Цугцванг

Темный коридор, длинный коридор, пугающий коридор: Тэхён растерян и определенно напуган, он стоит совсем один и не знает как здесь оказался. Он делает шаг в сторону, натыкаясь боком на дверь, которая открывается медленно, тревожно поскрипывая. Первое, что он видит — огромная кровать, на ней мирно спят его родители. В комнате темно, но их силуэты отчетливо видно на кремовых простынях. Тэ захотелось подойти к ним, обнять, сказать о том как он скучал и как рад, что они живы и все произошедшее — всего лишь его кошмар, но он не может. Его тело парализовано, он не может его контролировать. Что происходит? Тихий смешок из угла комнаты, прищуренный, темный взгляд полный решительности и отстраненности: Ви прижимает к губам палец, прекрасно зная, что братец все равно ничего не скажет, но упустить возможность поиздеваться попросту не может. В его руках просто из неоткуда материализуется канистра, а в голове Тэхёна появляется вкрадчивый голос, повторяющий как мантру одну и ту же фразу. В том, что этот голос принадлежит Ви, он не сомневается, но разобрать хотя бы одно слово Тэ попросту не удается. Все происходит в считанные секунды — вот Ви откручивает крышку канистры, вот он размеренно шагает вокруг кровати, щедро заливая пол вокруг неё бензином, вот он подходит к нему, нежно кладет руки на талию и выталкивает за порог комнаты. Вспыхивает пламя, дверь закрывается и вот они вдвоем стоят в темном коридоре, за спиной Ви слышны крики родителей, но он и ухом не ведет. На красивом лице застыла отнюдь не красивая улыбка, он тянется к Тэхёну, говорит, что теперь все будет хорошо и никто им не помешает, шепчет на ухо всякие утешительные и ласковые слова, убеждает его, что никто и никогда не сможет полюбить его так сильно как он, уверяет, что без родителей им будет проще и лучше, а Тэ молчит, глотает слезы и как изваяние стоит не шевелясь. Чья-то прохладная рука касается его плеча, спускается на грудную клетку и притягивает к себе, отрывая Тэхёна от Ви. Теперь он стоит за спиной мужчины, смело решившего встать на защиту мальчика, держится длинными, но еще совсем крошечными пальчиками за край темной рубашки и боится выглянуть, боится взглянуть в глаза брату, вероятнее всего очень злому и еще более пугающему чем пару минут назад. — Ты ведь понимаешь, что трогать чужое плохо? — бархатный голос пропитан желчью и презрением, брат явно еле сдерживает себя, Тэ чувствует волны агрессии и ярости исходящие от Ви даже когда тот не в его поле зрения. — А где сказано, что он принадлежит тебе? — Ты не понимаешь против кого идешь, идиот, я уничтожу тебя не прикладывая даже десятой части усилий, которые мог бы приложить, лучше отдай мне братишку, будь благоразумным, тебе же от этого лучше, — голос Ви слышится ближе, кажется, он сделал шаг в сторону мужчины. — Обычно такие болтуны как ты, только и умеют что говорить, а на деле вы ниче . . — обрывок фразы утонул в сдавленном хрипе, Тэхён сильнее сжал в кулачке рубашку человека, чье лицо так и не успел рассмотреть, но когда тело с глухим стуком рухнуло на пол, он определенно не ожидал увидеть Юнги, на бледной шее которого красовался огромный порез. Тэ видит как кровь, толчками покидает лежащее у его ног скрюченное тело, слышит, как он хрипит, а затем поднимает глаза на держащего в руках нож брата, и тяжело сглатывает от ужаса. — Это был запасной план для наших родителей, я надеялся, что не придется его использовать. Этот урод тебе ничего не сделал, братик? — такой фальшиво-нежный голос, тошно слышать. — Нам нужно торопиться, если не хотим сгореть вместе с ними, пошли, Тэ-Тэ. — Нет! — он вкладывает всю силу, чтобы оттолкнуть брата от себя как можно дальше, и всхлипывает. — Что ты наделал?! Что ты натворил?! — Тэ. — Не смей подходить ко мне, убирайся, хватит ходить за мной, хватит лезть ко мне, оставь меня в покое, я не хочу тебя видеть! Убийца. Ты убийца! Я ненавижу тебя, ненавижу так сильно, что мне страшно от того, что я могу испытывать столько ненависти к кому-то! — Что ты такое говоришь? Я не понимаю. — Убирайся! Тэхён кричит что есть мочи, кричит надрывно, заливаясь слезами и срывая голос. Чувствует, как его прижимают к себе, отбивается ногами и руками, рыдает еще сильнее, слышит какой-то крик сквозь шум в ушах и резко распахивает глаза, полные слез. Чонгук смотрит на него испуганно, с силой сжимая запястья парня, все еще не до конца пришедшего в себя после жуткого сна. Он привык к ночным кошмарам Тэ, но подобного на памяти Чона еще не было. Это не на шутку пугает. — Ты в порядке? — брюнет неуверенно проводит ладонью по вспотевшему лбу друга, проверяя нет ли у того температуры. — Мне приснился жуткий кошмар, Чонгук. Это было так реально и нереально одновременно, я думал, что схожу с ума, — зрачки Тэхёна расширились от страха, он вцепился в своего соседа, боясь, что тот уйдет и оставит его. — Пожалуйста, посиди со мной так, не уходи. — Я никогда не уйду, Тэ. Я всегда буду рядом, всегда поддержу тебя, всегда буду на твоей стороне, слышишь? — ладонь нежно, совсем по отечески, гладит растрепанные волосы. Словами не передать, как же трудно Чону видеть своего друга в таком состоянии. — Веришь мне? — Да, — тяжело выдыхая, произносит шатен, его глаза открываются и закрываются, выдавливая остатки слез, а в груди нещадно печет и словно клещами сдавливает внутренности, — я верю тебе, верю. *** Маленький магазинчик с неоновый вывеской, ярко вспыхивающей розовым и желтым цветами как только часы пробьют шесть, отличался от всех остальных как раз этими огромными, сияющими в темноте буквами. В дневное время магазин казался таким же как и многие другие — маленьким и неприметным. Юнги расстегнул пуговицы пальто, он стоит под ним уже минут сорок и ждет когда закончится смена Ви. Сегодня выдалась очень теплая погода, поэтому ему не хотелось упустить шанс и использовать чудесную возможность устроить пикник. От скуки мужчина бродил от одного фонарного столба к другому, приседал, стоял оперевшись лбом о кирпичный фасад какого-то здания. В левой руке Юнги держал коробочку, в которой были принесенные Ви миндальные хлебцы, парень всегда их безумно любил и требовал, чтобы Мин регулярно их покупал для него. Даже когда тот пропал, Юнги неизменно, каждый чертов день покупал эти хлебцы, которые никто не ел. В своей правой руке мужчина держал массивный пакет в котором лежал плед, купленный часом ранее специально для этого пикника. Сделав еще один круг вокруг магазинчика и прилипнув чуть ли не вплотную к витрине, он попытался высмотреть фигуру Ви среди персонала или посетителей, но его нигде не было видно. Прятки это его особый талант или какая-то волшебная способность? — Что ты тут делаешь? — Юнги подпрыгнул от неожиданности, от чего смутился и слегка покраснел. Как в старые добрые времена, Ви подкрадывается тихо и застигает врасплох. — Ты перекрасился? — рука шатена потянулась к волосам Мина, еще вчера отливающим платиной, а сегодня уже черным как смоль. — Тебе так очень хорошо, еще и волосы слегка виться стали. Зачем пришел? — Хотел пригласить тебя на пикник, — брюнет улыбнулся, приподнимая уголки губ, ему было приятно внимание Ви, он поплыл, как сопливая школьница, только от одного неловкого касания. Повышенная эмоциональность вообще не в его характере, но чертов Ви умеет заставлять Юнги быть кем-то, совершенно на себя не похожим, кем-то более слабым, мягким, чувствительным. — Я думал мы прояснили тот факт, что я тебя совершенно не помню, а значит и не знаю, поэтому искренне не понимаю, на что ты рассчитываешь и чего от меня хочешь, — парень отступает на шаг назад, позволяя Мину без зазрения совести пялиться на себя. Да, это стопроцентное помешательство. — Даже не знаю, какими еще словами тебе объяснить, что мне плевать на то помнишь ли ты меня, или не помнишь. Это не играет никакой роли. Я просто хочу быть рядом с тобой, хочу водить тебя на свидания, хочу видеть как ты улыбаешься и знать, что я служу этому причиной, хочу чтобы ты влюбился в меня, хочу тебя в своей жизни. Тэхён слегка приоткрыл рот в изумлении. Слова мужчины заставили его легкие вытолкнуть из себя весь воздух, а сердце пропустить пару ударов. Ему никто и никогда не говорил подобных слов. Он даже не мог представить, что от этого так теплеет внутри, а все вокруг начинает сиять, как в сказке. — Ты меня смущаешь. — Слишком пафосно прозвучало, да? Я хотел чтобы получилось искренне и душевно, но, кажется, толкать речь это не мой конек. Кстати, — зажав между ног пакет, Юнги перехватил правой рукой коробку с хлебцами и протянул её все еще не отошедшему от шока Тэ, — я купил твои любимые, миндальные. Ты любишь их вместе с кофе, не знаю помнишь об этом или нет, но я подумал, что тебе будет приятно. — Спасибо, — еле слышно шепчет шатен, перехватывая коробочку и изумленно рассматривая со всех сторон. В голову вихрем врывается воспоминание, в котором он сидит на кухонном столе, поедая эти самые хлебцы, пока Ви наблюдает за ним. Тогда брат сказал, что ему подарил кто-то из знакомых сладкий презент, но он не очень любит миндаль, а вот Тэхёну тот всегда был по душе, поэтому, хлебцы он съел все сам, с огромным удовольствием. Тэ расхваливал их особый вкус весь вечер, и на следующий день Ви снова принес эти хлебцы. Он приносил их каждый день и сидел вместе с братом за столом, пока тот не съест все до последнего. Неужели все это время, эти хлебцы Юнги покупал для Ви? — Не благодари, это пустяк, — нерешительно протянув руку, Мин понадеялся, что Тэхён возьмется за неё, но парень просто стоял и сверлил взглядом коробку, — давай сюда свои хлебцы, будешь дома их есть. У меня вообще-то очень много планов, я даже составил список обязательных дел, так что, нужно поторапливаться, а то стемнеет и ничего не успеем, — чуть-ли не насильно отобрав коробку, Юнги схватил слегка вспотевшую от волнения ладонь Тэ, и повел в сторону парка. Они шли молча, изредка бросая друг на друга косые взгляды. Их руки были сплетены, и это сильно смущало Тэхёна, но, вместе с этим, почему-то казалось чем-то правильным и необходимым. Даже вот такая, на первый взгляд, самая обыкновенная прогулка, для парнишки была чем-то новым и совершенно непривычным. Он еще не гулял вот так с кем-то, даже и подумать не мог, что это произойдет так скоро, и что ему это так сильно понравится. До парка они дошли минут за двадцать, Юнги привел его к большому дереву, расположенному недалеко от пруда, в котором плавало семейство уток, и тут же принялся расстилать плед. Тэ захотел помочь, но как самый удачливый на свете человек, зацепился за корягу и чуть не свалился в пруд. Мин поблагодарил его за попытку, но уверил, что сам справится с этим «нелегким» делом. Недовольно поджав губы, шатен уселся чуть поодаль, на какой-то декоративный валун, и внимательно следил за мужчиной, спокойно расстилающим и разглаживающим белоснежный плед, который уже сто процентов черный с другой стороны. — Как вообще тебе в голову пришло принести белый плед? — Не знаю, я сегодня его купил, там только белые были, а у меня не было много времени чтобы выбирать. Тебе не нравится белый цвет, да? Хочешь, чтобы я купил новый? — Юнги устроился на пледе, слегка поерзав перед этим, словно специально желая, чтобы он как следует извозился в грязи и уже не подлежал никакой чистке. — Да причем тут нравится?! Никто не берет на пикники светлые вещи, это же сплошная морока! — сам не понимая, почему так ворчит, Тэ уселся рядом, смотря на то, как лучи солнца нежно касаются бледной кожи. — Зачем ты перекрасился? — Хах, быстро переводишь тему, — ладонью прикрыв глаза, мужчина вздохнул, — я просто в последнее время запустил себя. Корни слишком сильно отросли, да и со светлыми волосами столько мороки, а я слишком ленивый чтобы заморачиваться. Решил просто вернуть свой цвет. А что? — Просто пытаюсь поддержать разговор, пока мы не начали действовать по твоему плану или что там у тебя. — Ах да, точно, — с неохотой, но довольно быстро поднявшись, сказал Юнги, — рановато разлеглись. Сначала нужно взять кофе, если ты устал, можешь оставаться здесь, я принесу сам. Только достань хлебные крошки для уток, я быстренько. — Хорошо, — согласился кивком головы шатен, пытаясь найти те самые хлебные крошки. — А ты не голодный? Может взять что-то? — он остановился на полпути, осознавая тот факт, что уже полдень, а парень работал с самого утра и, скорее всего, только завтракал. — Ну, в принципе можно, но я заплачу за свою еду, ты и так слишком много всего сделал сегодня. — Да-да, так я тебе и позволил это, — Тэхён закатил глаза, наблюдая за тем как мужчина отворачивается от него с каменным лицом, и шагает в сторону торговых палаток. Ему не оставалось ничего кроме как сидеть на месте и смотреть на плавающих от одного конца пруда к другому уток. Крошки, которые им бросал парень, уткам по вкусу не пришлись, поэтому Тэ просто растянулся звездочкой на пледе и закрыл глаза. « — Боже, что же ты делаешь, а? Что за дурацкая игра чувствами человека? Уподобляешься своему брату? Хочешь превратиться в чудовище? А может, ты уже им являешься, а? Может самое время одуматься?» Снова этот вкрадчивый, противный голос с пытливыми нотками в каждом слове. Стоит Тэхёну остаться одному, как тут же скользкой змеёй он заползает в подкорку и отравляет своим ядом. Не в силах больше лежать и самоистязаться, парнишка с трудом распахнул глаза, слегка щурясь от солнечного света, и повернул голову в сторону людей, резвящихся неподалеку. Лучше наблюдать за ними, пока не вернется Юнги. Лучше думать о чем-то абстрактном. — Эй, ты не спишь? — брюнет стоял позади Тэхёна, он снял пальто и закинул его на плечо, в руках у него было по стаканчику кофе и два пакетика с чем-то ароматным. — Я взял нам керанппан, не знаю любишь ли ты такое, но говорят, что эта штука отлично утоляет голод. Тэхён моментально сел, втягивая носом вкусный запах и потянулся за съестным, спрятанным в пакете. Он и не думал что настолько проголодался. Юнги подавил рвущуюся наружу улыбку, наблюдая за шатеном, уминающим за обе щеки керанппан. Вокруг рта и на кончике носа парня были следы от желтка, но он особо не заморачивался, с удовольствием набивая желудок и запивая все уже слегка подостывшим кофе. Так они сидели в тишине еще минут десять, пока Тэхён полностью не утолил свой голод. Затем Юнги проявил верх своей заботы — выудив из кармана серый носовой платок и вытерев им запачкавшегося Тэ, мягко говоря, впавшего в «легкий» ступор после такого. — Не люблю активничать, но, может пойдем прокатимся на велосипедах? Скоро стемнеет, сможем проводить солнце и встретить вечер, — рука Мина запуталась в волосах лежащего рядом с ним Тэхёна, который почти не двигался, и перебирала прядку за прядкой. — Ты что, пишешь романы, или дорам насмотрелся? — Тэ широко улыбнулся, и почувствовал, как резко исчезает прохладная ладонь, секундой ранее поглаживающая его затылок. Стыдно признать, но он сильно соскучился за нежностями и вниманием. Пусть получать от брата подобное никогда не было чем-то нормальным, Тэхёну все равно нравилось, когда с ним обращались как с уникальной реликвией. — Эй! Не обижайся, это просто шутка. — Между прочим, я всю ночь просрал на то, чтобы поднатаскать себя во всей этой романтической херне, — недовольно бурчал Юнги, — а ты еще что-то вякаешь! — Да ладно, ты что серьезно? — тихий смешок, и вот Тэ уже убили и расчленили одним лишь взглядом разъяренных, черных глаз. — Всё, прости, молчу. Не обижайся, — неловко приподнявшись, парень мягко приобнял тощие плечи брюнета и покраснел жутко смущаясь. — Это очень мило, не помню, чтобы что-то подобное делали для меня раньше. — Не подлизывайся, я все еще зол и обижен. — Ты играешь на чем-то? — снова мастерский перевод темы. — Раньше я играл на пианино, буквально недавно забросил рисование, когда учился в школе — писал стихи, мечтал быть музыкальным открытием современности, — усмешка на тонких губах кажется горькой на вкус. — Сыграешь мне как-нибудь? — Я уже давно этого не делал. — Тогда, может быть, ты нарисуешь меня? — и снова молчание, и снова эта напряженность в воздухе. — У меня столько твоих портретов, что кажется, я мог бы обклеить ими весь Сеул и еще осталось бы. — Ты показывал их мне раньше? — К сожалению, да, — Юнги в который раз трет переносицу, ему не очень хочется говорить об этом. — Почему к сожалению? — Знаешь, такого критиканта и хама как ты, нужно еще поискать, — брюнет фыркает, а Тэхён смеется во весь голос. Да, это описание идеально подходило Ви и его характеру. — Не хочу ничего слышать, поехали кататься на велосипедах. Только, я не умею управлять ими нормально, поэтому будешь меня катать. — А не слишком ли много обязанностей ты на меня возлагаешь? — потрепав Тэ по волосам, мужчина поднялся и подал руку все еще хихикающему парню, так очаровательно выглядящему с этой милой улыбкой на кукольном лице. — Не-а, — казалось, что шире улыбнуться уже нельзя, но у Тэхёна это получилось, — ты сам захотел, чтобы я полюбил тебя заново, теперь придется трудиться в поте лица, — рука с гладкой, смугловатой кожей, обхватила кисть Юнги, позволяя поднять себя с земли. Весь оставшийся вечер они провели катаясь по парку, иногда падая, сопровождая все это громким хохотом Тэ и отборным матом, в исполнении ворчащего и проклинающего все, на чем свет стоит, Юнги. Тэхён был бы самым счастливым, если бы смог приостановить стремительно утекающее время, схватить солнце за лучи и слезно умолять побыть с ним еще немного, просто чтобы еще, совсем чуть-чуть поиграть в счастье. Но волнующийся за своего друга Чонгук, уже в н-ый раз звонивший тому и написавший сотню сообщений в попытке выяснить куда тот подевался, определенно не поддерживал эту идею. — Сумасшедший! Когда ты уже начнешь слушать то что я тебе говорю?! — для разговора с очень злым Чоном, Тэ специально отошел на приличное расстояние, чтобы возившийся со слетевшей цепью Мин не смог их услышать. — Заканчивай баловаться, это уже за рамками дозволенного, — от злости голос Чонгука хрипит и срывается. — Не забывай кто такой Юнги и кто такой ты. Подумай, что будет, если он поймет, что ты его дурачишь. Просто включи мозг и задумайся, — уже более тихо, но все еще раздраженно говорил парень, — а теперь собирайся и чтобы через полчаса был дома, а если не поднимешь трубку, познаешь всю степень моего гнева, я не шучу Тэхён, у тебя мало времени. *** Два кристаллических белых кубика сахара растворялись на донышке чашки с крепким, черным кофе, пока Чонгук сидел за кухонным столом, окруженный папками с документами, и нервно барабанил пальцами по столу. С Тэ поговорить у них нормально не получилось, он не хотел ничего обсуждать, закрылся в комнате и не реагировал на просьбы и вопросы. Чон просидел у двери друга около часа, рассказывая этой самой двери, в надежде, что Тэ все же услышит его и выйдет, как сильно он переживает и хочет чтобы Тэхён был в порядке. Понятное дело, никто и не собирался его слушать, а всю ночь сидеть под дверью определенно самая бесполезная идея. Написать парочку отчетов — действенный способ занять себя. Уже после третьего голова стала раскалываться, поэтому, отложив все в сторону, он решил выпить кофе и заодно решить вопрос с Тэхёном и его играми. Абонент, чей номер Чон набрал после долгих раздумий, поднял трубку чуть ли не сразу. Сложилось впечатление, что его звонка ждали, не просто ждали, а с нетерпением ждали. — Чонгуки, — сладкий голосок на том проводе звучал счастливо и одухотворенно. Неужели так рад, что о нем вспомнили? — Что, уже соскучился? — Нет. — А я скучал, — кажется, грубый ответ никак не смутил парня, мило воркующего в трубку, — знаю что и ты тоже. Хочешь встретиться? — Я хочу напомнить тебе о наших обязанностях, — Чонгук делает глоток горьковатого кофе, и продолжает выстукивать пальцами мотив какой-то песни по деревянной поверхности. — Я всегда о них помню, Гуки, на мне ответственности больше чем на тебе, — сладость в голосе пропала, сменяясь усталостью. — Что-то случилось? — Юнги умудрился встретиться сегодня с Тэхёном. У мальчика совсем крышу снесло с этими играми, он даже понятия не имеет во что лезет. Сделай всё возможное чтобы они больше не пересекались. — Ты сейчас серьезно? — парень смеется, слышится плеск воды и шум открывающегося крана. — Я не контролирую Юнги, он всегда слепо подчинялся только нашей белобрысой сучке, а Тэхён в его глазах — выступает в роли Ви. — Тогда что нам делать? — Понятия не имею, этот вопрос беспокоит меня не меньше чем тебя, Чонгук. — Может стоит сообщить о том что произошло? — Уже. — И? — И ничего, — снова смешок, — бросил трубку так ничего и не сказав. — Чёрт, — чайная ложка со стуком падает на пол, — я не хочу, чтобы у Тэхёна были проблемы, он не заслуживает такого. — Я понимаю твои чувства. — Да ничего ты не понимаешь, Чимин. Я хотел для него хорошей жизни, нормальной, в которой нет места всему этому дерьму, но тут появляется этот ваш Юнги, и все катится к чертям! — Хватит орать! Ты разбудишь Тэхёна и вот тогда все реально покатится к чертям! — Пак раздраженно выдохнул, смотря на свое отражение в слегка запотевшем по краям зеркале. — Нет безвыходных ситуаций, мы обязательно что-то придумаем. — Думаешь, у нас получится? — Не знаю, но я буду стараться. Ты завтра работаешь? — У меня сутки. — Ащ, как же меня раздражает твоя работа, пашешь без выходных. Разве можно так жестоко обращаться с молодыми врачами? — Я люблю свою работу. — А я люблю тебя, — Чимин улыбается в трубку, руки нервно теребят пояс халата. — Не хочу ничего слышать, созвонимся позже. — Может я приеду завтра? — Нет, — нажав на отбой, Чонгук потер глаза и сонно зевнул. Чимин утомлял его своей навязчивостью похлеще любой работы. Отодвинув чашку и сложив стопкой отчеты, Чон выключил свет и на ощупь побрел в свою комнату. Завтра будет тяжелый день. Чонгук хлопнул дверью, заставляя Тэхёна, прижавшегося ухом к стенке и внимательно слушавшего телефонный разговор друга, дернуться и рассыпать коробку хлебцов, стоявшую на его коленях.