Дожить до термидора

Она не пошла домой. Подождав, пока стихнут шаги Сен-Жюста на лестнице, она убрала бумаги в стол, взяла огарок и заглянула к администратору. Тюилье еще не ушел. — Мне нужны адреса и названия всех кафе, где обычно собираются иностранцы, — попросила Мина. — Это тебе в полицейское отделение, — ответил тот. — Только просто так не дадут, ты же не в секретной службе. Мина задумалась. — Барер у себя? — Кажется, я видел, как он уходил. Поищи в Клубе Якобинцев. А зачем тебе? — удивился наконец он, но Мина уже была за дверью и чуть не бегом пустилась в клуб. Барер действительно был там. — Это срочно? — уточнил он, и когда Мина утвердительно кивнула, нацарапал ей пару строк на клочке бумаги. — Держи. Что это тебя потянуло по злачным местам на ночь глядя? — Ну так, а когда по ним ходить, как не на ночь глядя? — резонно заметила она. — Заскучала по родной речи? — хохотнул Барер. — Ладно, главное — не делай глупостей. Опять! — Хорошо, папочка, — с притворной кротостью отозвалась Мина, пряча список и разворачивая к выходу. — Эй, а поцеловать папку? — весело бросил он ей вслед. Мина только фыркнула. На ум сразу пришло сакраментальное «Я тебя поцелую! Потом! Если захочешь!», но сейчас оно было слегка не к месту, потому, что Бертран мог ее неверно понять. Она обошла кафе по списку. Подолгу сидела в каждом, вслушиваясь в иностранную речь. Французов там практически не было, главным образом посетители состояли из англичан, немцев, голландцев. Последних Мина не понимала, но их было немного и сидели они больше особняком, не шумели и тихо-мирно пили пиво. Громче всего вели себя немцы, англичане же держались высокомерно, отзываясь о Франции и о новом строе более, чем неприязненно. «Скоты! — думала про себя Мина, сидя в окопе. — Республика дала им французские паспорта, а они поливают ее грязью.» Всего в списке было пять заведений, но когда она вышла из последнего, часы на недалекой башне пробили половину третьего. Идти домой смысла не было, и Мина приняла решение вернуться в комитет. Его члены частенько задерживались на работе, а то и вовсе оставались на всю ночь и для этих целей в одном из залов специально поставили походные кровати. Мина повалилась на одну из них. Не проспать бы только! «Бертран наверное волнуется,» — еще успела подумать она, но через секунду уже спала. — Какого черта, Мина? — вдруг прозвучало над ней. Она всегда просыпалась быстро. Вот и сейчас, услышав голос, одним движением поднялась на постели. — Я не опоздала, я тут, — пробормотала она, протирая глаза. — Хвалю, — усмехнулся Антуан. — Барер тебя везде ищет. «А ты какого хряка тут делаешь?» — мысленно поинтересовалась Мина, сонно глядя на него. Вид у Сен-Жюста был как всегда безупречный, и ведь не скажешь, что человек работает на износ. Он, правда, был немного бледен и под глазами залегли тени, но в одежде не было ни малейшего изъяна, весь чистый, аккуратный, собранный. Когда только что успевал? — Передайте, пожалуйста, Робеспьеру, что я имею ему кое-что сказать, — спросонья Мина не слишком уверенно подбирала слова. — Мы не на ты? — удивился Сен-Жюст. — Не припоминаю что-то. А если и так, то ведь до первого скандала. — Вот и отлично, — Антуан окинул ее критичным взглядом. — Тебе может принести чего-ни... Он не договорил — в помещение практически бегом вбежал Барер. — Вот ты где! — с облегчением выдохнул он. Антуан мгновенно собрался, в его лице не осталось ни намека на какие-либо эмоции. — Робеспьер обещал быть в течение часа. Соберемся в его кабинете, — сухо сказал он, покидая их. — Робеспьер? Соберемся? А что происходит? — спросил Бертран. — Через час все узнаешь, — Мина проводила Сен-Жюста взглядом. — И где ты была? — напомнил Барер — Ты сам дал мне адреса. — Это ты всю ночь по кабакам шлялась? — И как я твоего разрешения не спросила, позорница? Только давай ты меня после отчитаешь, а я пока себя в порядок приведу. Через час все четверо собрались в кабинете, который Робеспьер отвоевал лично для себя, так как ему не нравилось работать на виду у всех. Максимилиан, словно судья, восседал за столом. Мина заняла место напротив, рядом с ней расположился Барер, окончательно вжившийся в роль наседки. Сен-Жюст по обыкновению обосновался за спиной Робеспьера, где-то на подоконнике. Говорила Мина, остальные слушали. — Когда Марат говорил о готовящемся заговоре, он не знал подробностей, но тем не менее в главном оказался прав. — Марат видел заговоры на каждом шагу, — поправил ее Робеспьер. — Его больное сознание рисовало ему измену даже там, где ее быть не могло. — Тем не менее, на этот раз все сходится. Заговор плетется почти в открытую, но этого никто не видит. Ночью я прошлась по заведениям, где собираются одни иностранцы. Там многое можно узнать, кто же станет таиться, если знает, что подслушивать некому. Ни за одним из заведений не ведется слежка. Робеспьер вопросительно поглядел на Барера. — Для этого нужны люди, — развел тот руками. — Образованные и соображающие во внешней политике. Таких мало и они нужны в других местах. — У вас есть что-то конкретное? — вернулся Робеспьер к Мине. — Есть! В своих разговорах англичане упоминали некоего барона де Батца. Поговаривали, что канцлер Питт поручил ему разработать план прорыва на одном из фронтов и велел не жалеть на это средств. Еще смеялись, что золота у него хватит, чтобы скупить хоть целый Конвент. — Наглая ложь, — возмутился Робеспьер. Самая мысль о том, что его репутация неподкупного может быть поставлена под сомнение, была для него непереносима. — Говори за себя, — осадил его Барер. — Мы прекрасно знаем, что многие клюнут на звон монеты. — Если ты намекаешь на Дантона... — И на Дантона и на твоего любимого Демулена и еще много на кого. — Не трогай, пожалуйста, Камила, — потребовал Максимилиан. — Перестаньте, — остановил обоих Сен-Жюст. — Сейчас важно совсем не это. О котором из фронтов шла речь? — Этого они не говорили. Вероятно, еще не знают и сами. Но этот барон очевидно фигура реальная. Если мы узнаем, кто это и проследим за ним, возможно он выведет нас на ответ. — Мы? — иронично поднял светлую бровь Робеспьер. — Да, мы! — Мина твердо глянула в его близорукие глаза. — Пока я на вашей стороне, это наше общее дело. — Хорошо подмечено — «пока», — недобро усмехнулся тот. — Что ж, может быть пока вы «на нашей стороне» мы воспользуемся услугами беглой аристократки. Тем более, что шпионить за шпионами вы очевидно согласны из чистого интереса. — Максимилиан! — возмутился Барер. — Что? — резко пресек его Робеспьер. — Бороться с контрреволюцией силами контрреволюции — ты находишь, что это разумно? Мы даже не знаем, чью идею она нам преподнесла. — Мою, — вдруг произнес Антуан. — Это я попросил Мину проверить кое-какие подозрения и они подтвердились. Его лицо было как всегда совершенно невозмутимо, зато Робеспьера буквально перекосило от негодования. — Да, за иностранцами в Париже придется присматривать. Но Мина не будет этого делать. Она пригодится нам в другом месте. — Это где же? - В Лондоне. — Флорель! — только и нашелся, что воскликнуть Робеспьер. — На что ходить к подмастерью, когда можно пойти к мастеру? — спокойно возразил Сен-Жюст. — Надеюсь, ты сознаешь степень риска, — Максимилиан нервно сорвал с лица очки. — Полагаю, что волнуешься ты не за ее жизнь. — А также, что поступаешь неэтично! — настаивал коллега. — То, что ты задумал, называется шпионаж. Прибегая к подобным методам ты попираешь мораль революции и порочишь свое имя. Антуан гневно посмотрел на друга. — Мораль революции останется незапятнанной. Что же до моего имени, то мое предназначение — служить интересам своей Родины. Если ради этого мое доброе имя нужно уничтожить, значит, так тому и быть. В масштабах истории я не имею значения. — Правильно, — поддержал его Барер. — Враги не заботятся о нравственности, когда наносят нам вред, почему тогда это должно волновать нас. Это война, а на войне все средства хороши. — Так рассуждали иезуиты. — В таком случае иезуиты были где-то правы, — не сдавался Бертран. — Я поддерживаю идею Сен-Жюста. Мина отправится в Лондон и попытается узнать, кто такой этот барон и каковы его замыслы. Мина осторожно откашлялась. — Если мне дадут доступ к архиву, то дело пойдет быстрее. — Будет, — утвердительно кивнул Барер. — И гардероб тебе нужен соответствующий. И камеристка толковая. — Минутку, — прервал его Максимилиан. — Кто что решил? В дверь постучали и вошел курьер. В руке он сжимал депешу. — Что еще? — недовольный вторжением, поморщился Робеспьер. Сен-Жюст принял депешу и, пробежав ее глазами, передал Бареру. — Англичане осадили Дюнкерк, — прочитал тот вслух. Все как по команде поглядели на Мину. — Нужно срочно отрядить туда комиссара, — сказал Антуан. — Вот и отправляйся, — мстительно ответил Робеспьер, бросая очки на стол. — Заодно и эту захвати, вам по дороге. — Нет! — в один голос отозвались оба. — Я могу ее отвезти в Кале, — предложил Барер. Мина бросила на него взгляд, в надежде, что он попробует настоять, но Робеспьер ядовито заметил: — Это была ЕГО идея! И Бертран не стал перепираться. А Сен-Жюст не стал возражать. Тряпки! — Идем, — велел Мине Барер. — Тебя нужно собрать. Я выпишу вам обоим ордер. Максимилиан не удостоил вышедших прощанием. Оставшись наедине с Антуаном, он некоторое время хранил молчание, выжидая, что его молодой соратник заговорит первым. Но Сен-Жюст невозмутимо молчал, не порываясь объясниться. Робеспьер не выдержал. — Это ошибка, — сказал он негромко — Что именно? — уточнил Антуан. — Флорель, друг мой, — Максимилиан поднялся, глядя в лицо товарища, — поверь мне, как верил всегда — она не та, за кого себя выдает!