Дожить до термидора

Об участии Мины в военной операции Сен-Жюст не хотел категорически ничего слышать. И мнение свое выразил настолько однозначно, что от непечатной формы его отделяли несущественные единицы измерения. — А ты мне запрети! — нахально предложила Мина, раскачиваясь на стуле. — Глядишь, в этот раз я возьму да послушаюсь. Антуан, не теряя присутствия духа, склонился над ней, опираясь ладонями о спинку мебели. — Будешь делать глупости, я тебя вот к этому стулу привяжу, — проникновенно сказал он. — О, детка! — поддела его Мина, кокетливо поигрывая бровями. — И горшка не дам! — не повелся Антуан. Стальные нотки в его голосе убедили Мину, что шутить он не расположен. Кроме того, видимо, не надеясь, что угроза окажется достаточно действенной, он оставил Дьеша караулить ее и тот выполнял свои обязанности на совесть. Обстоятельства их первой встречи еще были свежи в его памяти, однако благоговение перед «гражданином комиссаром» было настолько велико, что он скорее бы дал себя оскопить, чем посягнул на женщину, которая по его глубокому, хоть и неподтвержденному убеждению, принадлежала молодому депутату Конвента. Мина загрустила от мысли, что не видать ей сражения, как своих ушей. В задумчивости глядела она куда-то мимо Дьеша, как вдруг обратила внимание на пока еще легкий, но весьма характерный тремор, охвативший генерала и вспомнила, что дня три назад Сен-Жюст так отчитал того за пьянство, что Дьеш все это время не брал в рот ни капли. Учитывая, что прежде он принимал на грудь регулярно и не скупясь, это значило… «Э-э, да это белочка!» — подумала Мина и внутренне мобилизовалась. — Генерал, — предложила она. — А не хлопнуть ли нам по рюмашке? Дьеш, разумеется, не возражал, и Мина прыжками поскакала на продовольственный склад. Узнав, для кого требуется спиртное, ей вместо вина выдали бутылку кальвадоса. «Еще лучше», — подумала Мина и, прижимая к груди орудие свободы, понеслась обратно, что твой Пятачок на день рожденья к ослику. Ей даже пить с Дьешем не пришлось — томимый жаждой генерал, вылакал почти целую бутыль и, как всякий нормальный алкаш, конечно же, довольно быстро отрубился. Почувствовав, что ее присутствие ему безразлично, Мина со всех ног пустилась на конюшню, а оттуда к месту наступления. У Сен-Жюста и Пишегрю хватило разума, чтобы извлечь выгоду из новых обстоятельств. Заняв наблюдательный пункт на пригодной возвышенности, Мина следила, как французские войска отрезают пространство для разворота силами припрятанного до поры до времени резерва, как топчутся на месте отряды под командованием Оша. Вскоре стало очевидно, что наступление прошло успешно и австрийские войска будут отброшены, и Мина поспешила обратно. Когда вернулись Сен-Жюст и Леба, она как ни в чем ни бывало сидела там, где ее оставили, увлеченно просматривая свежие газеты. Антуан небрежно бросил на стол перчатки. — Филипп, — обратился он к другу. — Не знаешь, где у нас хоть одни приличные ножницы? — Принести? — спросил ничего не подозревающий коллега. Антуан кивнул. Какие нафиг ножницы, завопила про себя Мина, но вслух сказать ничего не могла — не признаваться же, что она нарушила свой домашний арест. Через пару минут вернулся Филипп с инструментом. Сен-Жюст, не обращая внимания на гневный взгляд Мины, аккуратно отделил прядь челки и щелкнул ножницами. — Ну, стриги! — с чувством сказала Мина. — Если совести хватит! И Антуан одним движением обчекрыжил ей «модную» челку ровно посередине лба, что называется «под горшок». Пока она приходила в себя от пережитой несправедливости, внесли ящик. Антуан вынул приличный сверток и протянул его Мине. — Держи! — Это что? — Австрийское знамя, — ответил он. — Мы же вроде заключали пари. Ты оказалась права и вот твой выигрыш. — Ты же сказал, что я проиграла, — опешила Мина. — Не говорил я ничего подобного! — невозмутимо ответил Сен-Жюст. — А как же?.. — Мина растерянно показала на свежеостриженные волосы. — Такая челка сейчас в моде, — пожал он плечами. — Ах ты… — в бешенстве зашипела Мина. — Флаг! — быстро переключил ее внимание Сен-Жюст, еле сдерживаясь, чтобы не засмеяться. Очевидно было, что ситуация его забавляла, поэтому Мина решила по крайней мере сохранить лицо и не метать бисер. С оскорбленным видом она подхватила знамя и удалилась к себе. Ну и ладно, ну и хрен с ним! Волосы не уши — отрастут, зато у нее теперь есть военный трофей, австрийское боевое знамя. Она вертела знамя и так и сяк, пытаясь сообразить, куда его лучше приспособить, колеблясь между повесить ли его на стену или сделать шарф. Украшать ей было по большому счету нечего, ввиду отсутствия своего жилья, а шарфы она особо не носила. Нет, пусть это будет что-то полезное и практичное, что ей действительно пригодится. Наконец ее осенило. Она сбегала за ножницами, презрительно игнорируя предложение Антуана подровнять, если криво получилось, разрезала флаг на ровные куски и нашила… Трусов! Шесть штук вышло! Правда, по виду они сильно напоминали семейники, но это было лучше, чем ничего. Очень уж ей не хватало этого предмета гардероба, особенно, когда приходилось надевать женское платье. Вот теперь наконец она чувствовала себя укомплектованной и можно было заняться текущими делами. Поведение Оша ее насторожило. Молодой генерал злился и сопел как паровоз. Понятно, его задевало, что Пишегрю поставили в известность, а он выглядел дурачком. И хорошо, если дело было только в этом. А если не только? Ей все не давали покоя слова Джеймса Риса о слабом месте французской армии. Опровергнув предположение о слабинах в обороне, она принялась искать их среди людей. Согласно указу, предложенному Сен-Жюстом, армия подчинялась революционному правительству, которое в регионах было представлено комиссарами. Сам Сен-Жюст не раз сетовал на то, что посланников республики было слишком много и, несмотря на единую видимую цель, они на практике были сильно разобщены и часто мешали друг другу. В лучшем случае невольно. В худшем — сознательно. Депутаты Бодо и Лакост невзлюбили нового коллегу. До приезда Антуана они жили припеваючи, творили беспредел, пользуясь неограниченной властью и полным отсутствием контроля. В муниципалитет регулярно доставлялись записки с требованием хороших вин и красивых девочек. Приехавший в Эльзас Сен-Жюст быстро прищемил им хвост. Сам он вел скромный, если не сказать аскетичный образ жизни, и на контрасте поведение коллег представлялось еще более вопиющим. Волей-неволей пришлось Бодо и Лакосту укротить аппетит, но за это они принялись изображать видимость активной деятельности. И даже гиперактивной. Не имея возможности возразить Сен-Жюсту, они действовали преувеличенно. Самое досадное было то, что и Антуан не мог им помешать, не рискуя быть обвиненным в попустительстве. Скрипя зубами, он был вынужден спускать им с рук настоящий произвол — если он подписывал один приказ об аресте, то Бодо тут же составлял десять. Сен-Жюст конфисковывал имущество по разверстке, а Лакост вычищал подчистую. И, конечно же, когда стало ясно, что Антуан больше доверяет Пишегрю, его коллеги мертвой хваткой вцепились в Оша. Генерал Ош стал для них идеальной мишенью. Без меры честолюбивый, бетонно уверенный в своем превосходстве, он был глубоко уязвлен ролью второй скрипки, которую отвел ему Сен-Жюст, по мнению Оша ничего не смыслящий в военном деле. Бодо и Лакост проливали бальзам лести на его душевную рану, нашептывая, что он не нуждается в руководстве такой бездарности, как Пишегрю. А уж такой, как этот выскочка из свиты Робеспьера, и подавно! Помня о том, что рыба гниет с головы, Мина не стала тратить время на низшие чины, от них все равно мало что зависело. Итак, Лакост предоставил комитету данные, содержавшие неполные, в лучшем случае, сведения. В худшем — заведомо ложные. Бодо и Лакост интенсивно пытались перетянуть Оша на свою сторону. Ош настаивал на плане наступления, разработанном на основе данных Лакоста… Как-то много у них точек пересечения! Узнать адрес, где квартировали Бодо и Лакост не составило труда. Но ни одного из депутатов дома не оказалось. Слуга сообщил, что они уехали в «условленное» место, но где это, он не знает. Мина хотела было узнать в муниципалитете, куда этим двоим посылали дамочек, но там все стояло вверх дном и толкового ответа она не добилась. «Думай, — воззвала она к логике, —где нормальные люди занимаются важными вещами?» Ну, там, оргии устраивают или строят планы завоевания вселенной! Кто-то же должен знать об этом месте. — Мне нужен Дьеш, — сказала она, заглядывая к Сен-Жюсту. Тот сидел за столом и, запустив пальцы в русые кудри, что-то строчил. — Что, выпить не с кем? — ехидно поинтересовался он. Дьеш, конечно же, сдал ее, чтобы смягчить гнев комиссара. Нет, с ним в разведку нельзя! — Отнесу бедняге опохмелиться, — не растерялась Мина. — Опоздала, — не отрываясь от дела ответил Антуан. — Я послал его с пакетом в округ. Трудотерапия — лучшее средство от пьянства. — Какой ты умный! — с деланным восхищением в голосе воскликнула она. — У тебя плохо получается подлизываться. Не стараешься! Мина изобразила огорчение. — Между прочим, искренне хотела сделать тебе приятно! — О-о, — Сен-Жюст наконец оторвался от работы. — А вот это уже настораживает. Ты что опять задумала? — Ничего, — развела руками Мина. — Честно! Сен-Жюст вздохнул и покачал головой, снова принимаясь за писанину. Не поверил, похоже. Ну что! Его проблемы, она действительно ничего не задумала. Она еще только в самом начале процесса! Дьеша она перехватила по дороге. Увидев ее, генерал скривился, словно у него заболел зуб. — От вас у меня одни неприятности, — заявил он без обиняков. — У вас неприятности? Это у меня неприятности! — возразила Мина. — Но на сей раз я по распоряжению Сен-Жюста. Мне нужно найти Лакоста и передать ему эту записку. И для пущей убедительности она помахала перед носом Дьеша первой попавшейся бумагой, которая нашлась в кармане. — Вроде не рука гражданина комиссара, — с сомнением прищурился тот. — Конечно, моя! — воскликнула Мина. — Кто его каракули разберет, господи?! И, поскольку это было правдой, и почерк у Антуана был на редкость отвратительный, Дьеш поверил. — Я слышал от девок, что возили их на старую мельницу. Это мили три от окраины, место тихое. Она уже давно не работает, люди забыли туда дорогу. — А найти как? Дьеш объяснил. — Но гражданина комиссара я обязательно спрошу как вернусь, — крикнул он вслед Мине, но она уже не слушала, разворачивая коня. Дьеш покачал головой. — Вот же бедовая! Неизвестно какая сатана подсказала ей эту замечательную мысль, но Мина решила переодеться в женское. Как ни удобна мужская одежда, но оправдать свое присутствие, прикинувшись проституткой, которую отправили не по тому адресу, было все же проще, чем пареньку в военной форме. Девочкой по вызову ей бывать не доводилось, но она была уверена, что справится. Местные кавалеры до смешного просто клевали на самые примитивные наживки. Наведя для верности модный макияж, она потихоньку выскользнула. Четкого плана у нее не было, но наверняка найдется какая-нибудь зацепка. В самый последний момент подумалось, может сказать Антуану. «Зачем? — резонно заметил внутренний голос. — Чтобы к стулу привязал?» Мина вздохнула и оставила эту мысль. Когда она добралась до места, уже стемнело. Здание старой мельницы было еле заметно, и она чуть не проехала мимо. Внутри было темно, Мина уже было совсем решила, что опоздала, когда в одном из верхних окон блеснул огонек. Это не мог быть лунный блик, луна как раз спряталась за быстро бегущими по осеннему небу облаками. Осторожно спрыгнув на землю, она шагнула к двери. Дверь оказалась незапертой, запирать было не перед кем. Мина как можно аккуратнее открыла и стала подниматься по лестнице, шаг за шагом, чтобы ненароком не скрипнула половица — в темной пустоте любой звук разносился с удвоенной силой. Именно благодаря этому ей самой удалось услышать, откуда доносятся голоса — из дальней комнаты прямо по коридору. Но остановиться здесь было неразумно. Стоило кому-нибудь выйти, и ее тут же обнаружат. По левой стороне коридора она заметила еще одну дверь и потянула ее на себя. Дверь оказалась аварийным выходом и раньше отсюда на первый этаж вела лестница, но теперь она или разрушилась или ее нарочно убрали, а прыгать вниз было довольно высоко. Вдоль стены вокруг всего здания вел широкий деревянный желоб, достаточный для того, чтобы на нем поместился человек. Насчет его прочности Мина уверена не была, скорее наоборот, но попробовать стоило. Платье мешало, холодный ветер задувал, грозя снести, но она все же продолжала путь. Наконец ее упорство увенчалось успехом, и она добралась до окна, сквозь щели которого до нее доносились голоса Бодо, Лакоста и Оша. — Это была досадная оплошность, — говорил кто-то из депутатов. — Не знаю, как Сен-Жюст обнаружил подвох. Сам дьявол помогает ему. — Оставьте потусторонние сказки для дамочек, Лакост, — ответил голос, показавшийся Мине знакомым. Нет, это не голос Оша; ветер хоть и искажал звуки, но это был не его выговор, не его тембр. Мужчина говорил по-французски, но с резким акцентом и Мина готова была поклясться, что уже слышала его, вот только где… — Ош под подозрением? — Нет. По счастью Сен-Жюст ему по-прежнему доверяет, — отозвался третий голос, очевидно Бодо. — Хорошо, — ответил незнакомец. — Продолжайте держать его на крючке. Генеральное наступление запланировано через неделю. Ваша задача — убедить Оша совершить марш-бросок вглубь, в обход австрийского корпуса. — А что там? — спросил Лакост. — Войска маршала Кобленца будут делать вид, что отступают, и когда французская армия зайдет достаточно глубоко — атакуют с тыла, отрезая французов и возвращая себе потерянные рубежи, — усмехнулся мужчина. — Пишегрю не позволит Ошу сделать такой маневр, — с сомнением в голосе отозвался Лакост. — Значит, придется сделать так, чтобы генерал Пишегрю узнал о маневре слишком поздно. Действуйте! Я уже информировал канцлера о готовящемся прорыве. Господин Питт будет очень недоволен, если что-то опять сорвется. Питт! Канцлер! Голос говорящего… Мина похолодела от догадки — по другую сторону стены находился Джеймс Луис Рис. Вот почему голос показался ей знакомым. Значит, об этом прорыве он говорил тогда со своим хозяином и вот что имел в виду, упоминая «слабости». Она не ошиблась, это слабое звено на самом деле оказалось человеческим фактором. Значит, Бодо с Лакостом продались Питту и готовят диверсию. Ош, конечно, осел, его используют, но что это меняет — он тоже изменник! Нужно срочно сообщить Антуану. Он обругает ее последними словами, а возможно и вовсе запрет, но это уже неважно. У него ясный ум и решимость хирурга. Он найдет способ устранить надвигающуюся катастрофу. Мина дождалась, пока комиссары-предатели выйдут. Она слышала как они разговаривали снаружи, слышала, как уезжали. Джеймс все еще оставался в комнате. Мину внезапно охватило сомнение; а что если внутри вовсе не он, а кто-то другой. В текущей ситуации это мало что решало, но устоять перед искушением проверить истинное положение вещей она не смогла. Сделав еще шаг по желобу, она с краю заглянула в окно. Это небольшое движение стало для нее роковым. Старое дерево треснуло и Мина почувствовала, как нога ее проваливается в пустоту. Инстинктивно она ухватилась за раму окна, вернее сунула пальцы в дыры, выщербленные временем и непогодой. В тот же миг над головой ее распахнулась вторая створка и сильные руки ухватили ее, втягивая внутрь. Она повалилась на пол комнаты. — Вы заставили меня поволноваться, мадам, — сказал Джеймс по-английски, усмехаясь. — Я уж думал, вы никогда не проявитесь.