Дожить до термидора

Барер ответил ей незамедлительно. «Если мое слово хоть что-то значит для тебя, — писал он, — не искушай судьбу в погоне за де Батцем. Впрочем, я уверен, что ты все равно поступишь по-своему, посему прилагаю документы, которые ты просишь». Мина хмыкнула. В характере Барера был один неоспоримый плюс — он умел смиряться с неизбежным. А вот у Сен-Жюста с этим имелись явные проблемы. При том, что он-то уж наверняка знал, что никакими силами невозможно заставить упрямую Мину добровольно отказаться от задуманного, но все же губы его недовольно сжались в одну узкую линию, когда та помахала перед его носом документами, дававшими ей полномочия комиссара Конвента наравне с ним самим. — Я всерьез подумываю не изъять ли у тебя всю одежду, включая исподнее, чтобы ты наконец сидела на одном месте, — раздраженно сказал он. — Ты же понимаешь, что я завернусь в простыню, но поеду, — хитро улыбаясь заметила Мина. — Так, — кивнул Антуан. — Значит, простыню тоже в список внесем. — Как скажешь, — подзуживала Мина. — Могу и без нее. Сен-Жюст скрипнул зубами. Нет, он ни на минуту не пожалел, что взял ее с собой. Сотрудничество оказалось плодотворным, спору нет, но, несмотря на ощутимые выгоды, гармонией в их тандеме и не пахло. Мина все так же отказывалась признать его главенство, и это доводило комиссара до белого каления. И все же он попытался восстановить субординацию. — Поедет Дьеш, — не терпящим возражений тоном заявил он. — Ты будешь сопровождать его для страховки, чтобы не обознался, и тебя никто, повторяю — НИКТО не должен видеть. Мина страдальчески замычала. Терки между ними возникали постоянно. Антуан с буквально математической точностью оценивал ресурсы и шансы и решительно не желал рисковать, если процент риска хоть немного превышал его допустимую норму. Мина же по натуре была куда более авантюрна, что потенциально могло принести существенно большую выгоду, однако, в то же время повышало процент риска. Антуан при этом упирался всеми четырьмя, и сдвинуть его с его позиций не представлялось возможным. Не далее как позавчера она предложила свой план по задержанию барона. — Нет, это никуда не годится, — отрицательно покачал головой Сен-Жюст. — Это колоссальный риск. Да, риск был велик, зато какая перспектива! По плану Шнейдер, которому волей-неволей пришлось сотрудничать, должен был связаться с де Батцем и сообщить, что затея провалилась и революционеры сами повезут королевскую реликвию. Только не к австрийскому двору, а ни много, ни мало — в Швецию, графу Ферзену, в расчете не на деньги, нет — на союзничество против антифранцузской коалиции. Предполагалось, что посыльные пересекут Австрию по намеченной трассе, где будут размещены французские дозорные. Если работать осторожно и задействовать надежных людей, то есть шанс поймать де Батца на любом из этапов. Это как минимум. — Можно даже использовать фальшивку, — предложила она, — де Батц — игрок, он азартен и верит себе, он не захочет упустить шанс. Но знает он не все, поэтому настоящий сосуд с медальоном лучше приберечь. И Ферзен будет без ума от радости, но это уже программа-максимум. — Насчет программы-максимум подумаем, а вот первая часть ни к черту, — возразил Антуан. — Траса слишком растянута, мы не сможем действовать на чужой территории незамеченными, а это означает риск оставить пробелы и де Батц устранит тебя на любом из них. Кроме того, он знает, кто ты — и сразу поймет, что его надули. Нет, не годится. Мина сделала выразительный жест, всем видом выражая «Отвергаешь? Предлагай!» Антуан сложил ладони лодочкой, прижал к губам и задумался. — А что, если попробовать наоборот? — наконец заговорил он. — Мы по-прежнему задействуем Шнейдера, но в послании барону тот напишет, что тайник удалось обнаружить и курьер доставит его в условленное место. Если де Батц действительно заинтересован, он будет там и взять его не составит труда. Предложение Сен-Жюста было хоть и тусклым по сравнению с планом Мины, но нельзя не признать — более прагматичным, а главное — его было гораздо проще реализовать. Мина вздохнула, понимая, что бой она проиграла, и нужно беречь силы для новой битвы — за участие в операции. Впрочем, позавчера у нее документов было как у кота Матроскина — усы и хвост, поэтому она так обрадовалась, когда обнаружила приложенные Бертраном бумаги. Антуан ее радости не разделял, кроме того, его неприятно царапнуло то, что Мина обратилась за помощью к Бареру. Конечно, она вроде как отказала тому, но женщины, как крепости — имеют свойство сдаваться терпеливым, и, зная своего коллегу, Антуан мог поклясться, что тот не потерял надежды. И, да, он сам решил не переводить отношения с Миной в новое качество, но мысль о том, что другой может оказаться на его месте тоже причиняла дискомфорт. Он сейчас очень напоминал собаку на сене, когда «ни сам не ам, ни другим не дам», но признаваться себе в этом не хотелось, тем более, когда есть такое шикарное оправдание — ему некогда заниматься глупостями, у него полно работы! — Твой Дьеш — алкаш, — прервала поток его сознания Мина. — Он может подвести в решающий момент. — А поедет он с тобой или без тебя, будет зависеть от того, как сильно ты будешь меня бесить, — многозначительно сказал Сен-Жюст. И, собственно, на этом можно было заканчивать обсуждение, поскольку пытаться переубедить Сен-Жюста — все равно, что играть в футбол атлетической гирей. В целом мире существовал лишь один человек, который имел на него влияние достаточное, чтобы заставить изменить принятое решение. И это точно была не Мина! В Карлсруэ они с Дьешем прибыли затемно, впрочем, это было сделано намеренно, ведь темнота испокон веков идет рука об руку с авантюрами всех мастей. Иными словами, в потемках взять де Батца казалось проще. Оба были вооружены, к экипажу пристегнули верховую лошадь на случай, если придется разделиться. Третий участник операции — надежный человек, выбранный генералом, — остался на козлах, изображая кучера и дожидаясь знака. Дьеш и Мина вошли в гостиницу «Корона Австрии»*, первый сразу же устремился к стойке регистрации постояльцев, а вторая, натянув до ушей ворот плаща, остановилась на безопасном расстоянии от него, так, впрочем, чтобы все слышать. — Скажите, — разухабисто по-немецки спросил Дьеш администратора, — не остановился ли у вас его сиятельство барон де Батц? У меня для него послание. — Его сиятельство выехал сегодня утром, — ответил администратор. — Однако, велел передать спрашивающему его вот это. И мужчина протянул посетителю запечатанный конверт. Генерал поблагодарил и направился к выходу. Мина тенью скользнула за ним. На улице, стоя под фонарем, они распечатали письмо. На бумаге размашистым почерком было выведено: «Хайльбронн, гостиница «Астра» — Это же миль пятьдесят, — прикинул Дьеш. — Зачем ему понадобилось менять место? — задумалась Мина. — Может, он подозревает «хвост»? Как бы то ни было, они тут же направились по указанному адресу. Хайльбронн оказался крупнее Карлсруэ и гостиницу они нашли не сразу. Уже ночью они добрались до места и, получив от хозяина ответ, что господин барон действительно остановился у них, выдохнули с облегчением. Правда, сей момент встретиться с их сиятельством не удалось — барон спал — и хозяин категорически отказался беспокоить гостя. Оставалось дожидаться утра. Впрочем, все трое были так утомлены дорогой, что повалились на кровати в снятом номере, не раздеваясь, наказав хозяину разбудить их, как только встанет господин барон. Утром выяснилось, что барон куда-то отлучился, очевидно, ненадолго. Ненадолго плавно перетекло в долго, уже давно миновал обед, а он все не возвращался — и Мина изнывала от нетерпения и бездействия. Не лучшим образом чувствовал себя и Дьеш, которому страсть как хотелось приложиться к бутылке, но после напутственной речи Сен-Жюста не хватало на это храбрости. — Генерал, — сверля Дьеша тяжелым взглядом, говорил Антуан за неделю до их отъезда. — Я доверяю вам то, что не доверил бы никому. Глядите в оба и глаз не спускайте со своей спутницы. Если хоть один волос упадет с ее головы, я собственными руками пристрелю вас как собаку. Вы меня поняли? — Понял, гражданин комиссар, — кивнул Дьеш. — Только езжали бы вы сами, а то с этой вашей… мне, боюсь, не совладать. — Не могу, — с досадой ответил Сен-Жюст. — При предыдущих атаках мы потеряли Саарбрюкен, границу нужно восстановить, иначе интервенция неизбежна. Наступление через два дня, а оставить армию на Пишегрю рискованно. Мне с трудом удалось уговорить его забрать прошение об отставке, но положиться на его командование нельзя. Вам придется действовать самостоятельно. Видя, что Дьеш колеблется, Антуан попытался подбодрить его: — Ну же, генерал! Неужто такой бравый вояка не сладит с одной женщиной? — Разве ж это женщина? — буркнул генерал. — Это ж сатана! И Антуану не осталось ничего другого, кроме как согласно вздохнуть. Размышления Дьеша прервал стук в дверь. Открыв, он обнаружил стоявшего на пороге оборванца, который протягивал ему записку. — От его сиятельства, — прохлюпал носом оборванец и, прежде чем Мина успела подойти, задал стрекача. В записке они обнаружили новый адрес: «Хайдельберг, гостиница «Георг IV». Мина и Дьеш озадаченно переглянулись. — Едем, — мрачно скомандовала она. В Хейдельберге история повторилась снова, но на этот раз барон исчез всего за какой-то час перед их приездом. — Что происходит? — недоуменно спросил Дьеш. — Он играет с нами, — уверенно сказала Мина. — Барон знает, что это блеф. Кто-то информирует его, вот только кто? Вы уверены в вашем человеке? — Как в самом себе. Она покачала головой и повернулась к стойке. — Скажите, не оставил ли господин барон письма для нас? — Ну как же, оставил, — администратор порылся на полке и подал Мине конверт. — Очень сожалел, что ему пришлось так спешно покинуть город. На сей раз письмо звало преследователей в Маннхайм, «Кантерлот». — И что теперь? — Дьеш поглядел на нее вопросительно. — Ничего, — ответила Мина, складывая письмо. — Там его тоже не будет. Возвращайтесь в Страсбург, дальше гоняться за призраком бессмысленно. — А вы куда? — Наведаюсь в Маннхайм. — Э нет, — воспротивился Дьеш. — Сен-Жюст с меня шкуру сдерет, когда узнает, что я вас без присмотра оставил. — Генерал, — строго одернула его Мина, — мне кажется, вы забываете, что я тоже обладаю комиссарскими полномочиями, а значит, могу самостоятельно принимать решения, и благословение Сен-Жюста мне не требуется. Выполняйте приказ! — Слушаюсь! — вытянулся по струнке Дьеш. В Маннхайме она нашла маленькую гостиницу под вывеской «Кантерлот». Хозяин, даже не дождавшись вопроса, направил ее в номер на втором этаже. Она не повела и бровью, но внутренне все же сжалась, завидев в конце коридора слегка приоткрытую дверь. А что если ее прогноз не верен? Что если она ошиблась и де Батц действительно ожидает в номере? Она одна, как она собирается с ним справиться? Пистолет у нее есть, но стреляет она неважно, а в контактном противоборстве ей и вовсе не победить. Однако, отступать было некуда, и с замирающим сердцем Мина толкнула дверь. Номер пустовал. Мина быстро пробежала взглядом по всем углам, но постояльца действительно нигде не было, хотя все в комнате свидетельствовало о том, что еще недавно здесь находился человек. На столе лежала раскрытая книга, страница была отделена закладкой, словно хозяин рассчитывал вскоре продолжить начатое чтение. Рядом с книгой стояла чашка кофе, еще горячего, значит барон ушел самое большее минут пятнадцать назад, словно знал, когда за ним явятся. Мина перевернула книгу. Это было сочинение Томаса Мэлори «Смерть Артура» на английском языке. На заложенной странице красным карандашом было отчерчено: «— Прощай, Изольда, любовь моя! Знай: если понадобится тебе моя помощь или просто захочешь ты меня увидеть — разумно ли, безумно ли будет твое желание,— но по первому зову моей королевы прибуду я в Корнуолл.»** Тристан и Изольда! Нет, это не случайность! В памяти Мины отчетливо всплыл вечер знакомства с Джеймсом Рисом в Лондоне. «Тристан и Изольда не были предназначены друг другу…» Значит это Джеймс, он знает, что она преследует его и смеется над ней. Но откуда? Кто мог ему сказать? Не тратя времени на дальнейшие поиски, Мина рванула в Страсбург. Сен-Жюст был прав, когда настаивал на наступлении. Стараниями Оша французы потеряли завоеванную линию фронта и прифронтовая территория буквально кишела патрулями. Передвигаться по ту сторону фронта приходилось постоянно оглядываясь. Повернув на Кайзерслаутерн, Мина заметила, что дорога освободилась, а значит наступление прошло успешно. Она пришпорила коня. Влетев в здание жандармерии, она первым делом кинулась разыскивать Дьеша. Увидев ее, тот с облегчением выдохнул: — Слава богу — целая! — Генерал, — запыхавшимся голосом спросила Мина. — Шнейдер все еще содержится под стражей? — Нет, — ответил Дьеш. — Вернее, да, но не здесь. Гражданин комиссар велел отправить его в Париж. Не хотел рисковать, что в его отсутствие кто-нибудь из подельников попытается освободить заключенного. — Черт, — с досадой выругалась она. — Где он? — Сен-Жюст? — уточнил генерал. — Наверняка в ставке командования. В Страсбург он не возвращался. Мина рыкнула. До Саарбрюкена через Казерслаутерн было рукой подать, а теперь придется возвращаться. Впрочем, нет, в ставку она не поедет, ни к чему. Если Шнейдера повезли в Париж, значит ей тоже нужно ехать в столицу и ничего другого Антуан ей не посоветует. — Я еду в Париж, — сказала она Дьешу. — Пошлите гонца в ставку, уведомьте гражданина комиссара. Пока готовился экипаж, она, наскоро покидав вещи в чемодан, задумалась. Стало быть Джеймс Рис и есть тот самый мифический барон де Батц. Собственно, ее не удивило это открытие. Но откуда он мог узнать о том, что Мина идет по его следу? Самое простое объяснение — ему рассказал Шнейдер. И то, что внешне Евлогий ничем не проявлял своей осведомленности, еще ничего не значит, человек он способный, хитрый, мог притворяться. А вот кто осведомил Шнейдера? Кто знал о том, что Мина представляет из себя? Кто был в курсе того, чем она занимается? Круг подозреваемых на самом деле не пестрел разнообразием — гендерную принадлежность Мины тщательно охраняли. Знал правду Сен-Жюст, знал Дьеш, но оба при посторонних обращались к ней подчеркнуто официально и в мужском роде. Сама она играла свою роль на совесть, не позволяя себе глупостей, которые могли бы ее выдать. Для всех она была пусть молодым и миловидным, но мужчиной; в безусых, скороспелых революционерах не было недостатка в нынешней Франции и молодые дети молодой республики никого не повергали в изумление. В себе, таким образом, она была уверена. Тогда кто? Мысль о том, что ее тайну мог выдать Сен-Жюст она отмела как бредовую. Если бы речь шла о ком-то другом, она бы попыталась прикинуть зачем, с какой целью, но тут даже думать было дико. Сен-Жюст и иностранный шпион — более удаленных полюсов и представить себе нельзя! А что Дьеш? Он ведь одно время поддерживал Пропаганду, да и по пьяни мог проболтаться, очень уж он слаб на это дело. Может, сболтнул кому-то из банды Шнейдера, правда тогда бы пикантная подробность вылезла наружу в ином масштабе, но это несущественно, да и Шнейдер мог велеть помалкивать. Мог Дьеш раскрыть ее инкогнито? Мог! — Генерал, — обратилась она к офицеру, когда тот появился на пороге с вестью о том, что экипаж готов. — Вы кому-нибудь рассказывали, что я — женщина? — Нет, — ответил он. — Дьеш, — Мина строго глянула ему в глаза. — Подумайте хорошенько, может спьяну кому-то сказали? — Никому, — решительно сказал он. — Гражданин комиссар строжайше предупредил. Дьеш хоть и был в высоком чине, но совершенно не умел хитрить, притворяться и при всех своих недостатках был человеком совершенно честным. Он не изменился в лице, не дрогнул, не покраснел. Под суровым взглядом Мины он остался совершенно спокоен. Мина отвела взгляд — значит это не Дьеш. А кто? — Есть вести из ставки? — спросила она. — Да, — ответил генерал. — Сен-Жюста в Саарбрюкене нет. Его срочно вызвали в Париж, он уехал два дня назад. — Хорошо, — кивнула Мина. — Я выезжаю немедленно. Трясясь в неудобном экипаже, она снова погрузилась в раздумья. Кто еще?