и раздвинул шторы. — Блять, ты что творишь? Зашторь обратно! Зачем ты вообще приперся? — ладонью прикрыв глаза, Юнги сел на диване недовольно фыркая. — Мда, я конечно знал, что ты человек не подарок, — брезгливо убирая окурки с кресла, брюзжал Пак, — но это уже не в какие рамки! Для начала — не смей орать на меня, неблагодарный, я работаю как проклятый, за двоих между прочим, взвалил на себя твои обязанности. — Тебя никто об этом не просил, не строй из себя бедного-несчастного. Лучше пойди закрой дверь. — Я уже её закрыл. — С той стороны закрой, — Мин потушил сигарету о столешницу и швырнул окурок куда-то в сторону. — Как тебя вообще пропустила охрана? — не особо смотря под ноги, блондин прошел к огромному шкафу у стены, игнорируя Чимина. — Сейчас я плачу этим церберам деньги и могу распоряжаться ими как пожелаю, пока «хозяин» не выйдет из своей затянувшейся депрессии, и не решит взять бразды правления в свои руки, — парень наблюдал за тем как Юнги переодевается и недовольно хмурился. — Ты стал похож на одного из заключенных в концлагерях, не пробовал есть? — Не пробовал, — в привычной манере огрызнулся блондин, поочередно доставая с полок и вешалок понравившиеся вещи. Черный свитер крупной вязки, черные штаны, черное пальто: палитра цветов в гардеробе Мина как обычно очень разнообразна. — У меня есть дела, говори зачем пришел. — Юнги, пожалуйста, прекрати истязать себя, давай поедем поедим где-нибудь, я голодный, а ты думаю подавно. — Чимин, я ведь сказал что занят, у тебя со слухом как, нормально? Говори уже что нужно и проваливай, — наверное, из чистого и целого в этом доме остались только вещи Юнги. Он всегда носил их очень аккуратно и бережно к ним относился. — Опять хамишь, — парень встал с кресла, доставая из кожаного рюкзака папку, которую сразу протянул Мину. — Изучи, мне нужна твоя подпись и одобрение. Я объяснил главному, что ты временно не появляешься на встречах лично, но мне кажется, ему это не очень понравилось. — А какое мне дело понравилось ему или нет? — А вот такое! — Чимин шлепнул Юнги по плечу. — Бесишь! От этой сделки зависит наше будущее на рынке, я не могу вывозить все на своем горбу! Пожалуйста, изучи и сообщи мне готов ли ты дальше работать. Я надеюсь, ты возьмешь себя в руки и забудешь об этом никчемном. — Молчи, — пальцы сжали папку еще сильнее, — не говори о нем. Не думаю, что я снова буду готов втянуться во всю эту муть, но не буду разбивать твои надежды сразу. Уходи, Чим. Если что-то изменится — я наберу. — Обещаешь? — Обещаю.

***

Тишина повисла в воздухе, теснясь с напряжением, заполняющим каждый сантиметр квартиры. Юнги смотрел на сидящего перед ним парня, который теперь казался ему совершенно непохожим на прошлого себя. Всегда гордая осанка сменилась сутулой спиной, кисти рук стали тоньше чем у самого Мина, свитер, подаренный Ви на рождество самим Юнги, казался нереально огромным на худощавом теле. Тяжело вздохнув, блондин поднялся с холодного пола, и протянул бледную ладонь Тэхёну, наблюдающему за его действиями из-под челки слегка прищуренными глазами цвета корицы. Ви раньше никогда не снимал линз, даже когда засыпал. Зачем было прятать такие глаза? Подушечки пальцев закололо от желания прикоснуться к пушистым, дрожащим ресницам, нежно коснуться тонкой сеточки вен на веках, обычно умело скрытых макияжем. Протянутая рука дрогнула, а вместе с ней дернулся и сам Тэ. — Ви, прекрати этот спектакль, — Мин мог похвастаться хорошей выдержкой и большим терпением, но только не тогда, когда находится рядом с этим созданием. — Если ты хочешь, чтобы я ушел, — слова даются с таким трудом, что Юнги чуть ли не вытряхивает их из себя силой, — я уйду. Если я больше не нужен тебе, я просто уйду и больше никогда не вернусь. Мне было важно знать, что с тобой все хорошо, теперь я вижу, что ты в порядке и если ты больше не хочешь меня видеть — я уйду. Только, Ви, пожалуйста, не делай вид, что ты меня не знаешь, не отказывайся от нашего прошлого. Тэхён внимательно наблюдал за мужчиной перед ним и пытался понять насколько он искренен сейчас. Пытался понять, за что такой человек смог полюбить такого как его брат. Пытался понять, почему он спустя время все еще думает о Ви, пытался понять, чем заслужена такая любовь, и почему она досталась его брату. Почему все хорошее всегда доставалось и достается Ви?! Это несправедливо! Тэ оскалился поднимаясь вслед за блондином. Теперь он твердо стоял на ногах, параллельно отряхивая от пыли темные джинсы. Протянутую руку парень благополучно проигнорировал, но взгляд был прикован к светлому лицу Юнги, на котором застыла гримаса боли, вызванная сказанными словами. — Послушай, — голос Тэхёна больше не дрожал, только стал холоднее и отчужденней, наплевав на формальности, он сделал шаг ближе к блондину, — смысла врать мне никакого нет, так что, не делай поспешных выводов, просто выслушай и сам реши, что делать с полученной информацией. Шатен присел в кресло и кивнул Юнги, чтобы тот тоже не стоял как истукан в центре квартиры. Возможно, Тэ ведет себя слишком грубо и неестественно для самого себя, но чувство глубокой обиды и злости, взяло вверх над здравым рассудком. Одно осознание того, что у братца, клявшегося ему в вечной любви, был кто-то на стороне, заставляло трястись от гнева. — Авария. Я попал в аварию в конце марта. Около трех или четырех месяцев провалялся в больнице с ЧМТ, ушибами и многочисленными переломами — полный букет. Ну и для полного счастья — ретроградная амнезия, многие воспоминания стерты, в особенности события ближайших трех лет до аварии. Все это время за мной ухаживал мой друг, его имя — единственное, что я помнил отчетливо. Так что, я тебе не врал, тебя нет в моих воспоминаниях, мне очень жаль. — У тебя нет друзей, — Юнги старался переварить всю информацию, которую в него минутой ранее швырнули, но после паузы, данной ему чтобы осмыслить, он смог выдавить жалкие четыре слова. — Серьезно? Акцентируешь внимание только на друге? Так сложно поверить мне? — кресло совсем неудобное, Тэхёну приходится ерзать в нем, чтобы более-менее чувствовать себя комфортно. Хотя, может не кресло тому виной, а прищуренные лисьи глаза напротив, заглядывающие чуть ли не в душу. — Мне и вправду сложно поверить, — за считанные секунды эти черные глаза, следящие с другого конца комнаты, уже были в паре сантиметрах от его, а горячее дыхание оседало на шее, постепенно покрывающейся гусиной кожей, — что все это время я думал, что ты бросил меня, сбежал, даже не объяснившись. Сложно поверить, что я даже не додумался обзвонить все больницы, — теплая ладонь легла на щеку Тэ, и парень вздрогнул, резко зажмуриваясь, сжимая пальцами подлокотник кресла до белых костяшек. — Мне всегда казалось, что ты неуязвим, поэтому я даже думать о таком не мог. Надеюсь, ты сможешь простить меня, я знаю, что очень виноват перед тобой, и я постараюсь искупить свою вину. — Не распинайся так, — Тэхён вжимался в спинку кресла, стараясь держать между ними расстояние, — я все равно тебя не помню, ты для меня сейчас посторонний человек, — Юнги понимающе кивнул, и так же резко отодвинулся от него, как и приблизился. — Тогда, я полагаю, нам стоит познакомиться заново? — блондин, во второй раз за сегодня, протянул руку Тэ, улыбаясь одной из самых милых улыбок, на которые был способен. — Меня зовут Юнги и я буду твоим парнем. Такой серьезный и дурашливый одновременно, такой холодный и вместе с этим согревающий нежностью в себе, как он может быть таким? — Это очень странно, твое поведение меня напрягает. Что ты за человек, Юнги? — видимо, сегодня рука Мина не пользуется особой популярностью у Тэхёна, потому что он в упор её не замечает в который раз. — Может сначала представишься? — Это ты должен был представляться, моё имя тебе известно, к чему эти глупые игры? — Юнги ухмыляется, проводя рукой по лбу и убирая лезущую в глаза челку. — Раньше тебе нравились игры, — он внимательно следит за тем, как Тэхён плавно поднимается и тянется к своему пальто. — Раньше было раньше, я больше не хочу ни во что играть, — так тяжело оторвать взгляд от пальцев, плавно застегивающих пуговицы длинного пальто, так хочется осыпать поцелуями эти прекрасные руки, но Мин стоит на месте, просто наслаждаясь картиной. — Прости, я еще не привык к тому, что ты теперь другой. — И не привыкай, не думаю, что мы еще встретимся, — уже почти у двери, блондин поймал сбегающего от него Тэхёна, и рывком прижал к себе, продолжая растягивать губы в ухмылке. — А мне вот кажется, что мы будем встречаться очень часто, — Тэ почувствовал, как чужие пальцы пробираются за ворот свитера и оттягиваю его в сторону. Губы Юнги отличались от губ Ви. Они были такими мягкими и нежными, когда касались его шеи, заставляли ноги парня трястись от каждого, мимолетного щипка. — Я поселю себя в твоем сердце, и тогда ты сам не захочешь со мной расставаться. — Но сейчас, — Тэхён резко отстранился, — тебя там нет, так что, будь добр, отвали от меня и забудь об этом дне и нашей встрече, — стараясь не выдать своего смущения от ситуации, парень вылетел из квартиры быстрее, чем услышал ответ или возражение. — Он стал таким наивным и милым, — Мин покачал головой, доставая из кармана телефон, и набирая смс охране, с просьбой проследить за выбегающим из здания парнем, — или просто дразнит меня, как обычно. Выключив горящий ночник и закрыв за собой дверь, Юнги положил ключи в карман черного, кашемирового пальто, при этом ища номер Чимина в телефонной книге. С лица не сползала улыбка, пока он слушал гудки в трубке садясь за руль. — Я, конечно, всегда рад с тобой поболтать, бессовестная свинья, но ты на часы смотрел? А вдруг я сплю? — голос Пака не был сонным, скорее даже наоборот, слегка перевозбужденным для человека которого выдернули из дрёмы. — Давай ты не будешь мне рамен на уши вешать, — блондин выдает хриплый смешок, и этим приводит в шок Чимина, моментально скатившегося со своего одноразового любовника. Это что, слуховые галлюцинации? — Ты сейчас что, засмеялся? Юнги, ты что-то принял? Куда ты едешь? Совсем башню снесло? — не слушая возмущений парня на кровати, Пак на ходу, но с большим трудом, натянул на себя кожаные штаны, прижимая плечом трубку к уху. — Говори где ты, я приеду. Так и знал что не стоило тебя одного оставлять. Не вздумай ввязаться в неприятности! Я тебе не фея крестная, не смогу вытащить из любого дерьма! — Закрой рот и прекрати трещать как сорока, — убирая от уха трубку с вопящим другом на проводе, Мин потер переносицу, не отрывая взгляда от дороги, и снова улыбнулся. Черт, за сегодняшний вечер, он улыбался больше чем за прошедшие пару лет. — Я нашел его, Чим. Он вернулся. Ви вернулся. Теперь я в порядке. Можешь не беспокоиться за меня, созвонимся позже и переговорим касательно той сделки, о которой ты говорил, сейчас у меня дела. Извини, что помешал твоему «сну». — Кто вернулся?.. Алло? — Чимин, в прямом смысле этого выражения, почувствовал как волосы на затылке встали дыбом. — Ты что бросил трубку?! Вот же урод. — нервно прикусив кожу на левой ладони, парень повернул голову ко все еще ошарашенному любовнику, — одевайся и проваливай, даю тебе три минуты. Обычно Пак был более мягким и сдержанным, но слова Юнги выбили его из колеи. Накинув на себя теплый халат, он вышел на балкон, доставая из кармана пачку сигарет. Слишком сыро, слишком холодно. Чим ненавидел холод, ненавидел мерзнуть, кутаться в полушубки и носить перчатки. Была бы его воля — на земле круглый год было лето. Пока слегка помятая сигарета тлела, Чимин слушал протяжные гудки в телефоне и нервно ерзал на месте. — Зачем ты мне звонишь? — приглушенный голос лениво растягивал слова, выказывая пренебрежение и полное отсутствие желания беседовать. — Кое-что произошло. — И что же? — Юнги сказал.. — фильтр больно обжег пальцы, но парень даже не дернулся, — сказал что Ви вернулся. Он сказал, что нашел его. Может объяснишь какого лешего здесь творится?