Дожить до термидора

Глядя на свое отражение в зеркале, она подумала, что это, наверное, самая бездарная визуализация Марии Антуанетты в истории костюмированной драмы. Не похожа она на королеву, хоть ты тресни! Да и диадему ей нашли герцогскую, Мина ее на всякий случай поглубже утопила в искусственных кудрях парика, чтобы незаметно было. Оставалось надеяться, что измученному пытками д'Эрже недосуг будет придираться к мелочам. Камеру она открыла своим ключом – стражу для верности в этот момент убрали, а остальные арестанты спали, благо на дворе уже была глубокая ночь. Волоча за собой белую вуаль, она посветила перед собой фонарем, выглядывая в темноте камеры священника. Тот лежал на охапке сена прямо на полу. Склонившись над телом, Мина не удержалась от вздоха, настолько жалкое зрелище представлял собой этот человек. Молодцы из Пропаганды не зря получали жалование, на совесть выполняли приказы. На лице Жана д'Эрже не было живого места, тело, скрытое одеждой, судя по пятнам проступившей крови, тоже пострадало. Он еще дышал, но ясно было, что человек этот на свете не жилец – дыхание его было рваным, сиплым и неровным. Мина встала на колени возле страдальца. - Жан, - позвала она. Священник не шелохнулся. - Жан д'Эрже, - повторила она громче и дотронулась ледяной рукой (нарочно запаслась для этого эффекта куском льда на улице) до обезображенного лица арестанта. Тот вздрогнул и его заплывшие от побоев глаза с трудом разлепились. Несколько секунд он тупо глядел перед собой мутным взглядом, не в силах сфокусироваться на фигуре перед собой. Когда ему это наконец удалось, глаза его просияли блаженной радостью. - Моя госпожа, - слабым голосом проговорил он. Расчет оказался верным, одержимый мыслью сохранить тайну королевы, он в предсмертном бреду не помнил ничего, кроме долга и все в его воспаленном мозгу было связано с усопшей государыней. Бледная фигура , закутанная в белую вуаль, леденящая раны холодом пальцев – ему пригрезилось, что покойная королева посетила его, чтобы отпустить душу из истерзанного тела. Священник с облегчением вздохнул. - Где мое сердце, верный слуга? – шелестящим голосом спросила Мина. - Я хранил его, моя королева. - Укажи место, я пошлю иного завершить начатое. Наверное это было некрасиво и неэтично. И Сен-Жюст, услышав, что она собирается сделать, недовольно сморщил нос. Однако, спорить не стал – слишком уж ощутима была выгода в случае успеха. ----- - А если не получится? – спросил он.* - Тогда план Б, - Мина для верности даже на бумаге начертила схему. – Шнейдер сказал, что вместе с сердцем должен быть медальон, но очевидно не знает, как он выглядит, иначе они уже давно бы смастерили какую-нибудь липу. Д'Эрже долго хранил эти предметы, он должен знать, что из себя представляет это украшение. Я попробую выведать, чтобы мы сами могли изготовить фальшивку. - Пробуем, - кивнул Антуан. ----- Она выслушала священника очень внимательно, запоминая каждое слово. Закончив объяснение д'Эрже совершенно обессилел, но вместе с этим в лице его читалось необычное просветление, словно у человека, который наконец-то избавился от груза забот и его уже ничто не держит в этом мире. Осторожно и невесомо, чтобы не причинить боли, Мина положила холодную руку на его распаленный лоб, провела по лицу – священник с тихим вздохом закрыл глаза... - Что? – коротко спросил Антуан, когда бутафорское привидение скользнуло в комнату. - Ни за что не догадаешься, где этот масонский плут сделал тайник, - сказала Мина, сдирая с головы парик. - Давай попробую, - предложил Сен-Жюст. – В таком месте, где Шнейдер бывает каждый день. - В точку, пупсик, - ответила она. – Уж не знаю, как он это провернул, но сердце спрятано прямо в подвале дома, где живет Евлогий. - Да, - протянул Антуан, - под свечой всегда темнее всего. Странно, что Шнейдер об этом не догадался. - Так самое простое же всегда последним в голову приходит, - Мина пожала плечами. – Мы тоже не догадались. - Неважно уже, - отмахнулся Сен-Жюст. – Завтра я вызову Шнейдера к себе. Попробуй найти пока его не будет дома. ----- - Предположим, что мы узнали, где тайник, - Антуан развернул схему к себе и взял карандаш. – Что это нам дает? - Используем это для давления на Шнейдера. - Значит никто не должен видеть тебя в тюрьме. Мы не знаем, кто будет в карауле и Шнейдеру могут донести. Он сделал пометку в схеме: «Убрать караульных». - Если найдем, то взять нужно тихо и первыми, - рассуждал он. – Пока Пропаганда существует официально, она представляет собой силу и возможно столкновение. - Ты же представляешь закон, - заметила Мина. – Ты их утвердил, ты и распустишь. - Да, - согласился Антуан. – Теперь уже можно. ------ Шнейдер томился в приемной. Время шло, а комиссар Конвента не торопился его принять. В душе Евлогия медленно, но верно нарастало раздражение – да кем он себя возомнил, этот парижский выскочка! Сопляк разряженный как кукла, с девчачьими длинными ресницами и надменно вздернутым носом! Конечно, он понимает, что в его руках находится власть, вот и пользуется, нарочно заставляет ждать, а сам небось потешается над ожидающим. «Ну погоди,» - негодовал про себя Шнейдер, прикидывая, кто из ребят способен покруче уходить высокомерного щеголя, - «ты у меня еще ответишь за это!» Наконец Сен-Жюст пригласил Шнейдера в кабинет. Бывший капуцин занял указанное кресло, а сам комиссар расположился за столом напротив. - Я пригласил вас, гражданин, - официальным тоном произнес Сен-Жюст, - чтобы обсудить деятельность организации, которую вы возглавляете. - И которую вы сами утвердили, - хмыкнул Шнейдер. - Именно, - холодно заметил Антуан. – Однако за все время, прошедшее с тех пор, мы не получили ни одного отчета о проведенной работе и я намерен потребовать его сейчас. - Что ж, - тон комиссара хоть и был до невозможности заносчивым, но в его требовании не читалось ничего сверхъестественного и Шнейдер принялся перечислять осуществленные операции. - У вас это задокументировано? – нетерпеливо прервал его Сен-Жюст. - Частично, гражданин комиссар, - Шнейдер, не теряя присутствия духа пожал плечами. – Сами знаете – времена горячие, рук на все не хватает. - Ну, продолжайте… Он слушал в пол уха, периодически поглядывая на часы. Где же Мина? Она нашла тайник? А если в доме охрана? Хотя она и без постороннего вмешательства умеет находить неприятности на все части своего тела. Но что ж так долго? Время от времени он задавал Шнейдеру дополнительные вопросы – тянул время. Наконец в дверь громко постучали и не дожидаясь разрешения в комнату ввернулась невысокая мальчишеская фигурка. Мужчины поглядели на вошедшего, Шнейдер мельком, без любопытства, приняв того за секретаря, Сен-Жюст делано вопросительно. - Гражданин комиссар, - запыхавшись выпалил юнец, - д'Эрже заговорил. Прикажете брать тайник? Антуан сделал на молодого человека строгие глаза и покосился на своего визави. Секретарь осекся, поняв, что сболтнул лишнее. Шнейдер навострил уши, но виду, что его заинтересовала эта новость не подал. - Подождите в приемной, - недовольно приказал комиссар. – Я закончу с гражданином и вызову вас. ----- - А если не клюнет? – предположил Антуан. У Мины, всегда старавшейся иметь резервный план, на этот раз даже встречных предложений не нашлось. - Он столько времени и сил потратил на поиски, - сказала она. – Должен клюнуть. - Про то, что он должен скажешь ему сама, - не удовлетворился резоном Антуан. - Ты главное – держи его, пока не вернусь. - Кстати, как ты хочешь проникнуть в дом? – озадачился он. – Что если молодцы из свиты Шнейдера караулят? - Ты забываешь, что у меня добрые отношения с лучшими развеселыми девицами Страсбурга, - самодовольно улыбнулась Мина. – Пара из них, кстати, без ума от тебя. Пообещать им ночь твоей благосклонности в обмен на помощь? - Очень смешно, да! – фыркнул Антуан. - Уж и пошутить нельзя! – засмеялась Мина. – Не бойся, никто на твое целомудрие не покушается. Просто ты такой потешный, когда начинаешь защищать свою честь. ----- Секретарь закрыл дверь с той стороны, а Сен-Жюст вновь обратился к Шнейдеру. - По имеющимся у меня данным, помимо всего перечисленного вами, Пропаганда также облагала население штрафами, производила реквизиции, аресты. Вы в курсе, что по существующему законодательству эти полномочия принадлежат только правительственному органу и его представителям? - Мы делали, что в наших силах для блага Родины. - И следовательно, - с нажимом продолжал Сен-Жюст, не обращая внимания на замечание, - действия, осуществлявшиеся Народной Пропагандой нельзя считать законными. - Закон не имеет обратной силы, - огрызнулся Шнейдер. - Конечно, - тонко улыбнулся комиссар. – Иначе я и сам сейчас не разговаривал бы с вами. Однако, в сложившихся условиях, я не могу оставить без внимания неправомочно присвоенный вами Пропаганде статус революционного комитета. Революционный комитет теперь один, он в Париже. Именем республики я благодарю вас за проделанную работу и как полномочный представитель революционного правительства с данной минуты упраздняю Народную Пропаганду. Вы свободны. Он поднялся, показывая посетителю, что прием окончен. Огорошенный Шнейдер секунду-другую смотрел на высокую фигуру комиссара, потом поднялся и сухо откланялся. В приемной топтался давешний молоденький секретарь. Увидев, что посетитель уходит, он ринулся в кабинет, с шумом закрывая дверь. Шнейдер прильнул к скважине. - Так где? – услышал он голос комиссара. - В здании обсерватории, у Северных ворот, - зачастил секретарь. – Я уже распорядился отрядить человек 20, гражданин комиссар. - Слишком много, - неодобрительно откликнулся тот. – Шуму только наделают. Хватит и пяти. Да, еще, пусть дождутся ночи. Место людное, а привлекать внимание нам ни к чему. Вы поняли? - Да, гражданин комиссар. - Выполняйте. Шаги стремительно приближались к двери и Шнейдер, понимая, что так быстро ему не уйти, метнулся к лавке на другой стороне приемной и сел, опустив лицо в ладони, всем видом выражая сокрушенность. Секретарь, выскочивший из кабинета, мельком глянул на сидящего, но не стал задавать вопросов, а вместо этого помчался выполнять распоряжение грозного комиссара. ----- - Сколько людей нам понадобится для операции? - По грубым подсчетам в Пропаганде около пятидесяти бойцов, - прикидывал Антуан. – Если предположить, что все без исключения будут задействованы, то нужно иметь силы, превосходящие вдвое. - Это же сотня человек, - с сомнением в голосе сказала Мина. – Впрочем, Шнейдер наверняка считает на тех же счетах. Что если мы намеренно подкинем ему неверную информацию, вроде того, что на поиски отправятся два-три человека? - Можно, - согласился Антуан, - но я бы не полагался на такой финт. Шнейдер может не поверить, может подстраховаться и выслать всю свою гвардию. Нет, лучше пусть Дьеш потихоньку наберет людей понадежнее и сядет в засаде. Главное, чтобы Шнейдер не изменил своим обычным бандитским приемам. - С чего это он им будет изменять? Он до сих пор разбойничал от души и никто ему не прищемил хвост. А чем дольше пьешь из сосуда власти, тем сильнее ее хмель. Он не позволит какому-то парижскому крючкотвору диктовать себе условия. - И все же он умен, а риск велик, - заметил Сен-Жюст. – Он не может не понимать, что лишившись официального статуса, Пропаганда автоматически становится обычной бандой и любое насилие с ее стороны будет воспринято как вооруженное нападение. - И все же Шнейдер – авантюрист. А знаешь, что отличает авантюриста от обычного человека? Уверенность, что его не сможет привлечь к ответу никто. ----- Конечно, «на деле» они Шнейдера не взяли, не стал бы такой человек сам участвовать в сомнительном мероприятии. Но Сен-Жюст оказался прав, позаботившись о численном превосходстве. И хотя далеко не всем солдатам нашлось дело при аресте возле обсерватории, зато они задержали всех до одного членов уже распущеной Пропаганды, включая тех, кто мирно спал по домам. Их бывшего главаря также выволокли из постели, не дав даже толком одеться. Пользуясь общим ажиотажем, Антуан даже разрешил немного помять противника, решив, что тому не помешает, и уж он-то заслужил. Когда конвой ввел арестованного, вид у того был такой потрепанный, что Мина злорадно усмехнулась. Очевидно, много у кого был зуб на бывшего клирика. - Сядьте, - приказала она. Шнейдер исподлобья глянул на фигуру за столом и на лице его отразилось некоторое удивление – тот, кого он принимал за рядового секретаря, кажется в действительности обладал более высоким рангом. Конвойные, заметив, что арестованный не торопится, помогли ему присесть. - На каком основании меня задержали? – нагло спросил Шнейдер. - На основании того, что сегодня ночью вашими людьми было совершено нападение на отряд жандармов при исполнении. - Я к этому непричастен, - ответил арестованный. – Если они и натворили что, то без моего ведома. - Это ложь, - спокойно возразила Мина. – Некоторые из них уже дали показания, что по вашему приказу они должны были с боем отнять у стражи некую вещь. Не скажете какую? - Не скажу, - глумливо улыбнулся тот. - Буду гадать, - покладисто ответила она. – Не эту? И она вытащила из кармана запаянный сосуд со сморщенным куском человеческой плоти, некогда принадлежавшим скандальной королеве Франции. Лицо Шнейдера исказила ярость. Неизвестно, что побудило его поступить так, как он поступил, но выдержка изменила ему. Он сделал резкий рывок вперед, вытягивая руку, стремясь выхватить сосуд, который Мина все еще держала на весу. Реакция у Мины была поистине стремительной, было у нее такое свойство. Она не могла похвалиться точностью, до Хоукая ей было как до Китая раком, однако скорость почти всегда компенсировала недостаток меткости и обескураживала противника или позволяла отступить на безопасное расстояние. Конечно, момент неожиданности исключить было нельзя, но сейчас она была настороже, поэтому еще только заметив импульс, движущий телом арестованного, она отпрянула, не позволяя завладеть сосудом. И все же это произошло настолько молниеносно, что даже стража спохватилась уже после того, как стало собственно не нужно. - Значит эту, - удовлетворенно констатировала она, глядя, как Шнейдера водворяют на место. – На что она вам? Искаженное злобой лицо Евлогия выражало скорее желание свернуть ей шею, чем отвечать. ----- - Чует мое сердце – не захочет Шнейдер откровенничать, - сказал Антуан. - А разве нам интересно, чего он хочет? – небрежно ответила Мина. – Мы сделаем ему предложение, от которого он не сможет отказаться. - И что же мы ему предложим? – легендарную формулу дона Корлеоне он, конечно же, знать не мог. - Жизнь мы ему предложим, - с выражением капитана Очевидность сказала Мина. – Его трижды никчемную жизнь. Думаешь, откажется? Сен-Жюст промолчал, но посмотрел на нее недоверчиво. - А что это вы на меня так уставились, гражданин комиссар? – полюбопытствовала она. - Я иногда забываю, что ты… не такая. - Как кто? – уточнила Мина. - Как все, - уклончиво отозвался Антуан. – Ты рассуждаешь так бесстрастно. - Я пытаюсь найти решение, - вступилась за себя Мина. – Что тут «не такого»? - Да ничего, конечно, - замялся комиссар. – И наверняка я и сам поступил бы также. Просто мне не доводилось прежде встречать таких хладнокровных и расчетливых женщин. «Это ты, зайка, не бывал на родительских собраниях,» - про себя воскликнула его напарница, а вслух пробурчала: - О том, что я женщина, ты было дело - вспоминал раз в квартал. Ты не части, а то я пугаюсь. ----- - Я ничего не скажу вам, - сквозь зубы процедил Шнейдер. - Жаль, - притворно огорчилась Мина. – Играть в «угадайку» занимательно, но очень долго. Где сейчас Джеймс Рис? Шнейдер усмехнулся. - Ну вот видите, если бы это имя вам ни о чем не говорило, то вы спросили бы кто это. Так работает человеческая психика. Значит об этом господине вы слышали. Евлогий, поняв, что облажался, принял насмешливое выражение. - Ничего у вас не выйдет, - сказал он. – Как, интересно, вы заставите меня говорить? - Очень надо, - Мина легла грудью на стол и глядя в глаза Шнейдеру, зловеще улыбнулась. – Вы имеете право молчать и выбрать способ, как умереть. А мы имеем право не удовлетворить ваше пожелание. Шнейдер, если вы надеетесь, что вас быстро расстреляют, то напрасно. - Медленно расстреливать будете? – криво усмехнулся тот. - Сдайте мне Риса и вас не казнят, - лицо Мины стало серьезным. – Я знаю, что он замешан в этом деле. - Я вам не верю, - прищурился Шнейдер. - Будете сотрудничать – вас публично накажут и отправят под стражей в Париж. Буква закона будет соблюдена, а там Эбер вызволит вас, мы не станем препятствовать. - А если не вызволит? Мина потрясла сосудом с сердцем. - Вот – залог, который выкупит вас. Эберу и не снились деньги, которые он получит за это сердце. ----- - Посидит в тюрьме, а о реликвии пока официально сообщать не будем, - загибал пальцы Антуан. – Эберу ее передадим тайно, для верности приставим соглядатаев, надо же узнать, по каким каналам он будет ее передавать австрийцам. А деньги конфискуем, когда уберем самого Эбера. Республика нуждается в ликвидных финансах. - А Шнейдер? – напомнила Мина. - Да пес с ним, - отмахнулся Сен-Жюст. – Если Эбер не будет заниматься его судьбой, то нам и подавно ни к чему. - Тогда лучше еще пару дней подержим здесь в камере, - предложила Мина. – Не отправляй его сразу. Иначе придется и склянку посылать, а она мне еще нужна. - Зачем? - Как зачем? – удивилась Мина. – Ведь если Рис охотится за сердцем, значит оно нам понадобится, чтобы взять его на живца. - Какого еще живца! – Сен-Жюст сделал страшные глаза. – Даже не думай, Риса ты ловить не будешь. Ноздри Мины раздулись от возмущения, но Антуан не дрогнул. - Ты забыла, что сделал этот человек в вашу последнюю встречу? Думаешь, он повторит ту же ошибку и оставит тебя в живых? Мина, я не могу всегда быть рядом, чтобы защитить тебя. - Я знаю его в лицо, ты – нет, - упрямо возразила Мина. – И никто не знает из тех, кому можно доверять. Джеймс Рис хитер как черт, он уйдет и можно будет начинать все с начала. - Это слишком большой риск, - не сдавался Сен-Жюст. – Недопустимый. - Луи… - А кроме того, - многозначительно поднял он палец, - у тебя здесь никаких полномочий нет, так что расслабься. На подобное свинство даже ответить нечего было, не говоря уж о том, что у Мины дар речи пропал от такого удара ниже пояса. В тот же вечер она написала Бареру.