Дожить до термидора

Критическая дата неумолимо приближалась, и Мирку охватил мандраж — что, если все пойдет не так, как она запланировала? Что, если все сорвется? Что, если Друг Народа не пожелает никуда идти? Кстати, она еще не поставила его в известность, что ему вообще куда-то надо. Пора! Почти день ушел на то, чтобы найти подходящий объект, который заинтересовал бы Марата. Конечно, он по-прежнему навещал нуждавшихся во врачебной помощи, но времени у него оставалось чем дальше, тем меньше. Наконец подвернулась женщина на сносях, однако это был слишко рядовой случай для гения врачевания, который соглашался лечить только то, что не под силу никому. Накануне зловещей даты Мира во всех красках расписывала бедственное положение несчастной, не жалея подробностей. Вдова патриота, сирота, без денег, без родни, без поддержки, вот-вот родит... Таких женщин в Париже было пруд пруди, поэтому вралось легко и вдохновенно. — Да позови ты к ней повивальную бабку, — не выдержал наконец Жан–Поль. — Поздно, — возразила Мира. – Стоило мне обмолвиться, что я лично тебя знаю, как она и слышать о другом докторе не желала. Все бедняки Парижа верят в помощь Марата, если она им понадобится. Я обещала ей, что ты придешь. Откуда мне было знать, что Другу Народа до народа дела нет? Последнее замечание задело Марата. — Ну и где она живет? – спросил он довольно резко. — За заставой Сен–Дени, — с готовностью ответила Мира. — Спасибо, хоть не за Тулоном, — вздохнул Жан–Поль. – Ладно, загляну туда вечером. Напомни только. Вообще-то вечером было слишком рано, но спорить Мира не стала, дабы не вызывать подозрений. Весь день она была как на иголках и послушно выполняла все поручения. Она и не подозревала, что умеет так быстро бегать — сегодня все бумаги, статьи и записки доставлялись по адресу со скорость ковра–самолета. И все же приход Шарлотты она пропустила. Вернувшись с очередной пробежки, она уже на пороге столкнулась с Симоной, которая ради такого случая даже не пошла на работу. Та отволокла ее в сторону, чтобы Марат не мог их слышать. — Она приходила, — зашептала хозяйка дома. — Требовала, чтобы ее приняли, но я сказала, что Жан–Поль болен и попросила оставить адрес, мол пошлю весточку когда пойдет на поправку. Вот он. Симона протянула Мире клочок бумаги с адресом гостиницы. — Красивая? – неожиданно спросила Мира. Симона поняла. — Красивая! И молодая! А взгляд, будто она уже на небесах. У монашек такой бывает. — И у асассинов, — пробормотала Мира. — Чего? — не поняла Симона. — Да неважно, — отмахнулась Мира. — Я проверю адрес. Правда, если она уже видит себя в рядах мучеников, то вряд ли будет давать ложный, но на всякий случай не помешает. И снова ей пришлось бежать в город. Адрес оказался действительным. — Предупреди в жандармерии, — сказала Мира. — Она придет снова. Вечером Марат собрал докторский чемоданчик, и они вдвоем отправились в Сен–Дени. Пациентка, несмотря на свое действительно бедственное положение, оказалась женщиной ответственной и к предстоящему событию подготовилась по мере своих возможностей. Появление Марата настолько взволновало женщину, что через два с небольшим часа на руках у доктора пищал розовый крепкий малыш. Еще пара часов ушла на завершение родов. Мира не боялась крови, не испытывала отвращения к физиологии и Марат не мог нахвалиться своей помощницей. Акушерские обычаи того времени не слишком заморачивались вопросами гигиены и после того как вышла плацента, гинеколог-самоучка уже было оставил роженицу с малышом в покое, но Мира воспротивилась. — Надо поменять постельное белье, — заявила она. — Если оставить так, то это создаст среду для болезнетворных микробов, что может стоить жизни и матери и младенцу. Идея болезнетворных микробов не была слишком популярна в то время и Марат поглядел на Миру с удивлением, но не стал возражать. Вдвоем они поменяли простыню на чистую, Мира замочила грязное белье и даже попыталась отстирать. За этими занятиями они не заметили как прошла почти вся ночь. Время близилось к рассвету, спать хотелось ужасно, сам Марат был не в лучшем состоянии, что было Мирке только на руку. Пользуясь тем, что роженица и ребенок заснули, она легла прямо на пол, подложив руку под голову. Проваливаясь в сон, она успела почувствовать, как сзади к ней прижалось теплое тело Марата... Ее разбудил крик младенца. Мира поднялась, попутно скидывая со своей талии мужскую руку. Она помогла роженице приложить ребенка к груди а потом отправилась соорудить хозяйке завтрак. Женщина подготовилась к периоду, во время которого не сможет выходить из дома, поэтому в кладовке нашлась и картошка, и яица, и связка лука. Пока роженица подкрепляла силы, Мира взяла ребенка на руки и принялась его укачивать. Женщина с нежностью глядела на обоих. — Как Вы назовете его? — спросила Мира. — Его отца звали Жаном, — ответила мать. – Но он покинул нас. Само небо послало мне вас, уж и не знаю, справилась ли бы я сама. Вы — мой добрый ангел, Андре. Вы – добрый ангел моего сына. Я назову его в Вашу честь. — Так пусть это имя принесет ему счастье, — сказала Мира, возвращая ребенка. — Пусть вся его жизнь будет такой же гладкой, как и начало. В открытое окно доносился звон колокола, оповещавшего время. Было десять утра и Марат, до сей поры беспробудно спавший, заворочался и сел, протирая глаза. — Смотрю, ты молодцом, гражданка, — обратился он к своей пациентке. Он встал, умылся осмотрел роженицу и, заявив, что все в норме, сделал вывод, что больше им тут делать нечего. Мира занервничала — возвращаться на улицу Кордельеров было слишком рано. — А если ей станет плохо? – она попыталась задержать его. — Женщина потеряла много крови и вообще еще слаба. — Еще одно слово в том же духе и я окончательно укреплюсь в мысли, что все это ты затеяла для того, чтобы остаться со мной наедине без Симоны, — заявил Жан–Поль. Окончательно укреплять Марата в этом мнении не входило в Миркины планы. Волей-неволей пришлось собираться обратно. Марата же собственная гениальная догадка привела в восторг, потому что, выйдя из дома, он деловито огляделся и предложил. — А не пропустить ли нам по стаканчику за нового гражданина Республики? Мира с готовностью ухватилась за предложение. И полчаса не прошло, как они уже сидели в каком-то заведении и хозяин нес им кувшин красного вина. Правда, денег ни у кого из них не было, но зачем тебе деньги, когда ты — Друг Народа? В очередной раз Мира убедилась в правильности принятого решения — французы будут благодарны ей за спасение Марата. — А теперь давай начистоту, — заговорил Жан–Поль, отхлебнув вина. — К чему весь этот балаган? А ведь и вправду, подумала Мира, к чему весь этот цирк с конями? Не проще ли сказать Марату все, как есть? Она было уже совсем открыла рот, чтобы все объяснить, но тут же захлопнула его — не было ни одного разумного объяснения ее осведомленности о готовящемся покушении. Ни одного, которое не бросало бы тень на нее самое. В любом ракурсе она будет выглядеть причастной к заговору, а с людьми подобного сорта у Марата был короткий разговор — предатель! Англичане, жирондисты — не имело значения, у всех было одно имя — враги народа! Марат истолковал ее молчание по-своему. — Ты хочешь меня? — спросил он напрямик. — У меня жених есть, — на голубом глазу соврала Мира. Жан–Поль пожал плечами, не прослеживая между этими материями связи. А Мира, чтобы не дать ему опомниться, пустилась в наступление. — О Вас ходят настоящие легенды. Зачем такому мужчине невесть кто вроде меня? Рассказывают даже, что у Вас был роман с маркизой и я уверена, это не единственный случай. Марат был польщен. Все-таки мужское тщеславие — вещь иногда полезная! Смуглая его кожа слегка покраснела; не от стыда, нет — от удовольствия. — Не было у нас ничего, — вдруг признался он. — Я лечил маркизу де Лобеспан. Вылечил то, обо что обломали зубы все эти олухи, которым Научная Академия присвоила дипломы и степени. Мне хорошо заплатили тогда, ну и приятно было оставить всех в дураках. А никаких постельных похождений не было. Где я и где — маркиза! — Жаль, — заметила Мира. — Зато для имиджа полезно. — Для чего? — В смысле, даже если все неправда, то все равно удачно, что история получила огласку. Теперь все думают, что Марат — обалденный любовник. Хорошая реклама! Марат нахмурил брови и покачал головой. — Вот в такие моменты ты меня пугаешь. — Это чем же? — Твои родители были простыми тружениками, а ты говоришь вещи, которых тебе знать не положено. — И что с того, что из простых? — возразила Мира. — Леонардо да Винчи, к примеру, был сыном крестьянки, но это не помешало ему стать образованнейшим человеком своей эпохи. — И про Леонардо тебе тоже знать не полагается, — с досадой крякнул Марат, допивая вино. Мира была хронически голодна. Кроме того она не выспалась, неудивительно, что ее быстро развезло. Настроенный игриво Марат гладил ее по руке, когда полагал, что никто не видит. Дальше дело не шло — мужской костюм надежно защищал честь хозяйки, поэтому Мира даже ленилась осадить неожиданного ухажера. С трудом сдерживая зевоту, она оглядывала помещение с низким потолком и грубой мебелью. Краем глаза она заметила, как хозяин о чем-то переговаривается с высоким черноволосым мужчиной, повернутом к ним спиной, изредка бросая взгляды в их сторону. Из погребка они выходили сильно навеселе. Хотя нет, наверное «навеселе» — неверное слово. Мирка, например, была практически в дрова. Она прилагала все силы к тому, чтобы не упасть, а Марат разглагольствовал. — Если хочешь — можем жить втроем, — уверенно размахивал он руками, входя в арку на очередном пересечении улиц. — На Симону внимания не обращай. Эта дурочка слушается каждого моего слова. Мира слушала его краем уха, ей было мягко говоря не до того. На повороте она отстала от спутника, вынужденная опереться о стену и перевести дух. В этот момент из встречного переулка вынырнула фигура мужчины. Его появление было настолько неожиданным, что Марат не успел затормозить и избежать лобового столкновения. Речь Жан–Поля внезапно оборвалась, фигура неестественно напряглась. Встречный оттолкнул его в сторону с достаточной силой, чтобы тело Марата сдвинулось к стене, и стал торопливым шагом удаляться. Мира не сразу поняла, что произошло. Затуманенному разуму показалось странным, что вспыльчивый Жан–Поль не обложил прохожего крепкими словечками, но когда тело Марата начало крениться, а на грязной рубашке проступило багряное пятно, до нее наконец дошло. — Эй, — крикнула она вслед незнакомцу. Тот, не оглядываясь, припустил по переулку. В ошалелом мозгу Миры промелькнула мысль - это же ведь тот черноволосый, из погребка, где они недавно были. Она попыталась броситься за ним, но ноги плохо слушались ее. Выбежав на проезжую часть, она успела заметить, как убийца вскочил в экипаж; тот рванул с места, и в считанные секунды скрылся за поворотом. Догонять было бессмысленно, да она бы и не смогла. Опрометью бросившись к Марату, который уже совсем сполз на землю, зажимая кровоточащую рану на груди, она попыталась поднять его на ноги. — Держись, только держись, — машинально повторяла она, в панике не зная, что предпринять. От пережитого шока она даже протрезвела и ноги сами понесли ее по направлению к улице Кордельеров. Оказалось, что они не дошли всего два квартала. Тело Марата становилось все тяжелее — он терял сознание. — Пожалуйста, только не умирай! – умоляла его Мира, а он и рад бы, но кровавое пятно все ширее расползалось по груди, все сильнее заваливалось тело. Когда Мира нашла нужный дом, он уже практически висел на ней. Несмотря на свой малый рост, Жан–Поль оказался увесистой ношей; она совсем выбилась из сил, втаскивая его по ступенькам. Дверь была незаперта, Мира, не ожидавшая отсутствия опоры, рухнула на пол в коридоре квартиры, увлекая за собой безвольное тело Друга Народа. Кровь из зияющей на груди раны брызнула на нее, пачкая одежду, подставленные руки... Мира инстинктивно отвернулась, чтобы уберечься от брызг и увидела перекошенное от ужаса лицо Симоны и огромные карие глаза бледной, как стена ,молодой женщины, стоявшей в шаге от хозяйки дома. «Шарлотта» — блеснуло в мозгу Миры. В этот момент она почувствовала на своей коже что-то горячее и мокрое. Кровь! Мира рванулась из-под придавившего ее тела и кубарем скатилась по лестнице. Гробовая тишина за ее спиной вдруг разорвалась истошным воплем Симоны. Мира выбежала из дома, заметалась, чудом увернулась от бежавших на крик жандармов. Тошнота подкатывала к горлу, она согнулась над каменной мостовой и ее буквально вывернуло наизнанку. Обессиленная, она побрела по улочке, сама не понимая, куда идет, не зная, что делать и что с ней теперь будет. Узкая улочка вывела ее на широкую мостовую, которая кипела и гудела — известие об убийстве Марата распространилось со скорость ядерного взрыва. В толпе Мира заметила жандармские мундиры и попыталась развернуться, но это ей не удалось —против воли толпа удерживала ее на месте. — Именем Республики, вы арестованы! — прогремело над ее ухом и пара крепких рук подхватила ее под локти.