Дожить до термидора

По мере наступления ночи в мокром подвале становилось холодно, и Мина переместилась в менее влажный коридор, забившись под ступеньки. В какой-то момент ей показалось, что путь свободен и она высунулась, чтобы убедиться так ли это на самом деле. — А что такая красотка делает тут совсем одна? — вдруг послышался вальяжный голос сверху. Мина задрала голову. С высоты следующего лестничного пролета на нее смотрел мужчина, довольно молодой, щегольской наружности и, судя по блеску в глазах, сильно накушавшийся. — Тебя я раньше здесь не видел, — продолжал мужчина. — И хозяйка не говорила, что у нее есть новенькая. И он принялся спускаться по лестнице вниз. Первое правило фильмов ужасов гласит — если за вами гонится маньяк, ни в коем случае не спускайтесь ниже уровня земли. Пьяненький мужик, конечно, еще не Чужой с бензопилой, но, отступая вниз, Мина неминуемо оказывалась в невыгодной позиции, поэтому она быстро переместилась на лестничную площадку. От первого этажа, где имелась возможность к отступлению, ее отделял всего один пролет, но он-то и был перекрыт щеголем, который нагло обшаривал глазами фигуру незнакомки. Мина попыталась проскочить мимо него, но ловкий франт ухватил ее за край простыни. — Куда спешишь, милая? — медовым голосом спросил он. — Ночь только началась. — К хозяину, — брякнула Мина в надежде, что щеголь от нее отстанет. — Он меня ждет. — Подождет, — хохотнул тот. — Не совсем же он плевать хотел на своих гостей. Иди-ка ко мне, цыпочка. А потом можем вместе к твоему хозяину, уверен, он не будет против, если ты обслужишь двоих нараз. Мина рванула простыню, но мужчина, несмотря на сомнительную трезвость, держал ее крепко. Ткань затрещала, а щеголь прыжком поднялся до уровня своей жертвы и обхватил ее за талию. Мина попыталась вырваться, но не вышло. — Сейчас же пусти, — крикнула она, но эффекта это само собой не возымело. Тогда она с размаху ударила агрессора, целясь ему в лицо, промахнулась и съездила по уху. Удар вышел, видимо, довольно сильным, потому что нападавший выпустил Мину из объятий и с проклятиями схватился за пострадавшее место. Мина воспользовалась заминкой и бегом выскочила на первый этаж, туда, где были люди. Разъяренный мужчина ринулся за ней. Пробегая, она умудрилась свернуть столик с вазой. Та грохнулась на каменный пол и разлетелась брызгами во все стороны. Мина рефлекторно оглянулась, теряя преимущество, и преследователь нагнал ее. Он схватил строптивицу за руку и завернул ее за спину. Мина вскрикнула от боли и одновременно почувствовала осколок разбитой вазы под ступней. — Тебе нравятся такие игры, моя сладкая? — победно произнес щеголь. — Мне — да! — Эро, не трогай ее, — раздался за ними голос Барера. Он сам, Жермена, пара посетителей и девиц сбежались, чтобы узнать в чем дело, и что служило причиной такого шума. Мужчина, которого Барер назвал Эро, даже не обернулся. — Отпусти, — повторил Бертран. — Вот еще, — тяжело дыша отозвался Эро. — Она мне нравится. Люблю строптивых девок. — Эро, не дури, — Барер подошел вплотную, освобождая Мину из его хватки. От него крепко разило спиртным. — Она больная! Тот недоверчиво поглядел на хозяина дома. — Припадочная, — не дрогнув пояснил Барер. — Пойдем, налью тебе шикарного вина. Николетт! Расторопная девица тут же подхватила растерянного Эро, увлекая его внутрь дома. Он не сопротивлялся, правда, пару раз оглянулся, справедливо подозревая, что его дурят. — Жермена, — напустился Барер на управляющую. — Я же просил приглядывать за ней. — Моей вины тут нет, — оправдывалась женщина. — Я запретила ей выходить. — Чертова баба! — выругался Барер. — Принесите гражданину де Сешель хорошего вина. И проследите, чтобы он был всем доволен. Я еду домой. Пошатываясь, он пошел к выходу. У двери оглянулся на Мину, которая все еще стояла, кутаясь в простыню. — Я не понял, ты остаешься что ли? — рявкнул он. Этого было достаточно, чтобы вывести ее из ступора. Не дожидаясь, когда ее бросят на произвол судьбы, Мина пошлепала за недовольно хмурящимся Барером. У того, судя по всему, были иные планы на вечер, и в них не входило опекать бестолковую курицу от посягательств на ее честь. Но что-то пошло не так! Он запихнул ее в экипаж и уселся рядом, воняя перегаром. — Этот урод — Эро де Сешель? — спросила Мина, чтобы нарушить тягостное молчание. — Что, понравился? — мрачно буркнул Бертран. — А чего тогда ломалась? — Я слыхала, будто он такой весь из себя красавчик, — хмыкнула Мина. — А на самом деле ничего особенного. — Странно, — пожал плечами ее спутник. — Обычно бабы с него текут. Эти развязные слова никак не соответствовали образу аристократа, коим он являлся, поэтому Мина покосилась на гасконца, а тот откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза. Он был пьян. Еще не в дрова, но весьма ощутимо. И чем дальше от борделя отъезжал экипаж, тем больше его трясло. Когда лошади остановились возле дома, где он снимал квартиру, его уже так развезло, что он запнулся о подножку экипажа и чуть было не выпал на мостовую. Мина едва успела схватить его и он поплелся к входной двери, забыв даже поблагодарить спутницу. Мина же возносила хвалу небесам за то, что в этот поздний час все приличные горожане сидели по домам, позволяя неприличным разгуливать по улице практически в чем мать родила. Хотя в простыне ее можно было принять за призрак древнего римлянина, неизвестно что забывшего в революционном Париже, и это был бы, по крайней мере, тематический и не совсем гадкий глюк. Кое-как открыв ключом дверь своей квартиры, Барер ввалился в прихожую и, не разуваясь, прошел внутрь. Квартира состояла из двух комнат, столовой и ванной, что по существовавшим на тот момент меркам было даже слегка не к лицу такому видному деятелю правительства. Обставлена была квартира изящно, в духе старого режима — дворянские замашки не спешили оставлять своего хозяина. — Сегодня будешь спать тут, — он ткнул пальцем в канапе, обитое цветастой материей. — На вот, надень, — он открыл шкаф и подал оттуда свою рубашку, продолжая смотреть в сторону своей гостьи. — Может отвернешься? — поинтересовалась Мина. — Кому ты нужна — смотреть на тебя! — пренебрежительно фыркнул Барер, но все-таки отошел к секретеру, внутри которого обнаружились бутылки с выпивкой всех мастей. Он открыл одну и налил себе в стакан прозрачной жидкости карамельного цвета. — Что он вообще в тебя вцепился? — рассуждал он вслух, глядя, как Мина натягивает рубашку поверх простыни. — Ни кожи ни рожи. — На себя-то погляди, — обиделась Мина. Барер не обратил внимания на возмущенный ответ. Он протянул Мине стакан с выпивкой. — Иди к черту, — нахмурилась Мина. Бертран не стал ее уговаривать и залпом осушил стакан. Вытерев губы он как-то странно посмотрел на Мину. — А ты девственница? — А ты не офигел? — опешила та. — Это значит «нет»? — Это значит «не твое собачье дело». Барер облизнулся. — Знаешь, когда сердишься, ты очень красивая. Мина вздохнула. Она устала, а тут еще эта пьянь с комплиментами. — Все, я хочу спать, — заявила она. — Доброй ночи! — Я тоже хочу спать, — взгляд Барера стал маслянистым. — С тобой. Добрую ночь гарантирую. И он шагнул к ней. Мина попыталась отступить, но тут же обнаружила за собой стенку. Что ж за день сегодня! Она уже по-настоящему злилась, а Бареру это очевидно нравилось. Уверенным жестом он подхватил ее под бедра. — Пошел вон, козел озабоченный, — вскипела Мина. — Как же вы меня достали, Боже! — Убудет от тебя что ли? — горячо зашептал Бертран куда-то ей в шею. Она схватила его за воротник, заставляя поднять голову. — От меня может и не убудет, — прошипела она, глядя прямо в нетрезвые глаза хозяина квартиры. — А вот от тебя точно, потому, что еще раз ты меня тронешь и я тебе яйца отрежу. Угроза неожиданно подействовала. Барер хоть и был пьян, но все же не вусмерть и, наверное, выражение лица у Мины было настолько свирепым, что он предпочел не рисковать. Подняв руки в знак того, что сдается, он отступил на два шага назад. — Еще и агрессивная, — возмущенно буркнул он и сел на канапе, забыв, что предназначил его Мине для ночлега. Он откинулся на спинку, оперся головой о деревянную раму, закрыл глаза. — Пинкамина, — насмешливо протянул он. Почему-то имя его развеселило, но уже через минуту он захрапел и голова его упала на грудь. Мина толкнула его, повалив на бок, и укрыла своей же простыней — ничего другого под рукой не нашлось. Бертран заворчал во сне, но простыню подтянул и закинул ноги на канапе. Прямо в грязных сапогах. «Так тебе и надо,» — злорадно подумала Мина и отправилась в соседнюю комнату, которую обычно занимал сам Барер. В спальне обстановка была несколько более фривольная, но и место как бы располагало. На стенах висели изображения красавиц в пикантных ситуациях. Надо сказать, что, несмотря на однонаправленность картин, ни одну из них нельзя было упрекнуть в пошлости. При всех недостатках своей натуры Барер обладал хорошим вкусом, и это было заметно в каждой детали убранства. Нигде не было даже намека на неухоженность, никакой пыли или паутины по углам. Большая кровать была аккуратно завешена пологом. Мина растянулась на ней во весь рост, поудобнее устраиваясь на подушке, которая оказалась шелковой. «Это чтобы насекомые соскальзывали», — улыбнулась она и зевнула. Она почувствовала, что почти засыпает, но еще успела задать себе вопрос — кончится ли когда-нибудь этот сон. Да и сон ли это? Ей почему-то все меньше в это верилось, слишком уж реальными были звуки, запахи, ощущения, удовольствие и боль. А Луи! Она могла поклясться, что чувствует тепло его кожи, а от мысли, что это лишь плод ночной фантазии, в животе становилось горько. Попутно она вспомнила, что знакомство их, мягко говоря, не задалось. Но ничего, утешила себя Мина, утро вечера мудренее. Утром она подумает, что можно сделать и как исправить свою оплошность. Она подумает об этом утром... А утро началось с классической женской проблемы! Нет, не «тому ли я дала?» — тут по счастью вопросов не возникало. Проснувшись, Мина вспомнила, что ее одежда осталась в борделе, и хотя в шкафу было полно барахла, но надеть было решительно нечего. Сначала она хотела подождать, пока проснется Барер, но тот не подавал признаков жизни, а она по-прежнему расхаживала по квартире в одной рубашке, которая доходила едва до колен. Кроме того, она проголодалась и решила оставить церемонии до лучших времен. — Эй, — позвала она Барера, тряся его за плечо, — просыпайся. Тот в ответ протестующе замычал, но Мина не отставала. — Просыпайся, — теребила она его, — в школу опоздаешь. Барер приоткрыл заплывшие глаза и, увидев Мину, страдальчески снова их закрыл. — А такие вчера планы были, — простонал он. — Считай, что ты перевыполнил план, — Мина сдернула с него простыню. — Тебе велено было обо мне позаботиться, вот и давай! Усилием воли тело Барера поднялось с канапе. Он пригладил взъерошенные волосы и протер глаза. — Ладно, — буркнул он. — Дай мне пару минут. Он поплелся в ванную, куда Мина сочла за лучшее за ним не следовать. Пока он фыркал и гремел за дверями, она чинно сидела на краю канапе, как на утреннике, сложив руки на коленях. Когда Барер вышел, она непроизвольно потянула вниз край рубашки, которая бесстыдно задралась чуть не до половины бедер. Впрочем, Бареру явно было не до ее прелестей, он усердно двигал во рту длинным черенком. Мина даже рот открыла от радости — зубная щетка. Заметив, что гостья не сводит с него глаз, Бертран замер в недоумении. — Чего? — прошепелявил он. — А можно мне тоже щетку? — Тьху ты, — выдохнул Барер. — Я уж было подумал, что у меня крылья выросли. Видела бы ты свое лицо. На! И он протянул ей щетку, которой только что пользовался. В другое время о таком нарушении правил санитарии не могло и речи идти, но сейчас, почти месяц спустя без нормальной гигиены ей уже было плевать. — Никуда не уходи, — сказал он, переодевая рубашку. — Надо добыть тебе одежду. «Я и не собиралась», — подумала Мина, и, не желая быть свидетельницей его наготы, порхнула в освободившуюся ванную. Ее обстановка окончательно убедила ее, что обитатель квартиры — архетип метросексуала с погрешностью на пару сотен лет. Чего тут только не было — всевозможные гребни, пилки, щетки и щипчики, начиная кусачками для ногтей, заканчивая щипцами для завивки волос. На полке под зеркалом красовались склянки с различными притираниями. Тут была и пудра и мази и масла, даже румяна нашлись. Отдельно стояли пять или шесть флаконов с духами, все как на подбор в граненых флаконах, с сияющими бортами и вензелями, каждый — произведение искусства. Мина не удержалась от того, чтобы понюхать — все это было тяжелое, шлейфовое, душно-цветочное, с адской дозой мускуса. Она осторожно поставила духи на место. Если разбить такую склянку, то всем клопам в округе хана! Впрочем, вполне возможно, что именно с этим расчетом ароматы и создавались. Мина прошлась по содержимому склянок, но не нашла зубного порошка, и даже ничего хоть отдаленно припоминавшего ей утро в пионерлагере. Содержимое прочих резервуаров доверия не внушало, поэтому воспользоваться им она не рискнула. Она до скрипа вычистила зубы и, не удержавшись, капнула на кожу рук немного масла. По ванной разлился аромат сандала и ей стало немного стыдно — не брать чужое учат в начальной группе детского сада. От звука хлопнувшей двери она вздрогнула — вернулся Барер. Впрочем, Мина и не заметила когда он ушел, и не имела представления, как долго он отсутствовал. Она высунула нос из ванной. — Иди, примеряй, — велел Бертран, указывая на стопку вещей, аккуратно сложенную на столе. Мина приблизилась, чтобы разглядеть принесенную одежду. Сверху лежал жилет, красивый, цвета слоновой кости с вышивкой по прорезным карманам. Под жилетом обнаружилась рубашка, белоснежная, с крохотными стежками и кружевными оборками манжет. Под рубашкой — панталоны... — Это все новое, — охнула она. — Само собой, — пожал плечами Барер. — Ты за старьевщика меня держишь? В стопке оказалось целых четыре рубашки, два жилета, трое панталон, изумительного василькового цвета редингот с высоким воротником — писк последней моды. Отдельно в свертке лежали чулки со смешными петельками для крепления к панталонам, которые в свою очередь изнутри были снабжены пуговицами — пар десять. У Мины от радости что называется «в зобу дыханье сперло» — значит ей больше не придется стыдиться собственного вида, теперь-то, когда сменка есть. — Спасибо, — осипшим от волнения голосом проговорила она. — Твое спасибо мне ни к чему, — фыркнул Барер. — Получишь жалованье и отдашь. Безусловно, он кокетничал. Ну какое там могло быть жалование у секретаря! Даже за целый год ей было не рассчитаться. Или он имел в виду годовое жалование? — У меня будет жалование? — вслух удивилась Мина. — А как же! — удивился в ответ Барер. — Кто работает, тот имеет право на вознаграждение за свой труд. Декларацию прав забыла что ли? Штатное расписание в канцелярии, тарифные ставки там же. Жить пока можешь здесь, дома я бываю редко. Потом, как обвыкнешься, подыщем тебе свой угол. Сейчас полно квартир пустует после репрессированных или беглых. На улице не останешься. А сейчас одевайся и марш за дело. Слышала, что сказал Сен-Жюст — с завтрашнего дня! Ну, то есть с сегодняшнего. Мина взъерошила волосы. — Я вообще-то думала, что одежда будет женская. — Во-первых, мужское платье дешевле. У вас же на одних платочках разоришься. А во-вторых, из женщин там только осведомители, а это, как правило, проститутки. Но если не смущает, то могу и женское раздобыть. Еще вопросы есть? — Есть, — откликнулась Мина. — Начальство надо мной кто? — Без понятия, — ехидно улыбнулся Бертран. — Зато я точно знаю, кто на тебя спустит полкана за поздний приход. Часы действительно показывали без четверти одиннадцать, и она решила, что ответ на эту загадку выяснит на месте.