Дожить до термидора

Июль начался без приключений. Первый день каникул Мира отпраздновала торжественным наплевательством на всяческие требования режима, как то: полноценного питания и своевременного укладывания спать. Впрочем, все это относилось только к детям. Будучи натурой нетребовательной, сама она вполне удовлетворилась скромным ужином и сейчас, хотя время отбоя уже давно миновало, без зазрения совести валялась с книгой под легким пледом, прикидывая, стоит ли разрешить детям посмотреть еще одну серию про волшебный мир Эквестрии или гнать их спать. До конца книжки оставалось еще страниц сто и подсчеты затягивались… — Можно еще одну серию? - спросила старшая из дочерей, проверяя, правда ли, наконец поперло, или еще рано радоваться. Мирка огляделась по сторонам. В комнате был относительный порядок, только под окном лежали «сокровища» — побрякушки, отданные детям на растерзание. Старые цепочки, неизвестного происхождения стеклянные бусины и просто камни, привезенные ею из разных мест. Вставать не хотелось! — Цацки приберите и можно еще одну! Девочки с неподобающим гиком соскочили с кровати и принялись собирать барахло в деревянную шкатулку, где ему было самое место. — Мам, красный завалился, я его достать не могу, — послышался писклявый голосок младшей из девиц. Чертыхнувшись, Мира скатилась с постели, и, запустив руку в щель между стеной и тумбочкой, выловила оттуда камешек кровавого цвета. Это был кусок яшмы, почти плоский, надо полагать, расколотый. Гладкий со всех сторон, с одной стороны он был грубым и шероховатым. Можно было лишь предположить, какую форму он имел изначально. Дорисовав же недостающую часть зеркально, реконструктор получал почти идеальную форму сердечка, каким его изображают на открытках ко дню святого Валентина. Вдобавок это полусердце было действительно красным, а наискось через весь камень проходила полоса темно-песочного цвета, и в месте разлома виднелись две черты, обращенные к широкой полосе. Человек с живым воображением сказал бы, что кто-то, оставшийся на второй половине камня, протягивает руки по направлению к пустынной дороге, уходящей вдаль. Камень был у Мирки довольно давно, но, сказать по правде, она редко вынимала его из шкатулки. Очень уж смущал ее сон, который привиделся ей вскоре после того, как она привезла камешек из далекого захолустного городка. В том сне ей приснилась ее бабка, мать ее матери. В первый раз она приходила к Мире в сновидении сразу после смерти и от нового видения Мира не ждала ничего хорошего. Бабка была ведьмой, поэтому, увидев ее тогда во сне, Мирка поняла, что нужно смотреть во все глаза и все запоминать. Бабка стояла на берегу озера, цвет которого свидетельствовал о его глубине. В руке она держала тот самый кусочек яшмы в форме кровавого полусердца с полосой наискось. Широко размахнувшись, она швырнула камень как можно дальше и стала вглядываться в то место, где на воде расходились круги. В ту же минуту вода в озере закипела, забурлила и стала шумно убывать. Бабка, воздев руки к небу, принялась что-то выкрикивать и в ответ на ее слова с неба полились потоки воды, стараясь возместить влагу, ушедшую из берегов. Вода наполнила озеро до краев и дождь прекратился, но стоило ему перестать, как озеро вновь с грохотом начало мельчать так стремительно, словно где-то открыли слив. Вот показались и полегли водоросли, растущие на дне, вот забились рыбы между корнями растущих по берегам деревьев, и наконец водная гладь открыла камень, лежавший на илистом бугорке. Бабка опустилась на колени перед остатками воды. Она все еще стояла к Мире спиной, но та увидела, как в руке ее блеснуло лезвие ножа. Одним ударом бабка отсекла себе мизинец на левой руке и бросила его в воду, оставшуюся на дне. Вода окрасилась в цвет крови, старуха вновь забормотала что-то на непонятном языке и кровавая вода начала прибывать. Цвет ее все густел, становился более плотным, насыщенным, словно озеро и впрямь наливалось кровью. Когда оно наполнилось до краев, движение воды прекратилось, и из зеркала неподвижной глади вдруг вылетел на берег кусочек яшмы, словно озеро выплюнуло его к ногам колдуньи. Бабка подняла его и тут только обернулась к Мирке, которая за все это время не проронила ни слова. - Чему быть, того не миновать, - сказала старуха. - Но цена уплачена, дитя! Тебе не надо бояться. Ни тогда, ни позже Мирка не поняла, за что было уплачено кровью и чего ей следует или не следует опасаться. Поняла только, что камешек к ней попал непростой и спрятала его в шкатулку, лишь изредка доставая, чтобы полюбоваться, чтобы вспомнить...Когда уже совсем становилось невмоготу! — Которую будуте смотреть? Мира развернула список серий на экране планшета. Выбор пал на «Слишком много Пинки Пай». История о похождениях розовой поняши, которая мечтала раздвоиться или растроиться, а еще лучше — разбежаться на все четыре стороны, была одной из любимых, поэтому Мирка знала ее наизусть. Устраиваясь с книжкой поудобнее, она проворчала вслед за Пинки: — Глупый волшебный пруд! Это твоя вина! А еще моя... Сжимая в кармане пижамы красно-коричневый обломок камня, Мира на секунду закрыла глаза.