Дожить до термидора

Ладно, подумала Мина, могло быть и хуже. Если бы Кристина оказалась жива, то торчать ей тут до морковкина заговенья, силясь разобраться, что происходит и замышляется. Сейчас по крайней мере было понятно, что вся эта махинация вокруг королевского имени — не что иное, как блеф. Крупный такой, размашистый блеф, совершенно в стиле Джеймса Риса, которому мелочность не по нутру. И Дантон не в курсе, что его водят за нос, принимая во внимание, с какой легкостью он расставался с крупными суммами ради своей будущей жены. А еще совершенно очевидно, что у Риса есть подельники, такое ведь не провернуть в одиночку, а тут еще эта женщина, назвавшаяся именем самой Мины. Несомненно, она связана с Джеймсом и действует по его указке, но кто она? Первым на ум пришло имя Александрии, которая так и не вернулась во Францию и вполне могла оказывать содействие предмету своего обожания. Конечно, женщины, «возымевшие любление»* и не на такие гадости способны, но все же, за что? Что Мина ей сделала? А если не Александрия, то кто была та женщина? И женщина ли? Настоятельница сказала, что лицо посетительницы было скрыто. Что если под вуалью скрывалась не миловидная женщина, а неуловимый лже-барон? Мина на секунду представила себе Джеймса в женском платье, хотя это было почти невероятно, слишком уж выражено-маскулинной была фигура ирландца. Женщина, проводящая свой досуг в компании ладно скроенного изображения Спасителя, наверняка бы зацепилась глазом за такую подробность. Или не зацепилась? Мина потерла лоб. — Скажите, князь, — обратилась она к спутнику, не мешавшему до сей поры ее размышлениям. — Допустим, что вы азартны и склонны к риску. У вас есть неприятель, которого вы с удовольствием дразните и до сих пор вам это сходило с рук, но в какой-то момент ставки в игре сильно повысились. Вы позволили бы себе шалость, которая могла бы поставить под удар успех замышляемого вами дела? — Мой ответ — нет, — Кауниц серьезно посмотрел на нее. — Не в обиду будь вам сказано, но вы — неравноценная замена высокой ставке, при всех ваших достоинствах. Справедливости ради — ни один человек не будет такой заменой. И степень моей авантюрности тут ни при чем. Поэтому истории о войнах ради прекрасной дамы и всяких Еленах Троянских давайте оставим романистам, — увидев, как сморщился ее нос, он добавил. — Обидно это слышать? — Признаться, да! Уж лучше бы соврали. — Не лучше, — невозмутимо отозвался князь. — Уж во всяком случае не для вас. Мина выглянула в окошко — они приближались к Регентсплатц. — Неважно, — буркнула она. — Я сегодня же еду во Францию. Мой сопровождающий ждет на постоялом дворе в двух кварталах от вашего особняка, пошлите кучера предупредить его об отъезде. — А как я получу мои документы? — Я пошлю вам инструкции когда пересеку границу. На случай, чтобы вам не вздумалось преследовать меня на вашей территории, — она всмотрелась в темноту, отодвинув шторку. — Вы ожидаете посетителя? — О чем вы? — удивился Кауниц в свою очередь глянув в окошко. — Это скорее к вам. Кони лихо остановились перед крыльцом, князь вышел из кареты, галантно подавая спутнице руку. — Госпожа графиня, — окликнул Мину радостный голос. — Я уже было отчаялся, что не дождусь вас. Мина подняла глаза. Перед ней, сияя, словно начищенный пятак стоял Карел фон Аренсберг. — Полковник, — присела Мина в реверансе. — Не ожидала увидеть вас здесь в столь неподходящий час. Что вам угодно? — Как? — изумился офицер. — Разве вы забыли свое обещание быть на Пасхальном балу? — Ну что вы, разумеется, нет, — улыбнулась Мина, внутренне чертыхаясь. — Но ведь бал сегодня, — подсказал тот. — Боюсь, это моя вина, полковник, — вмешался Кауниц. — Я так замотал голову графине своими скучными разговорами, что она и забыла о празднике. Мина быстро глянула на князя, в светлых глазах которого плясали чертики. — Так как же? — полковник с надеждой посмотрел на даму своего сердца. — Позвольте мне переодеться, — проворковала Мина. — Поезжайте вперед, сударь. Я вскоре прибуду за вами. — И впрямь, господин полковник, — подхватил инициативу князь. — Обещаю, я доставлю нашу дорогую графиню как раз к первому танцу. Раскланявшись, Мина и Кауниц вошли в дом. — Придется все-таки чуть задержаться, — ехидно заметил князь. — Черта с два, — процедила Мина. — Соберу только самое нужное и улизну, когда Аренсберг уедет. — А я вам голову даю на отсечение, что никуда он не поедет и будет ждать, пока мы не выйдем, — усмехнулся Кауниц. — Австрийские офицеры не сдают позиций. — Тем хуже для него, — пожала плечами Мина. — Пошлите за моим человеком, пусть оседлает мне коня. И пришлите ко мне свою кухарку. Посмотрим, какие она отъела бока на ваших харчах. Полчаса спустя Мина вышла из своей комнаты переодетая в мужское. В одной руке она сжимала дорожную сумку, в другой — коробку с печатями. Следом за ней семенила кухарка. — Не уверена, что это лучший выбор для бала, — заявила она Кауницу, удивленно разглядывавшему ее фигуру. — Но это платье мне нравилось меньше всего, так что не жалко. Да не топайте так, сударыня, вы же не белье в кадке месите. Ступайте грациознее. Бедная кухарка изо всех сил старалась ступать грациозней, но получалось не очень убедительно. Мина сокрушенно покачала головой. — Ничего, — сказала она. — Вам необязательно вытаскивать ее из кареты. Под шляпой и плащом Аренсберг не заметит подмены. Я поеду верхом и покину вас на заставе. — Бумаги, — напомнил князь. — Письмо от меня будет подписано именем Андре Ришбур, — сказала Мина. — Если меня не подстрелит ночной дозор, то к утру я буду у границы и пошлю вам депешу с координатами. — Я буду молиться за вашу безопасность, — иронично пообещал Кауниц. Мина хмыкнула, губы ее растянулись в кривой улыбке, больше похожей на волчий оскал, ноздри раздулись — она ни минуты не боялась, ни секунды не сомневалась. Глядя на нее Кауниц тоже невольно усмехнулся. — Удивительная вы женщина, — сказал он. — Хотел бы я быть на месте того, ради кого вы стараетесь. — Вы хоть представляете, сколько народу не прошло фейс-контроль на это место? — деловито ответила она, высыпая печати в камин, где горел огонь. Дерево, объятое пламенем затрещало, запахло паленым. — Но хватит разговоров. Долгие проводы — лишние слезы! Пора! — С богом, — кивнул князь и подал руку кухарке. — Идемте, сударыня. Сегодня вам предстоит быть вдвойне самозванкой. Аренсберг действительно дожидался их выхода. Мина помогла кутающейся в плащ служанке забраться в карету, а сама, пониже надвинув шляпу, взобралась на Драко. Компания тронулась с места, карета Аренсберга за ними. У ближайшей заставы Мина пропустила экипаж полковника и, пользуясь тем, что ее маневр остался незамеченным, повернула на тракт, ведущий вон из города. В ночное время тракт был совершенно пуст и она пустила коня во весь опор. Драко, застоявшийся в стойле, летел, словно на крыльях, радуясь возможности размять ноги. Мина поразилась, каким темпом умело передвигаться это неказистое с виду животное. Видно права была старая цыганка — от любой погони уйдет, самая воровская лошадка! У подобного темпа были и свои минусы — чтобы не вывалиться из седла Мине пришлось сосредоточиться на процессе езды и ничего другого по совместительству делать не удавалось, а ведь ей нужно было обдумать, что делать дальше. Впрочем, у нее будет время подумать, когда она остановится на ночлег по ту сторону границы, а сейчас главное — добраться. Она так и скакала бы всю ночь напролет, но капризная апрельская погода решила все за нее — ни с того ни с сего начал накрапывать дождь. Запасной одежды у Мины не было. Промокнуть означало неминуемо подхватить воспаление легких или что-нибудь не менее волнующее. Поэтому, решив не ждать милостей от судьбы, Мина повернула к первому же постоялому двору. Ей повезло — хозяин снарядил слугу дабы тот доставил его сиятельству записку, написанную молодым иностранцем, хотя, честно говоря, искушение ничего никуда не посылать было велико. И сам Кауниц вполне возможно именно так бы и поступил, но, в конце концов, он помог ей, пусть и недобровольно, и она не станет уподобляться низости, она сдержит данное обещание. А вот с ночлегом обстояло хуже. Все комнаты оказались заняты и Мине не осталось ничего другого, кроме как взять одеяло и устроиться в конюшне, на стоге сена, невдалеке от пофыркивающего Драко. Проснулась она когда взошло солнце и, наскоро позавтракав, продолжила свой путь, в очередной раз изумляясь резвости своего коня, который не хуже чем Конек-горбунок в сказке «верст сто тысяч отмахал и нигде не отдыхал». В Париж она добралась во второй половине дня и направилась прямиком во Дворец Равенства. Хотя рабочий день еще не закончился, в канцелярии не было ни души кроме старого Вадье, который мельком поглядел на вошедшего. — Вернулся кот— колоброд, — проворчал он недовольно, но без прежней агрессии. — Где тебя носило только? — Я по поручению, — отмазалась Мина. — Да знаю, Сен-Жюст мне говорил, — отмахнулся старый гасконец. — Хорошие у тебя друзья, Ришбур. Только ты не очень задирай нос, а то чем выше вскарабкаешься, тем больнее падать. — Это вы о чем, гражданин? — недоверчиво спросила Мина. — Да ни о чем. Прописные истины тебе сообщаю, — выкрутился Вадье. — Ааа, — протянула Мина. — А где все? — Работают, — ответил он. — Кому-то нужно же. Мина плюхнулась на стул. — Ты тоже давай, вливайся в процесс, — продолжал Вадье. — Пока тебя не было, архив никто не трогал. Не хотели тебе там все перепутать. — Ну да, ну да, — рассеянно отозвалась она, наваливаясь на стол и подпирая рукой щеку. — А чего расселся тогда? — пожал плечами гасконец, удивленно глядя на глупо улыбающегося подчиненного. — Эй, да ты меня слышишь вообще? Что с тобой? — Сегодня по дороге я встретил девушку, — с чувством произнесла Мина. — Она была прекрасна как мечта. Нет! Еще прекрасней. Она была настоящая, живая… — Ох ты, — хмыкнул Вадье. — Да ты никак влюбился! И кто же она? Мина помрачнела. — Она замужем, — сказала. — Я спросил ее имя, и она назвалась Луиза Дантон. Старый Вадье присвистнул. — Ну, тогда плохо твое дело, парень. Не тягаться такому сосунку, как ты, с великим трибуном. — Это несправедливо, — Мина закинула голову назад, закрывая глаза. — Такое небесное создание и такой грубый мужлан! О, Луиза! Что у них может быть общего? — Дети могут быть общие, — подначил незадачливого влюбленного старик. Ответом ему был гневный взгляд, который, впрочем, только повеселил ехидного гасконца. — Как эти двое, такие разные, вообще могли сойтись? — А друзья на что? — сказал Вадье. — Это же Демулен сосватал Дантону такую красавицу. — Демулен? — Конечно, ты не знал разве? Они же родня, вот он и пристроил девчонку другу под бочок. — Камил Демулен в родстве с семьей Луизы? — удивилась Мина. — Какая-то там седьмая вода на киселе, — объяснял словоохотливый Вадье. — Папаша Жели был в свое время большой шишкой и помог устроить маленького Камила в колледж. Долг платежом красен, а чем Дантон плохая партия? Мина задумалась. Теперь ясно, через кого Рис вышел на Дантона. Ведь Демулен был поручителем липового банкира Вальтера Шпасса. Интересно, а сам Демулен в курсе того, что его приятели затевают? А если в курсе, то какова его роль в деле? — Я не сдамся просто так, — решительно тряхнул головой лже-Ромео. — За такую женщину стоит бороться. — Ты, прежде чем начнешь бороться, переоденься и помойся, — посоветовал Вадье. — В какой канаве ты валялся, что от тебя так разит? — Не в канаве, а в конюшне, — поправила его Мина. — А воняешь, как помойка! — безжалостно резюмировал гасконец. — Как она еще говорить-то с тобой стала? Переодеться был не вопрос, конечно, что Мина незамедлительно и сделала, а вот с мытьем дело обстояло сложнее. Чтобы посетить баню ей нужно было платье. Весь женский гардероб, которым Мина располагала, остался в доме Кауница. Если сопровождающий догадается забрать, то может быть когда-нибудь она его еще увидит, но не факт. Обзаводиться же новым для того, чтобы пойти в баню… ну, примерно в этом направлении и двигался ее отрицательный ответ. А что если одолжить у Элизы? У нее точно найдется платье, которое в данный момент ни к чему, так как мало. Не откажет же она подружке в такой малости! Элиза, конечно, и не думала отказать Мине. Правда, возникла маленькая трудность. — Жаль, что ты раньше не спросила, — посетовала беременная. — Я ведь как раз недавно дала поносить свои платья Анриетте. — Кому? — удивилась Мина. — Сестре Филиппа, — объяснила подруга. — Она сейчас с нами живет. Мина понимающе кивнула. — Вернее, со мной, — ворчливо добавила Элиза. — Мужа моего как всегда домой не зазовешь. — Уверена, он это не нарочно, — вступилась Мина за товарища. — Сейчас все зашиваются. — Он не сегодня-завтра станет отцом и не заметит этого, — упрямо обижалась Элиза. — Но спасибо хоть золовка здесь, а то бы я на стену полезла со скуки. Ей, впрочем, тоже не ахти — молодая девушка, а ни общества, ни развлечений. Раза два в неделю Флорель заглянет, вот и все кавалеры. — Сен-Жюст заходит к вам? — Филипп уверен, что Анриетта ему нравится, — небрежно сказала подруга. И Антуан и Мина настолько тщательно скрывали свой мимолетный роман от посторонних глаз, что даже самые близкие ничего не заподозрили, поэтому бестактность Элизы можно было легко извинить. И все же Мина почувствовала довольно ощутимый укол ревности. — А она ему нравится? — спросила она словно ни в чем ни бывало. — А как это определить? — пожала плечами Элиза. — Относится к ней хорошо, только в случае с Антуаном это еще ничего не значит. С уверенностью можно сказать только одно — если мой муж прав, то бедняжке можно только посочувствовать. Наплачется она из-за него. Да вот и она сама! В гостиную действительно спустилась та, о которой они только что говорили. — С кем ты разговариваешь, сестрица? — спросила она, глядя на Мину. — Я увидела сверху синий редингот и было подумала, что пришел Антуан. — Вовсе нет, — отозвалась ее золовка. — Это наша Мина. Но о ней никому нельзя рассказывать. Мина у нас — шпионка! — Перестань, — отмахнулась шпионка. — И ничего не перестану, — настаивала Элиза, обращаясь к сестре мужа. — Мине поручают всякие важные задания, она постоянно в разъездах. У нее такая интересная жизнь, не то, что у нас с тобой — вечно в четырех стенах. Анриетта скептически пожала плечами. — По-моему дело женщин как раз и заключается в том, чтобы поддерживать порядок в этих четырех стенах, — заметила она. — Чтобы мужчинам было куда возвращаться после бесконечных разъездов. — Вы говорите разумные вещи, гражданка, — иронично похвалила ее Мина. — Уверена, Сен-Жюст пришел бы в восторг от ваших рассуждений. И хотя классик утверждал, что женщина скорей жабу съест, чем назовет другую красавицей, следовало признать, что не только здравый смысл мог привести в восхищение гражданина комиссара. Анриетта Леба была действительно красива, без оговорок и недомолвок, из тех, что сражают с первого взгляда. Это была высокая и стройная восемнадцатилетняя девушка. Лицом она походила на брата, но природа наградила ее более яркими красками, делая образ Анриетты более выразительным. У нее были темные волосы и большие карие глаза под тонкими дугами бровей, изящные классические черты и белая безупречная кожа. Она была куда сдержаннее своей золовки, во взгляде ее нет-нет, да сквозила надменность, порожденная сознанием собственной неотразимости, а очертания алых губ слегка портило выражение высокомерия. С горечью приходилось признать, что Сен-Жюст и Анриетта в некотором смысле были что называется «два сапога пара». До сегодняшнего дня Мине ни разу не приходилось ревновать Антуана. Поклонницы были не в счет, Элиза — счастливо замужем, а Тереза осталась в прошлом. И вот теперь, глядя на статную фигуру Анриетты, она поймала себя на горьком чувстве то ли ревности, то ли зависти. Ведь дыма без огня не бывает, и что если Антуан действительно неравнодушен к сестре друга, вон ведь какая красавица. — Тебе какого цвета? — напомнила ей о цели визита Элиза, поднимаясь. — Все равно, — вздохнула Мина, провожая родственниц взглядом наверх по лестнице. Обе уже совсем поднялись на верхний этаж, как у двери загремел колокольчик. — Будь добра, открой, — крикнула сверху Элиза. — А может вы сами? — задрала голову Мина. — Вечно ты как не дома, — донесся до нее голос подруги. — Это наверняка Филипп. Но это был не Филипп. На пороге стоял Сен-Жюст. И если появление Антуана Мина могла предугадать, то ее нахождение в этом доме стало для молодого человека сюрпризом. От неожиданности он даже забыл с ней поздороваться, замерев на пороге. Мина посторонилась, пропуская его в дом. — Когда ты приехала? — спросил он, справляясь с нахлынувшим волнением. — Часа три назад, — ответила Мина. — Тебя не было на месте. — Я был у Максимилиана, — ответил Сен-Жюст. Мина кивнула, отводя глаза. — Почему ты здесь? — Антуан говорил словно не своим голосом. Прежде, чем она успела ответить, он пожалел, что спросил. Что если она задаст ему тот же самый вопрос? Присутствие Мины в доме Дюпле было объяснимо — зашла навестить подругу, а вот что здесь делает он? Конечно он тоже вправе повидать друга, но Мина ведь знает, что ни Робеспьера, ни Леба сейчас дома нет, и знает, что и Сен-Жюсту это известно лучше, чем кому-либо другому. Впрочем, он не показал вида, что смущен. Зная Мину, он понимал, что она не станет расспрашивать его, она слишком большая гордячка для этого. — Нужно было одолжить кое-что, — неопределенно ответила Мина и словно в подтверждение ее слов с лестницы донесся голос Элизы: — Мы упаковали в коробку серое платье. Но у него белый воротничок и манжеты, это придает ему опрятный вид, — она наконец заметила Антуана. — Здравствуй, Флорель. Ты не знаешь, мой муженек вообще собирается домой однажды? Анриетта, — позвала Элиза. — Он уже здесь. Сверху послышались торопливые шаги. Анриетта, спустившаяся по лестнице, не скрывая своей радости, улыбнулась вновь пришедшему. Антуан весь напрягся и бросил беглый взгляд на Мину, заметив, что она отвернулась, чтобы не видеть происходящего. Хотя по большому счету ничего предосудительного не творилось, он просто пообещал Анриетте показать зал заседаний Конвента, но надо же, чтобы они все сошлись в одном месте именно сегодня. Мина теперь наверняка будет думать, что он увлечен сестрой Филиппа. Хотя, может быть это и к лучшему! — Держи, — Элиза протянула подруге коробку. — Не знаю, пригодится ли оно мне еще, но пока платье твое. Антуан бросил встревоженный взгляд на Анриетту. — Вы ей сказали?.. — начал было он. — Что имя Мины нельзя разглашать? — уточнила Элиза. — Не бойся, я предупредила. — Разве страна не должна знать своих героев? — усмехнулась Анриетта. — Если страна все узнает, герой сразу же перестанет быть удобным инструментом, — ответила Мина. — Не хотела бы я быть инструментом, — с жалостью глянула на нее девушка. — Никто ж не спрашивает, — шутовски пожала плечами Мина. — Вот что, девочки, — наконец пришел в себя Сен-Жюст. — Нам потолковать надо. Вы же не обидитесь, если я украду у вас товарку. — Но.., — обеспокоенно начала было Анриетта, однако Антуан не дал ей докончить. — Попозже, — пообещал он, не уточняя, что именно случится попозже. Он подхватил коробку. — Спасибо, Элиза, — Мина чмокнула подругу в щеку и вышла на улицу вслед за Сен-Жюстом. На улице тот сразу почувствовал себя свободнее. — Рассказывай, — велел он, когда она закрыла за собой дверь. — Может все-таки не на улице? — Мина с сомнением оглянулась. Несмотря на вечерний час народу было еще достаточно, что и понятно — парадокс весны состоит в том, что на улице теплее, чем в домах, не успевающих прогреться в течение дня. — Дойдем ко мне. Там! Они шагали к дому Мины молча. Антуан изредка поглядывал на свою спутницу, но разговор не заводил. Мине тоже не хотелось начинать, чтобы не сказать то, что вертелось на языке, хотя вопрос доставлял ей примерно такой же комфорт, что и сверло по бетону — что у Антуана с Анриеттой? С другой стороны она понимала, что спрашивать не вправе, он ведь ясно дал Мине понять, что никаких романтических отношений с ней не хочет, а значит не ее дело, с кем он их иметь желает. Сен-Жюст ее напряжение чувствовал и природа его была ему понятна, но что он мог поделать? Он столько сил приложил к тому, чтобы убедить Мину в своем к ней безразличии; начать сейчас что-то доказывать и объяснять значит показать, что ему не все равно, что она обо всем этом думает. Заявить, что Анриетта для него что-то значит было бы ложью и хотя, возможно, это был бы тактически верный ход, но в глубине души Антуана шевельнулось опасение — а вдруг Мина поверит? Господи, как же все запутано! Большинство мужчин ненавидит сложности, и он — не исключение. Что бы он сейчас ни сказал — он только все испортит, так что лучше всего просто промолчать. Входную дверь дома как всегда никто не запер. Мина поднялась на второй этаж и с трудом открыла дверь в свою комнату. — Замок барахлит? — поинтересовался Антуан. — Кажется, дверь расселась, — предположила Мина. — Не забудь сказать хозяину, — отозвался Сен-Жюст, закрывая створку, которая действительно была кривовата. — Пусть поправит петли, иначе ты ее скоро не закроешь. — Да без разницы, — вздохнула она. — Красть у меня нечего. Антуан задвинул коробку в угол и сел на единственный в комнате стул. — Рассказывай, что тебе удалось узнать. Мина выложила все как есть. — Все это — игра и обман, — резюмировала она. — Нас водят за нос, как сопливых несмышленышей. Я уже говорила и скажу снова, что Джеймс Рис — ключ к диверсии, его надо найти и устранить, если, конечно, только нам не нравится сам процесс. Но его кто-то прикрывает, иначе чем объяснить то, что он раз за разом ускользает от нас. — А кто? — Да кто угодно, — развела руками Мина. — В том-то и беда, что это кто-то из своих, но пока мы не выйдем на Риса, то не узнаем. Это может быть Дантон, а может Робеспьер. А может Сен-Жюст! — жестко добавила она. Антуан оперся грудью о стол, пристально глядя ей в глаза. — А может ты! — негромко произнес он. — А может я! — кивнула Мина, склоняясь над столом. — Луи, пойми, это тоже часть плана де Батца — заставить нас перегрызть друг другу глотки самостоятельно. Еще немного — и мы начнем подозревать тех, кому должны верить. Да мы уже начали! — Нужно воспользоваться Дантоном как приманкой и выйти на Риса, — заключил Сен- Жюст. — Или Демуленом, — предложила Мина. — Чтобы не вызывать подозрений. — Чертов Демулен, — вздохнул Антуан. — Это все осложняет.