Дожить до термидора

— Как ты разговариваешь с женщиной, мерзавец! — огорчился Джеймс. Он взял стоящую рядом свечу и зажег два светильника, стоявших на столе. — Ну что же вы стоите, словно в гостях, мадам? — все тем же медовым тоном продолжал он. — Проходите, прошу вас. Патрик, больно ткнул ее дулом в спину, заставляя продвинуться на несколько шагов вперед. Мина невольно зашипела не столько от боли, сколько от досады. — Я смотрю ваш покровитель все так же щедр когда нужно перекупить кого-либо, — со злостью процедила она, бросая ядовитый взгляд на вероломного провожатого. Вместо ответа Джеймс почему-то весело рассмеялся. — О нет, миледи, на сей раз вам показалось. — Неужели милорд мой брат изменил своим многолетним обычаям? Да ни за что не поверю. Однако, один ирландец на службе у англичанина — это я еще могу понять, но два — это уже перебор, вы не находите? Улыбка сошла с губ Джеймса, а крылья его носа гневно раздулись. Патрик за спиной Мины тоже засопел. — Может мне научить ее как следует разговаривать с мужчинами? — предложил он Джеймсу. — Не надо, — возразил тот. — Пусть упражняется в остроумии, все равно это ненадолго. Приготовь лодку. — Собираетесь куда-то? — поинтересовалась Мина. — Не я, а мы, — поправил ее Джеймс. — Вы же не откажете мне в небольшой прогулке? — Я даже не знаю, что заставляет вас в это верить, — ответила Мина, внутренне сжимаясь. — А вот что, — сказал Джемс, протягивая руку. Вероломный проводник без промедления передал ему оружие и отправился выполнять поручение. — Я вижу, вы не расположены со мной беседовать, миледи, — сказал он. — Но, думаю, мне удастся это пережить. Идемте. — А если не пойду — застрелите меня на месте? — Ну что вы, — любезно ответил Джеймс. — Жаль портить такой красивый интерьер кровью. Не пойдете добровольно, придется вас ударить, а это не доставляет мне удовольствия. — Неужели? — ехидно заметила Мина. Ноздри Джеймса нетерпеливо дрогнули. — Мне известен ваш норов, сударыня, а мое терпение не безгранично. А еще я уверен, что считать до трех бесполезно. Поэтому на счет „раз“ вам будет больно. Мина, которая уже имела возможность познакомиться с его кулаком, не сомневалась, что свою угрозу ирландец выполнит, а быть битой ей совершенно не хотелось. — Руки на затылок? — уточнила она, не выдавая страха. — Не надо, — разрешил Джеймс. — Я знаю, что вы безоружны. Мина развернулась и шагнула в темноту. Джеймс следовал за ней, освещая дорогу свечой. Они молча спустились по ступенькам, прошли через парк. — Теперь направо, — скомандовал лже-барон. — Пару шагов и мы у цели. Они вышли на песчаную косу. У самого берега, покачиваясь от ударов волн, стояла лодка, готовая к отплытию. Возле, в ожидании распоряжений, топтался Патрик. — Сообщи, что дело сделано, — сказал ему Джеймс. — Обратно можешь не возвращаться. — А может мне с вами поехать? — тот критично поглядел на пленницу. — Уж больно шустрая эта дамочка. — Справлюсь, — отмахнулся Рис. — Кроме того у нас с нашей гостьей кое-какие незакрытые счета имеются. Джеймс подмигнул Мине, но весельем тут и не пахло. Море, лодка, отсутствие свидетелей... Не оставалось никаких сомнений, что незакрытый гештальт, о котором говорит ирландец — это та ночь, когда он пытался утопить ее, но попытка не увенчалась успехом. И теперь он намеревается довести начатое до конца, чертов перфекционист. Мина вдруг вспомнила сон, который нагнал на нее столько страху по дороге. Море, лодка, темнота, Драко, изо всех сил стремящийся предостеречь свою хозяйку. А она не придала этому значения и теперь ей точно конец. — Полезайте, сударыня, — запросто пригласил ее Джеймс. — Я что-то с некоторых пор избегаю мест поблизости воды, — попыталась тянуть время Мина, понимая, впрочем, что бесполезно. — Да бросьте! Судно подано, виски наготове, компания в наличии — чего еще желать в лунную ночь? — И не говорите! Ни дать-ни взять — свидание! Еще минуту и я решу, что вы и впрямь ради меня примчались в Корнуолл, — мрачно заметила Мина. — Так и есть, — ответил Джеймс. — Мне из достоверного источника стало известно о вашем намерении вернуться в свой дом. — А мне из достоверных источников известно, что вы ждали здесь не меня, а другую даму. — Вот как! И кого же? — удивился ирландец. — Симону Эврар. Джеймс прищурился. — Лезьте в лодку, — довольно грубо сказал он, поднимая пистолет, — пока я вам не помог. Мина попятилась, натыкаясь на борт лодки. Повинуясь насилию, она села на скамейку. Джеймс оттолкнул лодку и вскочил в нее, разбрызгивая соленую воду. Положив пистолет рядом с собой, он взялся за весла. Некоторое время он греб молча, и только его черные глаза зловеще блестели в свете фонаря. Когда берег потонул во тьме, он перестал грести, вынул весла, предоставляя лодку течению. Нагнувшись, он выудил из-под скамейки бутылку. — Превосходный виски, — похвалил он, слегка взбалтывая содержимое. — Выпьем за встречу? — Чокаться, я так понимаю, не будем? — Мина изо всех сил изображала невозмутимость, хотя внутри, что скрывать, все сжималось. Не от страха, нет! Страха она не чувствовала совершенно, хотя понимала, что ничем хорошим эта прогулка для нее не кончится. Как и всегда в момент реальной угрозы ее мозг принялся активно искать возможные ходы. Хотя какие к черту ходы? Единственный человек, который знает о ее местонахождении, оказался предателем. Впрочем, ведь Барер тоже знает, куда она направилась. Он и снабдил ее этим проводником. Что же, Бареру внезапно отказало чутье и он дал ей в попутчики человека, который на самом деле связан с их врагом, причем довольно тесно? И где же сейчас Симона? — Могу я спросить, каков был ваш план? — прервал ее размышления Джеймс. — Мне показалось, что вы были удивлены при виде меня. Но раз вы для этого явились сюда, то это не могло вызвать у вас удивления. Я слегка в растерянности, мадам, рассейте мои сомнения. — Поверьте, личная встреча не входила в мои планы, — ответила Мина. Джеймс между тем откупорил бутылку. — А жаль! — сказал он. — Вы же знаете, я питаю слабость к необычным женщинам. — Это шлюх вы называете необычными? — не удержалась от колкости Мина. — Ну как вам не стыдно? — Это вам должно быть стыдно, если вы вообще знаете, что такое стыд. Этот негодяй Патрик работает на вас? — Он работает на того, кто платит. — Ну, это меня не удивляет. Продажность роднит всех ваших подельников. Кстати, как долго вы хозяйничали с этой девкой Александрией в моем доме? — В вашем доме? Помилуйте, я бы в отличие от вас не пустил ее и на порог дворянского гнезда. — Но она ведь знала, где вас искать. — И опять мимо. Я никогда не говорил при ней о своих планах в отношении Эверсет Лодж. Все это время она оставалась в столице. — Так я вам и поверила. Ну а где Симона? — не отступала она. — Там же, в Лондоне, — невозмутимо ответил Джеймс, отпивая прямо из горлышка. — Как в Лондоне? Зачем? — По просьбе вашего брата, — объяснил ирландец. — Она не в первый раз перевозит конфиденциальные документы на континент. А сэр Уильям весьма щедр, как вы изволили заметить. С чего вы вообще взяли, что она будет здесь? По спине Мины поползли мурашки. Если Джеймс говорит правду, а врать ему сейчас было совершенно ни к чему, и Симона на самом деле не собиралась в Эверсет Лодж, значит, она солгала. Или нет? Или солгала не она? Ведь Мина своими ушами слышала, что та едет в Англию, но куда именно, это она узнала из третьих рук. Ее внезапно осенила мысль, которая хотя и расставляла все по местам, но в то же время была настолько дикой, что хотелось зажмуриться, а когда откроешь глаза, то чтобы все это оказалось дурным сном. Предатель-проводник, Симона, которая на самом деле направлялась в другое место, Александрия, которая подсказала ей, где искать Джеймса — все это было обманом, и обман этот вел к одному человеку, и человеком этим был… — Сэр, — произнесла она осипшим голосом, боясь поверить своей догадке. — Я понимаю, что вы собираетесь разделаться со мной и поэтому оставим этот любезный тон. Кто сказал вам, что я еду в Корнуолл? Джеймс усмехнулся. — Я уже говорил вам, что вас погубит доверчивость? — не столько спросил, сколько констатировал он. — Впрочем, я думаю, вы не настолько наивны, и сами догадались, кто. — Это Барер? Ирландец сделал еще один глоток. — Выдающийся человек! — сказал он. — В своем роде, разумеется. Так лонко лавировать между двумя враждующими берегами сумеет не каждый, а он сумел и даже люди неглупые вроде вас ничего не заподозрили. — Значит это он все время прикрывал ваши делишки? — шок был действительно силен. Теперь, когда имя было произнесено, Мине стало очевидно, что все это время ответ лежал на поверхности, но она упорно не хотела его замечать. И даже теперь ей с трудом верится. Бертран, который действительно не покладая рук трудился на ниве революции, оказывается в то же время сотрудничал с коалицией! Барер, который клялся ей в любви, послал ее на верную смерть! Но зачем? — Зачем? — выдохнула она. — Ну откуда мне знать? — пожал плечами Джеймс. — Однако, надо признать, что сотрудничать с ним было одно удовольствие. В голове у Мины бушевала настоящая гроза. Вот, значит, почему все ее начинания заканчивались неудачей! Доверяя Бареру, она сама сообщала ему о своих планах и намерениях. И ведь сто раз могла заподозрить неладное, но ей и в голову не пришло, что Бертран может предать. Она винила во всем Робеспьера, но опять прав оказался Сен-Жюст, который верил в непорочность своего наставника. И Антуан, разумеется, никогда не узнает, куда подевалась его Мина. Про нее совершенно недвусмысленно можно будет сказать „как в воду канула“! Скорее всего, ее мысли настолько легко читались на ее лице, что Джеймс угадал, о чем она сейчас думает. — Не корите себя, дорогая, — утешил он ее. — Всегда, в любой игре, найдется более сильный игрок. Вы умны и способны, но этого мало, чтобы противостоять коварству. А в сочетании с упрямством, вам присущим, шансы на выживание и вовсе ничтожны. И так чудо, что вы протянули так долго. — Звучит как эпитафия на надгробии, — от досады ей хотелось разреветься. — Чем я только заслужила так долгий срок? — Я слышал, будто он к вам неравнодушен, — заметил Джеймс. — И поэтому отправил меня сюда? — Вы слишком много узнали, — ответил лже-барон. — Зная вас можно предположить, что до правды вы докопаетесь, и потом ему несдобровать. Рыльце у вашего приятеля так сильно в пушку, что уже ничем не отмыть. — Мне было бы сложно это доказать, — возразила Мина. — Не совсем, — поправил ее Джеймс. — Компромат на человека вроде Барера — это единственный способ, которым его можно держать на коротком поводке. У меня к примеру, на него есть все — письма, записки, которые бы потопили его как скорлупку. Все в одной папке. — И где она? Джеймс хмыкнул. — Вы и впрямь удивительная женщина, — сказал он. — В такой момент думаете не о себе, а о каких-то бумажках. Впрочем, скажу, порадую вас напоследок. Папка находится в доме Уильяма Питта в Лондоне. Я отдал ее на хранение Глории. Вы ведь помните вашу очаровательную подружку? Хотя у вас с подругами вечно не все ладно. Мина тряхнула головой. — Я не верю вам, вы лжете, — сказала она. — Если бы я стала для Барера опасна, он мог бы избавиться от меня и во Франции. Тысяча случаев давно бы подвернулась. Зачем ему отправлять меня сюда? — Ему — совершенно незачем, — ответил Джеймс. — Но здесь быстрее и проще. — А это еще что значит? — Деньги, милая, деньги это значит, — объяснил ирландец. — Вы скорее всего и не помните, что являетесь владелицей огромного состояния, которое после вашей смерти перейдет к сэру Уильяму. Умри вы во Франции, процесс доказательства неминуемо затянется, да и как знать наверняка. Вы ведь такая живучая особа! Поэтому канцлер поручил мне при случае избавиться от вас, а тут случай как нельзя более подходящий. Богатая и крайне неосторожная дама стала жертвой разбойника-проводника, которого, разумеется, будут искать, но уж больно малы шансы. — А вам-то с того что за корысть? — Вы совершенно верно заметили — канцлер весьма щедр, — продолжал тот. — В благодарность за услугу я получу вознаграждение, достаточное для приобретения земель в Корке, которые принадлежали моей семье, и восстановления славы своего рода. Кроме того я получу в пожизненное распоряжение Эверсет Лодж, аренда которого принесет мне аппетитный доход. В общих чертах — ничего личного, мадам, только бизнес. Лично вы мне всегда были весьма симпатичны. — Так может лучше поженимся? — скептично предложила Мина. — Увы, — огорченно вздохнул Джеймс. — Завещание вашей опекунши не дает вашему супругу право распорядиться даже пенсом, принадлежащим вам. Так что в виде покойницы вы куда привлекательнее, чем в виде жены. — И как вы собираетесь доказать, что я мертва? — Это сделают местные жители. Здесь очень сильное течение, которое уже утром прибьет вас на мыс к северу от деревушки Кенибек. Рыбаки обнаружат вас еще до того, как ваш труп успеют обглодать рыбы, а поскольку леди Эверсет не прятала свою воспитанницу, то установить вашу личность не составит труда. А местные плакальщицы помолятся за упокой вашей души и возблагодарят бога за то, что пулевое ранение, ставшее причиной вашей гибели, позволило вам умереть мгновенно, не мучаясь. — Вы, я смотрю, до деталей все продумали, — горько усмехнулась она. — Вас это удивляет? — вскинул брови Джеймс. — Нисколько, — поспешила заверить его Мина. — И теперь, когда вы в курсе дел, остается только спросить, найдется ли у вас последнее желание, которое я смогу выполнить. Разумеется, первым порывом было пожелать ирландцу чтоб тот сдох, но Мина сдержалась. Она стиснула зубы так, что на скулах вздулись желваки. - Это вы убили Марата? - спросила она. Джеймс покачал головой, не веря своим ушам. - Да, - ответил он просто. - Зачем вам было так рисковать? - А разве вам незнаком азарт охотника? - Это не охота, это убийство! - У всех нас руки в крови, - негромко ответил Джеймс. - Таковы условия игры, мадам. И вы проиграли, поверьте - к моему огромному сожалению. На несколько мгновений между ними повисла тягостная пауза. — Дайте выпить, — хрипло проговорила она и губы ее дрогнули. Все, абсолютно все эпичные проигрыши в истории произошли по причине того, что один из противников поверил в свою неуязвимость и решил, что победа у него в кармане. Так потерпел поражение в Индии Александр Македонский, ту же ошибку допустил Наполеон, и вслед за ними многие и многие другие, опьяненные былыми победами, что называется расслабили булки, считая, что уже можно пить шампанское. И хотя сейчас вместо шампанского Джеймс протягивал ей бутылку виски, Мина четко осознала — сейчас, другого шанса не будет. Когда она была маленькой, то забавлялась тем, что нарочно бросала под стол еду и ловила ее, не позволяя долететь до земли к вящему неудовольствию собаки. Когда отец решил научить ее стрелять из духового ружья, выяснилось, что у нее напрочь отсутствует точность прицела, но зато скорость ее реакции значительно превышала показатели обычного человека, что давало ей дополнительное время на прицел и позволяло попасть в движущуюся мишень на близком расстоянии с минимальным риском на неудачу. А тут мишень даже не двигалась. Джеймс глядел на нее снизу вверх, торжествующим взглядом, приподняв бровь. Обычному человеку для того, чтобы ударить посильнее, нужен широкий размах. Именно в начало размаха он сосредотачивает силу, постепенно теряя ее, компенсируя центробежной силой. Мина, понимая, что счет идет на доли секунды, избрала противоположную тактику — молниеносным движением она обрушила тяжелую бутылку на голову своего врага по максимально короткой траектории. Череп ирландца оказался настолько крепким, что толстое стекло бутылки с жалобным звоном разлетелось в разные стороны, заливая его лицо спиртным. Удар оказался не настолько силен, чтобы нокаутировать противника, но это позволило ей выиграть время. Когда Джеймс, завыв от боли, схватился за голову, с проклятиями протирая ослепшие от спирта глаза, она не медля схватила пистолет, лежавший рядом с ним, взводя курок как учил ее Патрик. На долю секунды ею овладела паника от понимания того, что она не сможет вот так взять и спустить курок, выстрелить в живого человека и наблюдать, как тот умирает. Что если просто выпрыгнуть из лодки и попытаться уплыть? В аффекте она не успела сообразить, что Джеймсу не составит труда догнать ее как только он очухается. И скорее всего так бы и произошло, но к счастью для нее, Джеймс пришел ей на помощь. — Чертова сука! — с ревом бросился он на нее вслепую — пространство лодки не позволило бы ей увернуться. Повинуясь инстинкту, Мина молниеносно вскинула оружие и нажала на курок. Джеймс застыл на месте, с выпученными невидящими глазами и широко раскрытым ртом, который только что изрыгал проклятия. Тело его стало заваливаться на бок, а за ним начала крениться и лодка, грозя перевернуться вовсе. Мина, бросив бесполезное теперь оружие на дно лодки, вытолкнула ирландца, все-таки зачерпнув бортом воды. Отяжелевшее тело сочно плюхнулось в темные волны. Надо срочно грести отсюда, подумала Мина, поднимая весло. Сознание, что она только что убила человека, все же выбило ее из колеи, поэтому она все продолжала смотреть на поверхность воды, под которой скрылось тело Джеймса, не в силах оторвать от нее взгляд. Сердце ее бешено колотилось, она сжала челюсти, чтобы заставить себя дышать ровнее и наконец закрыла глаза, чтобы прийти в себя. И в этот момент до ушей ее донесся сильный всплеск. Она распахнула глаза и вскрикнула от ужаса. Из воды с нечленораздельным ревом вынырнула голова Джеймса, черная от крови и слипшихся волос. Его руки схватились за края лодки, грозя опрокинуть утлое суденышко. Мина закачалась, отступая на шаг, но отступать было некуда — еще пара секунд и он или забрался бы в лодку или перевернул ее, увлекая Мину за собой. Скорее всего, она только ранила его, а живучий ирландец не торопился отдать богу душу, намереваясь по крайней мере заручиться компанией на тот свет. А это не входило в планы его жертвы. Она покрепче ухватила весло и со всей силы ударила его по черепу, на этот раз не размышляя, так как промахнуться веслом практически невозможно. Руки Джеймса судорожно вцепились в борт лодки. — Хер тебе в рыло, сраный урод, — выкрикнула она, опуская весло на его голову еще раз, а потом еще и еще пока пальцы ирландца не ослабили хватки и не соскользнули с мокрого дерева. Его тело распласталось по поверхности воды лицом вниз и безвольно поплыло по течению. — Гори ты в аду! — хрипло пожелала ему Мина и тут только почувствовала, как трясутся ее коленки. Она плюхнулась на скамейку, отбросив на дно лодки весло. Она убила человека! Убила! Конечно, это был враг и не сделай она этого, все закончилось бы печально для нее, но что это меняет? Она — убийца! Когда-то давно Сен-Жюст сказал ей, что хорошо помнит первого убитого им, и она теперь тоже запомнит мнимого барона навсегда. Вот только что скажет на это Антуан? Она, конечно, никогда не была нежной фиалкой, но это как-то слишком уже. Впрочем, он не дура истеричная и все поймет. А даже если нет, то сейчас это совершенно неважно и надо поскорее убираться из этого места. Мина швырнула пистолет в воду и подобрала весло, вставляя его в паз. Только сейчас она заметила, что осталась без источника света — фонарь канул на дно, пока происходила борьба в лодке. Но это ничего, уже начало сереть и темнота не казалась такой непроглядной. Джеймс сказал, что если грести по течению, то оно вынесет где-то в окрестностях Кенибека. Оттуда она уж доберется в Эверсет Лодж, когда рассветет. Возвращаться в поместье ей не хотелось, но у нее не было денег, а без них ей не добраться до Лондона, чтобы нанести визит Глории. Было бы совсем обидно, если напоследок Рис соврал ей, но не проверить было нельзя. Папку с компроматом на Барера во что бы то ни стало необходимо найти и привезти в Париж. Без этого ей никто не поверит, а этот хитрец опять выйдет сухим из воды. Она гребла изо все сил. Пару раз ей почудилось, что лодка на что-то натолкнулась и каждый раз у нее непроизвольно холодело внутри от мысли, что это мертвое тело Джеймса, но она продолжала взмахивать веслами, пока в рассеянном свете занимающейся зари не показалась отмель, где стояли рыбацкие лодки. Не заботясь больше о судьбе своего судна, она вылезла на берег. От пребывания на воде и усталости ее буквально штормило, но задерживаться было нельзя — с рассветом сюда придут рыбаки, а ей совершенно не хотелось быть обнаруженной. Собрав последние силы, она двинулась по направлению к городу, откуда дорогу в Эверсет Лодж было найти не так уж трудно. В поместье она не стала задерживаться, взяв только необходимое на дорогу. Хотя Джеймс основательно потрудился, чтобы в особняке не осталось ничего привлекательного для грабителей, но все же ей удалось найти пару вещей, представляющих кое-какую ценность. Без конца оглядываясь, чтобы опять не испытать какого сюрприза, она выскользнула из ворот, поворачивая обратно в Сент-Джаст, где она намеревалась сесть в почтовую карету, едущую в Лондон.