Дожить до термидора

Она чуть не застонала от досады. - Как уехал? Куда опять? - На Самбру, - ответил Барер. – Приехал вестовой - там все плохо. Журдан не может удержать берег, не то, что перейти его. Сен-Жюст был злой как собака, но собрался тут же. Он, кстати, для тебя записку оставил. Мина взяла клочок бумаги. Корявым почерком Сен-Жюст предлагал ей сидеть на попе ровно пока он не вернется. Вот же жжет креативом, матюкнулась про себя она. - В этой республике хоть что-нибудь могут сделать без личного участия Сен-Жюста? – в сердцах бросила Мина. - Ну, могут-не могут, а не хотел бы – не поехал бы, - усмехнулся Бертран. – Ему, судя по всему, нравится быть везде лично. Как, впрочем, и тебе. Если не ошибаюсь, ты тоже куда-то рвешься. Но в отличие от тебя Сен-Жюсту не нужно разрешение. Мина надулась. - Очень смешно, - фыркнула она. - А разве я не прав? - Прав, - признала Мина. - И куда же ты собралась? - Нужно проверить кое-что. - Так в чем проблема – детей оставить не с кем? – пожал плечами Барер. - А Робеспьер? – напомнила ему Мина. - Думаю, у Максимилиана теперь будут другие заботы кроме как следить за тобой. - А это значит что? - А-а, - протянул Бертран. – Так ты не дождалась конца праздника в честь Верховного существа. Кстати, где ты вообще была? Я тебя нигде не видел. - Работа была, - уклончиво ответила она. – И что там случилось? - Сначала все шло прекрасно, Робеспьер купался в лучах славы и, надо отдать Давиду должное – выдумано было здорово, никакой халтуры. Но кое кому показалось, что чествование Верховного существа на поверку оказалось восхвалением одного существа вполне рядового. Вечером, когда процессия возвращалась ко Дворцу, из толпы стал доноситься ропот, Робеспьера стали сравнивать с тиранами, предрекая ему их судьбу. - Сен-Жюст знает об этом? – спросила Мина. - Скорее всего нет, он ушел задолго до этого, - с готовностью ответил Бертран. – Наверняка готовиться к отъезду, он ведь и не собирался задерживаться с возвращением на фронт, это Максимилиан настоял на его присутствии на празднике. А какая разница, знает он или нет? Разница была огромной. Сен-Жюст, знавший о законопроекте, который Максимилиан собирался ввести в действие, ни за что бы не уехал, не будучи уверенным, что праздник прошел успешно и кризис миновал. Теперь, уехав, он практически предоставил поле деятельности уязвленному и напуганному Робеспьеру, и это будет иметь чудовищные последствия для страны, такие, что потерянная Самбра покажется комариным укусом. Его необходимо было поставить в известность. Как бы тяжела ни была ситуация на фронте, в Париже она еще сложнее и понадобится все оставшееся влияние Антуана, чтобы хоть как-то усмирить Робеспьера. Мина вспомнила слова Кауница, сказанные им во время ее пребывания в Вене – Робеспьер безумен, а ярость безумца безгранична. Однако, поехав вслед за Антуаном на фронт, она упустит Симону и ту ниточку, что ведет от нее к кукловоду всего этого водевиля. А этого никак нельзя допустить. Придется послать Сен-Жюсту письмо, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы убедить его вернуться. Барер оказался как всегда прав, утверждая, что никто Антуана волоком на фронт не тащил. Чем больший груз административной работы ложился на плечи Сен-Жюста, чем глубже государственные дела проваливались в трясину интриг, тем труднее ему становилось нести свою ношу. Он не так представлял себе развитие революции. Воодушевленный мечтатель в глубине души рассчитывал встретить на своем пути соратников, озаренных той же идеей, схожей мечтой, а все оказалось иначе. Революция замерла, остались только интриганы, строящие козни под прикрытием красных колпаков. Париж душил его. На фронте все было иначе, там все были честны перед лицом смерти, там было проще распознать своих и чужих, там цель была ясна – со щитом или на щите. И Антуан инстинктивно рвался на фронт, туда, где его действия имели реальные последствия в реальном времени, туда, где не было фальши и при мысли о возвращении в столицу его обуревала тоска. И все же он был слишком разумен, чтобы ставить эмоции превыше дела и именно на это рассчитывала Мина, решившая последовать за Симоной. - Послушай, - сказала она после непродолжительного раздумья. – Ты еще общаешься с Симоной? - С какой? – удивленно поднял брови гасконец. - С какой? – передразнила его Мина. – С той лохудрой, недоделаной вдовой Марата. Или ты потрахиваешь нескольких с тем же именем? Барер нахмурился. - Это было всего один раз и давно, - возразил он. - Неужели ты ее настолько мало впечатлил? – продолжала подзуживать Мина. - А можно без переходов на личности? - Значит все-таки не один раз? Какой же ты все-таки врун! Барер стадальчески закатил глаза. - Ты можешь просто сказать, в чем дело? - Симона собирается в Англию. Ты мог бы узнать, куда именно она едет и с кем ам собирается встретиться? - Тебе это зачем? - Нужно кое-что проверить. На лице Бертрана мелькуло недвольство. - Поможешь? – нетерпеливо спросила Мина. - Ну отчего же не помочь? - сухо отозвался Барер. – Если расскажешь все по-правде, на кой тебе это сдалось. - Ты же знаешь, я не люблю светить версии, пока не найду подтверждения, - нахмурилась она. - А я не люблю когда мне приходится делать что-то для того, кто мне не доверяет, - не повелся на аргумент Барер. – Тебе бы это тоже не понравилось. И хотя вводить кого-либо в курс дела не входило в ее планы, все же у требования Барера было справедливое основание и она сама первая пришла бы в ярость, попытайся кто-нибудь провернуть такой финт с ней самой. Она почесала затылок. - Ладно, слушай, - она выложила ему свои подозрения. Барер выслушал ее, не перебивая. - Это опасно! – резюмировал он. Мина в ответ фыркнула. - Можно подумать где-то сейчас безопасно, - сказала она. – Но нас слишком долго водили нас за нос и, думаю, это хороший шанс выяснить, кто. И так ясно, что это кто-то из своих, разве тебе самому не любопытно, кто именно? - Что ж, тут не поспоришь, - согласился Бертран. – Но что если Симона не скажет мне или поведет по ложному следу? Если она опытная связная, то может почуять подвох. - Ты предлагаешь что-то другое? - Есть и другие люди, которые могут быть в курсе местонахождения Риса, - задумчиво протянул он. – Неплохо было бы подстраховаться. - Кто? Через четверть часа они уже катили по ночной дороге. - Куда мы едем? – спросила Мина. - К твоей хорошей знакомой, - ответил Бертран, и, поймав недовольный взгляд Мины, пояснил. – Александрия вернулась в Париж. Мина посмотрела на него так, словно он предложил ей погладить кобру. - Останови-ка, - сказала она. Барер послушно дернул за шнур колокольчика. Карета остановилась. - Если ты решила сойти, то на перекрестке за нами иди влево, - невозмутимо отозвался он. - Она уже предала меня однажды, - нахмурилась Мина. – Я не хочу ее видеть. - Вот не думал, что личные счеты тебе дороже дела, - ответил Барер. – Однако, заставлять не буду. Не хочешь моего информатора – ищи сама. Мина досадливо вздохнула. Этот мерзавец отлично понимал, что искать некогда. Она кивнула головой в знак того, что можно трогаться. В конце концов, это не ей надо прятать глаза перед Александрией, а совсем наоборот. Несмотря на то, что вокруг было хоть глаз выколи, Мина узнала здание, возле которого они остановились. Это был бордель, принадлежавший Бареру, только остановились они не у парадного входа, а где-то сбоку, где располагались подсобные помещения. Бертран уверенно повел Мину внутрь. Остановившись перед одной из дверей, он постучал. Сначала никто не отзывался, но это было понятно – ночь на дворе. Он постучал сильнее. За дверью послышались шаги и поворот ключа в замке и створка отворилась. В проеме появилась женская фигура в ночной рубашке с накинутым поверх платком. В руке женщина держала подсвечник, освещая ночного гостя трепыхающимся пламенем огарка свечи. Это была Николетт. - Как она? – спросил Барер, входя. - Ей очень плохо, - ответила проститутка. – Сегодня у нее был такой приступ – думала, бедняжка душу выпустит. Сейчас спит. - Разбуди, - приказал Бертран. - Но она час как уснула! - Ничего, на том свете отоспится, - не внимал тот. Николетт послушно отправилась выполнять распоряжение в соседнюю комнату. Мина оглянулась, только тут заметив, что кушетка, располагавшаяся под окном, расправлена – Николетт спала здесь. - А что происходит? – спросила Мина. – Не припомню я чтобы эти две были подружками. - Я велел приглядывать за Александрией, - объяснил Барер и в ответ на ее недоуменный взгляд добавил. – Она умирает. Туберкулез. В подтверждение его слов из соседней комнаты раздался надсадный кашель. Бертран сделал кивком головы приглашающий жест и Мина вошла в соседнюю комнату. Это была крошечная комнатушка, обставленная более, чем скромно – узкая постель, стул, да небольшой столик, сколоченный из грубых досок, крышку которого украшал цинковый таз с мокшей в нем тряпкой. Впрочем, обитательнице этой кельи обстановка была уже безразлична. Судя по ее изможденному лицу и клокотанию, вырывавшемуся из груди, ей действительно осталось маяться совсем недолго. Она скорее всего подхватила туберкулезную палочку, вертясь возле покойницы леди Эверсет, хотя, учитывая слабое здоровье Александрии, это могло произойти и позже, в конце концов чахотка для островной Англии была явлением привычным. Александрия сидела на постели, прижимая к груди платок, разукрашенный красными разводами – пятнами крови. Увидев Мину, она резко вдохнула и зашлась от кашля. - Тише, дорогая, - ласково заговорил с ней Барер. – Это же Мина, а не черт с рогами. Ей нужно кое-что узнать. Ты можешь сказать..? Мина не дала ему закончить. - Я сама, - недоброжелательно глядя на бывшую горничную, она подошла ближе. – Мне нужно найти Джеймса. Ты знаешь, где он? - Тебе нельзя с ним встречаться, - сказала она. – Это опасно. - Не думаю, что это ее испугает, - вмешался Барер. – Скажи ей, где его искать. Александрия почему-то умоляюще посмотрела на Барера. - Пожалуйста, - попросила она. – Я и так виновата… Барер, вздохнув, опустился рядом с ней на кровать, бережно обнимая за плечи. - Александрия, - мягко сказал он, пристально глядя на свою подопечную. – Когда ты постучалась в мою дверь пару дней назад, ты обещала быть признательной. Сейчас самое время проявить ее, не так ли? Когда, если не теперь? В ответ на его вопрос, женщина зашлась новым приступом кашля. - В Корнуолле, - дрожащими губами произнесла она, когда мучительный кашель перестал терзать ее легкие. - Корнуолл большой, - теребила ее Мина. – Где именно? - В твоем доме, - еле слышно ответила Александрия. Не успела Мина удивиться, что Джеймс забыл в Эверсет Лодж, как разум уже подкинул ей возможное объяснение. Ведь дом стоит пустой, а она сама сообщила Глории о желании пригласить ирландца в свое поместье с серьезными намерениями и он, судя по всему, не упустил возможности пожить в настоящем дворянском гнезде почти что на правах хозяина. Невольно Мина вспомнила записку, которую когда-то Джеймс оставил ей в номере австрийской гостиницы, пока она с Дьешем гонялась за ним по городам и весям. „Прощай, моя любовь! Если захочешь увидеть ты меня, разумно ли, безумно ли будет твое желание – по первому зову моей королевы прибуду я в Корнуолл.“ А тут, выходит, и звать никого не надо, кавалер пошел по пути наименьшего сопротивления и ждет свою королеву,что называется „не отходя от кассы“. - Вот что, - прервал ее размышления Бертран. – Давай домой, быстро собирай, что необходимо в дорогу, а я еще проверю Симону. Прежде, чем Мина успела сделать шаг к двери, Александрия схватила ее за руку. - Прости! – прохрипела она, глядя на бывшую подругу с какой-то нечеловеческой тоской. И хотя вид ее выражал высшую степень муки, ничто не дрогнуло в душе Мины. Не доверяйте проституткам, советовал ей Джеймс. Сегодня они будут дружить с вами, а завтра продадут тому, кто заплатит подороже. И хотя в теперешнем ее положении Александрия вряд ли смогла бы кому-нибудь продать свою бывшую госпожу, но что это меняет? Из-за нее Мина чуть не закончила свои дни под лопастями мельничного колеса, стоило лишь привлекательному мужчине поманить. Она продала ее за бесценок, продаст и снова. Продажная девка останется ею до конца. Грош цена ее раскаянию. Не ответив, она выдернула руку из пальцев Александрии. - Ну идем, идем! – торопил ее Барер. И впрямь следовало торопиться. Ночь шла на убыль, а нужно было еще вернуться домой. Долго собираться ей не пришлось, она сложила только самое необходимое в дорожную сумку – документы, деньги, чистую рубашку, кусок хлеба, мало ли… Опасаясь уснуть, она не решалась ложиться, сидела на стуле как на иголках. Нервы ее были настолько взвинчены, что она вздрогнула, когда в тишине еще спящего дома раздался стук в дверь. - Ну что? – нетерпеливо выдохнула она, впуская Барера в комнату. - Симона действительно едет в Корнуолл, - сказал тот. – Через час она выезжает в Кале. Тебе не следует там появляться. Во-первых нельзя, чтобы она тебя заметила, во-вторых у нее паспорт на твое имя. Поезжай через Гавр. Мина кивнула, соглашаясь с резонностью довода. - Но одной тебе ездить не следует, - продолжал Бертран. – Я дам тебе провожатого, он поможет в дороге, а случись что, пошлет весточку мне. И на это не оставалось ничего другого, как кивнуть. Мина не нуждалась в провожатых сама по себе, но ошибки прошлого вынуждали ее вести себя осторожней. Она повесила на плечо сумку. - Идем, - сказала она. Они вышли в темный коридор. Барер с усилием закрыл дверь (никто ее само собой и не собирался чинить), которая с противным скрипом встала на свое место. Они спустились по ступенькам и вышли на улицу. У входа стояла карета Барера. - Вот твой провожатый, - сообщил он, указывая на кучера. Тот тронул поводья, подъезжая ближе. Бертран открыл перед Миной дверцу. - Послушай, - сказал он беря ее руки в свои. – Еще не поздно отказаться от этой затеи. Что если все пойдет не так, как ты рассчитывала? - Так я и не узнаю, пока не попробую. - Это огромный риск, - не отставал Бертран. – И ради чего? Вернее ради кого? Неужели это стоит того, чтобы произвести впечатление на Сен-Жюста? - Не мели чепухи, - отрезала Мина. – Ты прекрасно знаешь, что Рис представляет угрозу для Республики. А еще больше тот, кто стоит за ним. И на этот раз я выясню, кто это. И предатель ответит за все свои грязные дела. - Что ж, вижу, ты все решила. Тогда с богом, - ответил Бертран, пропуская ее внутрь. Закрыв дверцу кареты он махнул кучеру. – Гони! Кучер взял с места как было приказано. Устроившись поудобнее Мина прикидывала, кто быстрее доберется до места – она или Симона. Сама она передвигалась, благодаря умению провожатого весьма быстро, но ведь и Симона скорее всего не поедет почтовой каретой. Однако, тут уж не оставалось ничего другого, как верить в удачу и положиться на судьбу. Что кроме судьбы могло бы выручить ту, что отправилась на такое дело даже не захватив с собой оружия? Хотя разве когда-то оружие спасало ее? Нет, приходилось признать. Только удача и трижды неладная сила обстоятельств! Бессонная ночь давала о себе знать – Мина задремала. Сквозь сон она слышала как гремят колеса кареты о дорожные камни, ее трясло на ухабах. „Как дрова везет!“ – подумала она все глубже проваливаясь в сон. Но тряска продолжалась недолго. Внезапно карету перестало трясти и до ее слуха донеслось тревожное конское ржание, которое становилось все резче, все беспокойнее. Она толкнула дверцу. - Что случилось? – спросила Мина, ступая на землю и вглядываясь в неожиданный полумрак, хотя по ее подсчетам уже давно должно было быть светло. К своему изумлению она обнаружила, что стоит не на дороге, а перед стойлом, за перегородкой которого беспокойно метался Драко. Конь тревожно бил копытом, тряс гривой и изо всех сил грыз щеколду, которая затворяла дверь его стойла. Увидев хозяйку, он громко заржал, становясь на дыбы. Глаза у него были совершенно дикие. - Что с тобой, Драко? – обеспокоенно спросила Мина, делая шаг по направлению к животному. Она протянула руку, чтобы погладить жеребца, желая успокоить того, но в тот же момент закачалась, почувствовав как нога ступила на что-то зыбкое. Она охнула, глянув под ноги и обнаружила, что стоит на дне небольшой лодки, которая уносит ее от стойла. В тот же момент до нее донеслось злое от бессилия ржание Драко, который остервенело бился об ограждение, не имея возможности преодолеть препятствие. Она вдруг поняла, что конь бесится не просто так, а стремится вырваться из стойла, чтобы помочь своей хозяйке и унести ее подальше от этого места. Его дикое ржание должно было послужить ей сигналом об опасности, но какая опасность ей грозила, она не понимала. Ей стало жутко. Она редко испытывала безотчетный страх, но на сей раз это был тот самый редкий случай, когда ужас, для которого не было объективных причин, липкими пальцами сковывал ее горло. Лодка уносила ее все дальше в темноту и вот уже исчезли все предметы и только плеск воды о борта разрушал иллюзию полной пустоты. Пересилив себя она обернулась, чтобы поглядеть, куда плывет. Где-то вдалеке блеснул огонек. „Маяк!“ – пронеслось в сознании Мины, но не успела она обрадоваться, как лодка словно налетела на препятствие, и она повалилась на дно. Открыв глаза она обнаружила, что карета остановилась, а сама она свалилась с сиденья на пол. Тьху ты, выругалась Мина, поднимаясь, приснится же такое! Все еще не вполне подавив в себе остатки противного страха, порожденного сновидением, она высунулась в окно. - Нужно поменять лошадей, - сказал кучер. Вообще ее провожатый, которого как выяснилось, звали Патриком (мда, типично французское имя. Просто типичнейшее!) оказался малым проворным и помощником весьма дельным. На вид, правда, он скорее смахивал на бандита, поэтому с самого начала Мина решила не вступать с ним в контакт, мало ли что за человек. Однако, Барер и на этот раз не ошибся в выборе – попутчиком этот высокий вихрастый детина был хоть куда. В разговоры с ней провожатый особенно не пускался, вопросов не задавал, дорогу знал хорошо, необходимое добывал молниеносно так что в конце концов это рассеяло ее первоначальную предвзятость. В такой компании путешествовалось не только легко, но и, что самое главное – быстро, так что когда они проезжали Сент-Джаст, Мина даже подумала, что скорее всего придется сесть в засаду, чтобы не пропустить приезд Симоны. - У вас оружие есть? – спросил ее на очередном привале попутчик. - А у вас? – поинтересовалась Мина. - Я здесь чтобы вас сопровождать, - возразил тот. – Мне вроде как не обязательно. А вот на вашем месте довольно глупо ехать без оружия. Замечание было дельным и, сказать по правде, Мина сама весьма сожалела о том, что опрометчиво отправилась на дело с пустыми руками. - Оружия нет, - с сожалением ответила она. – Но мне бы скорей всего и не пригодилось. Холодное слишком контактно, а стрелять я почти не умею. - Не пробовали или глаз косит? – не смутился детина и его простодушие помогло Мине признать, что таки да – хреновый из нее Робин Гуд. - А проверим, - предложил Патрик. Некоторое время он отсутствовал, но вскоре вернулся, вручив Мине увесистый пистолет. - Давайте покажу как с ним обращаться, - скомандовал он. Это, конечно, был не маузер и не винчестер. И о глушителях в то время слыхом не слыхивали. Мина чуть не оглохла от выстрелов, один раз ей едва не обожгло руку, но Патрик оказался не только способным, но и терпеливым учителем и теперь она хотя бы получила представление о геометрии оружия и возможной траектории полета пули. - А вы молодец, - похвалил ее самозваный наставник. – Быстро схватываете. - Толково объясняете, - не осталась в долгу Мина. – Воевали? - Было дело, - уклончиво ответил тот. - На регулярного не походите. Волонтер? - Волонтер, - кивнул он. – Вы и в этом разбираетесь? Тоже на фронте бывали? - В разведке, - ответила Мина. - Хотел бы я вас видеть в строю. - Типун тебе в рот, мужик, - сплюнула она. - Отдохнули? – хохотнул он. – Давайте еще пару раз. Особенно ему понравилось умение Мины молниеносно вскидывать оружие. Учитывая вес пистолета это было нелегко, поэтому после занятия у нее порядком ныло плечо, но в планы провожатого не входило уморить ее. Удовлетворенно кивнув, Патрик дал ей еще пару советов по технике обслуживания и они продолжили путь. После переправы через пролив они передвигались верхом, поэтому, приблизившись к Эверсет Лодж, они увязали лошадей и к ограде парка, окружавшего дом, подходили уже пешком. - Непохоже, чтобы тут кто-то жил, - заметил Патрик, вглядываясь в здание. Оно действительно не производило впечатление жилого – ни в одном из окон не горел свет. - Кто знает, - пожала плечами Мина. – Но если дом стоит пустой, это нам только на руку – сможем дождаться внутри. Совсем стемнело, но на их счастье ночь выдалась лунная. И хотя серебристый свет луны искажает и скрадывает действительность, Мина все же обратила внимание на запустение, царившее в парке. Трава разрослась, некоторые бочки с тропическими пальмами были повалены ветром. Видно было, что рука садовника давно уже не касалась этой растительности. Мина взялась за ручку ворот и они со скрипом подались, приглашая путешественников войти. - Тогда я пойду в дом первым, - предложил Патрик. – Проверю, что там да как. Вы подождите пока здесь. Где пистолет? Мина вынула оружие. - Возьму с собой, - сказал он. – Мало ли! Если все чисто, дам вам знак – посвечу свечой в окно. Тогда идите. Мина кивнула и провожатый, скользнув в створку ворот, рысцой направился по направлению к зданию. Мина тоже прошла внутрь и встала так, чтобы ее не было видно от ворот, если вдруг нелегкая принесет какого-то случайного свидетеля. И все-таки интересно, куда подевались все обитатели дома? Ведь если Джеймс действительно обосновался в поместье, то ему нужна прислуга, не может же он жить тут один как сыч в заброшенной башне! Она не спускала глаз с окон и наконец в одном из темных проемов на втором этаже блеснул огонек свечи. Прикидывая, что за комнаты это могут быть, она бесшумно пробежала к дому, распахнула дверь и шагнула в темноту, которая показалась еще гуще по сравнению с лунным светом, заливавшим окресности. Она старалась не топать, но в пустом здании казалось даже дыхание отзывается эхом. Впрочем, особенно прятаться было сейчас ни к чему. - Патрик, - позвала Мина, но ей никто не ответил. Она поднялась на второй этаж, туда, откуда провожатый светил ей свечой. Дверь в комнату была приоткрыта, свет, струившийся через стекло, падал на пол в коридоре, образуя острую геометрическую фигуру, в почти белом свете которой промелькнула легкая тень. - Патрик, вы здесь? – спросила Мина, открывая дверь пошире. Перед окном, заложив руки за спину, стоял мужчина. Его высокая, крепкая фигура четко вырисовывалась на фоне стекла, через которое был виден уголок парка. Волосы мужчины были густыми и темными и лишь в висках серебрилась седина. Сбоку от него на подоконнике трепетала свеча, свет которой и приманил Мину внутрь. И хотя лица мужчины не было видно, но Мина совершенно четко понимала, что, человек, стоявший у окна точно не был ее провожатым. Это был тот, ради кого она приехала в Корнуолл, однако, кого в данный момент меньше всего хотела встретить лицом к лицу. - Не стойте на пороге, миледи, - мелодично произнес мужчина по-английски, подтверждая ее догадку – этот бархатный баритон она узнала бы из тысячи. – Говорят это предвестник скорой смерти. И словно в подтверждение его слов она почувствовала, как между лопаток ей уткнулось что-то твердое, по форме напоминающее горлышко от бутылки. Оглянувшись через плечо она увидела своего провожатого, который в одной руке держал фонарь, а во второй тот самый предмет, который и причинял ей сейчас дискомфорт. До слуха Мины донесся щелчок взводимого курка. - Что встала? – грубо спросил Патрик тоже по-английски, причем с явственным ирландским акцентом. – Тихо слыхать?