Дожить до термидора

Прошло какое-то время, прежде чем хоть одна из них смогла вымолвить слово. При виде Мины Виктория почему-то замерла и довольно заметно вздрогнула, что в свою очередь повергло в недоумение саму Мину, которая не знала, чему приписать такую реакцию. Несколько секунд она разглядывала сестру Антуана. История не сохранила для потомков ни одного портрета Виктории Сен-Жюст, но она была именно такой как представляла себе Мина, основываясь на обрывочных рассказах ее брата. Это была девушка среднего роста, стройная и хорошо сложенная. На Антуана она была похожа мало. Тот большинство своих черт унаследовал от отца, в то время как Виктория, наверное, больше походила на мать – те же большие, серые глаза, аккуратный, чуть вздернутый нос. В понимании актуальных канонов красоты ее немного портил довольно большой рот, но сама она не старалась как-то замаскировать это недостаток. В целом ее лицо было гармоничным, хоть и несколько бледным, но никаких признаков болезненности она не выказывала. У нее были каштановые вьющиеся волосы, которые она старательно, хоть и безуспешно пыталась уложить в строгую прическу, но они все-равно выбивались и вились своенравными колечками вокруг лица, что придавало ей моложавости и в целом нужно было отметить, что несмотря на возраст – а ей уже перевалило за тридцать – Виктория выглядела свежо, при этом не производя впечатления молодящейся особы. Виктория наконец справилась с оцепенением. - Что вам угодно? – спросила она. - У меня поручение от гражданина Сен-Жюста, - сказала Мина немного осипшим голосом. Грудь Виктории всколыхнулась. В другое время она поостереглась бы чужого человека, но упоминание о брате взволновало ее. От него уже давно не было весточек, да и Мина не вызывала опасений, поэтому она отступила на шаг, пошире открывая двери. - Входите, - пригласила она Мину в дом. Мина шагнула через порог, с замиранием сердца закрывая за собой. - Вы – Виктория? – на всякий случай уточнила она и, получив утвердительный ответ, вынула из внутреннего кармана письмо. - Он просил передать его вам. Виктория торопливо развернула письмо, пробегая глазами строки, поминутно хмурясь. Даже для любимой сестры Антуан не изменил своему обыкновенному стилю «курица лапой» и разобрать его каракули ей удавалось с трудом. Мина едва сдержала себя, чтобы предложить помощь – ей-то разбирать Сен-Жюстовы шифровки было не впервой. Не отрываясь от чтения, Виктория опустилась на стул, а Мина, выжидая, когда та закончит с письмом, принялась разглядывать убранство дома. Снаружи он казался крошечным, даже не верилось, что здесь могла уместиться целая семья, да и изнутри не поражал воображение. Тесная прихожая плавно переходящая в небольшую гостиную, из которой вели ступеньки на второй этаж, низкие потолки, видавшая виды мебель. Впрочем, несмотря на скромность убранства, здесь было чисто, нигде ни соринки, что и понятно – три женщины в доме, да и Антуан всегда демонстрировал привычку жить в чистоте. Виктория наконец дочитала письмо до конца. Пользуясь тем, что Мина не смотрит, она на мгновение прижала бумагу к груди, но тут же отняла ее, сворачивая. Шорох бумаги привлек внимание Мины. - Это он тоже велел… - осеклась она. - Просил передать. С этими словами она вытащила кошелек, содержимое которого слегка претерпело ущерб после визита под мост, но это для пользы обитателей дома, поэтому переживут как-нибудь. - Идемте, - сказала девушка, принимая посылку. – Антуан в письме просит позаботиться о вас. - Сначала мне нужно куда-то устроить свою лошадь, - ответила Мина. Конюшни, конечно, в хозяйстве не было, поэтому Драко отправился в сарай, где с чувством исполненного долга принялся уминать подсушенное сено. Убедившись, что животное ничем не обделено, Мина вернулась в дом. Войдя в гостиную, она застала там Викторию уже не одну, а в компании пожилой женщины, черты которой безошибочно выдавали в ней мать семейства. - Мама, - произнесла девушка, - позволь тебе представить друга нашего Антуана. Он привез нам вести от него и кое-какие деньги. - Деньги! - всплеснула руками мать. – Будто бы нам нужны от него деньги! Слава Богу, не бедствуем мы, хотя времена нынче и впрямь тяжелые. - Я взяла, мама, - быстро вставила Виктория. - Ну и ладно, - кивнула женщина. – А что он? Как он? У него все хорошо? Виктория метнула на Мину встревоженный взгляд. - Да, сударыня, - перехватив это предупреждение, ответила та. – Ваш сын – надежда и гордость республики! - Вот и замечательно! - довольно улыбнулась женщина. Похоже, матери гордости республики было достаточно получить подтверждение того, что все отлично, потому, что уточнять подробности она не стала. - Устрой гостя в комнате Антуана, - распорядилась она. – И придется приготовить побольше еды на ужин. - Мы кого-то ожидаем? – поинтересовалась дочь. - Я встретила Терезу, - сказала гражданка Сен-Жюст. Мина обратила внимание на то, как Виктория слегка изменилась в лице, но мать не заметила этого, продолжая: - Бедняжка совершенно раздавлена вердиктом судьи. Представь себе – этот негодяй Торен, наотрез отказался выплачивать ей хоть какое-нибудь финансовое вспомоществование. - Учитывая то, что между ними произошло, не понимаю, что здесь удивительного, - сухо заметила девушка. - Но все же она какое-то время провела с ним, - пожала плечами мать. – Он мог бы проявить немного благородства. Виктория не стала это комментировать. - Думаю, нашему гостю не интересны провинциальные сплетни, - сказала она. – Надеюсь, присутствие еще одной особы за столом вас не стеснит. - Ну что вы! – отозвалась Мина. – Это я приношу извинения за беспокойство. - Как это учтиво с вашей стороны! - сказала гражданка Сен-Жюст. – Бедняжка сейчас в таком положении, и я решила, что общество друзей ее поддержит. Что скрывать – Тереза ей всегда нравилась! Не существовало объективных причин, по которым могло бы быть иначе. Мадемуазель Жели была девушкой хорошенькой, воспитанной, приветливой и богатой и мать не могла нарадоваться, когда Антуан принялся ухаживать за такой во всех отношениях достойной невестой. Она надеялась, что женившись, ее беспутный сынок остепенится, но, как говорится, что-то пошло не так. Впрочем, гражданка Сен-Жюст была не настолько глупа, чтобы не отдавать себе отчет, что виновником всех бед был именно Антуан. Она прекрасно понимала, что отец Терезы выдал ее замуж за человека, который будет в состоянии позаботиться о ее благополучии и когда Антуан закрутил роман с уже замужней мадам Торен, мать Сен-Жюста слезно молила неверную жену одуматься и прогнать любовника. По-женски ей было жаль Терезу, она понимала, что сердцу не прикажешь, но чувствовала, и не напрасно, что все это не кончится добром. Так и вышло. Антуан уехал, оставив надоевшую любовницу разгребать конфликт с обманутым мужем, а Тереза, которую жизнь совершенно очевидно ничему не учила, попыталась сбежать. Тогда-то Мина и встретила ее в гостинице Сен-Жюста, куда Тереза пришла в надежде воссоединиться с любимым. Антуан отказался и ей не осталось ничего другого, как возвратиться в Блеранкур. Муж не принял ее обратно и подал на развод, что было делом непростым и небыстрым, но закон был его ремеслом и никто не сомневался, что суд удовлетворит его просьбу. Тереза с позором вернулась в дом отца, где ей, учитывая обстоятельства, тоже были не очень рады, но что оставалось делать. Мать Антуана подумывала было предложить бедняжке кров, но это бы только усугубило ситуацию и породило бы пищу для новых толков, а о похождениях Терезы Торен уже сейчас не судачил только ленивый. И все же она продолжала сочувствовать и симпатизировать Терезе, поэтому и пригласила ее на ужин, чтобы поддержать несчастную женщину. Это ставило Мину в несколько неловкое положение – Тереза могла вспомнить их встречу у Антуана, а всегда ведь неприятно встречать свидетелей своего унижения. Об этом размышляла Мина, поднимаясь вслед за Викторией по ступенькам на второй этаж. Девушка открыла двери, пропуская ее вперед. Комната, в которой раньше жил Антуан, была куда меньше той, которую он занимал сейчас в доме Полины, но поражал воображение не размер, а крайний аскетизм ее убранства. Стены были каменные, без штукатурки, узкая кровать, заправленная без единой морщинки, темный широкий стол с письменными принадлежностями, Декларация прав человека на стене. Разве что шкаф для одежды в углу хоть как-то намекал на то, что здесь жил живой человек, а не схимник или заключенный. Трудно было поверить, что Сен-Жюст в пору своего сибаритства обитал здесь без ущерба для своего самолюбия, скорее всего комната предстала ей в том виде, который он придал своему обиталищу, окончательно и бесповоротно встав на путь служения народу. Виктория прикрыла дверь. - Вы привезли его? – спросила она. - Кого? – вытаращила глаза Мина. - Не кого, а что, - поправила ее девушка. - Антуан что-то написал вам в письме, о чем мне неизвестно? – предположила Мина. Виктория озадаченно нахмурилась. - Нет, это нелепо, - совсем непонятно ответила Виктория. – Простите, бога ради. - Что вам известно обо мне? – спросила в свою очередь гостья. - В письме брат пишет, что вы – женщина, но просит не открывать этого никому, - сказала Виктория. – Он пишет, что вы в опасности и что вас нужно спрятать. Что вы натворили? - Я.., - начала было Мина, но девушка ее перебила: - Впрочем, до этого мне не должно быть дела. Она смахнула фартуком пылинку со стола. - Располагайтесь, - сказала она. – Поговорим после ужина. За нашим домом есть небольшой сад, я буду ждать вас там, когда все разойдутся спать. С этими словами она оставила приезжую и отправилась на кухню. Вещей у Мины не было, устраивать было нечего, поэтому она, не расправляя одеяла, легла на кровать, которая была удобна приблизительно как тюремные нары. О чем это сейчас толковала Виктория? Что она должна была привезти? Она не заметила как задремала – усталость с дороги давала о себе знать. Вернее ей показалось, что она на секунду закрыла глаза, а через секунду кто-то стучал в дверь. Это Виктория пришла позвать ее к ужину. - Мы все уже в сборе, - сказала она. – Только вас ждем. За столом действительно уже сидела мать семейства, младшая сестра Антуана – Луиза, а напротив места, которое предназначалось для Мины, посадили Терезу. Та, как и предполагала Мина, узнала молодого сотрудника Комитета и лицо ее стало несчастным, хотя, казалось бы, куда уж больше. Нынешняя Тереза была уже не та очаровательная кокетка, которая пару лет назад кружила головы юношам со всей округи. Она похудела и осунулась, глаза ее потускнели и даже белокурые волосы, казалось, поблекли. Она напоминала теперь бледную тень прежней жизнерадостной молодой красавицы. Мина невольно ощутила приступ жалости, хотя по идее ей впору было позлорадствовать – как-никак соперница! - Виктория сказала, что ваша фамилия Ришбур, - интересовалась хозяйка дома. – Вы приходитесь родней Ришбурам из Нуайона? - Нет, сударыня, - не моргнув соврала Мина. – Я родом из Гавра. - Я не слышала, что кто-то из этой семьи перебрался в Гавр, - прикидывала гражданка Сен-Жюст. – Может разве кузен старой Матильды, непутевый Гастон? - Как вам блюдо? – перебила рассуждения матери Виктория. – Прошу прощения за скромное угощение. Вы в Париже наверняка привыкли к разнообразию, но в провинции сейчас трудно с продовольствием. И хотя ситуация с продовольствием в регионах была действительно нехороша, но в столице дела обстояли еще хуже, правда и не так плачевно, как полгода назад. Все-таки лето было в самом разгаре, уже собрали первые плоды земли и молодая картошечка, запеченная с травами, сыром и сливками была просто пальчики оближешь, о чем Мина не замедлила сообщить Виктории. - Антуан очень любит, когда я готовлю этот рецепт, - с гордостью сказала девушка. Хозяюшке, как говорится, на заметку! Мина обратила внимание, каким взглядом Виктория одарила Терезу и поняла, что в кружке по интересам добавился еще один член. Сестра совершенно очевидно ревновала Антуана даже к тени прошлого. Интересно, что бы случилось, узнай Виктория об отношениях с Сен-Жюстом самой Мины. - Боюсь, сейчас в нашей стране никто не привередничает, - дипломатично отозвалась Мина. – Признаюсь, я иногда даже радуюсь возможности уезжать за границу. - За границу? – охнула мать Сен-Жюста. – Как же вас выпускают? - Такая у меня служба, сударыня, - улыбнулась Мина и чтобы отвлечь собравшихся от персоны Антуана, принялась рассказывать о своих похождениях в разных странах, не вдаваясь, само собой в подробности и при необходимости даже привирая. А что делать! Ради красного словца, как говорится, Павлик как-то сдал отца!* Женщины слушали ее раскрыв рты от изумления. Луиза смотрела на приезжего мечтательным взглядом и Мина внутренне улыбнулась – будь она мужчиной, у нее были бы все шансы вскружить девушке голову. Мать Сен-Жюста то и дело всплескивала руками и даже Тереза, сломленная событиями, произошедшими с ней, оживилась и щеки ее покрылись румянцем. - У вас удивительная жизнь, - сказала она, когда Мина выдохлась. - Эти чудеса бывают утомительны, - пожала плечами та. - Но вы вольны в своих действиях. Ах, как я хотела бы сама выбирать свою судьбу, - вздохнула Тереза. - Для этого вам пришлось бы родиться мужчиной, дорогая, - мать Сен-Жюста ласково коснулась ее руки. - Или повернуть время вспять, - чуть слышно отозвалась женщина. Мина серьезно взглянула на нее. - Увы, сударыня, - сказала она. – Не все нам дано выбрать. Иногда силе обстоятельств противостоять невозможно… Когда Тереза ушла и в доме утихли звуки, Мина потихоньку спустилась в сад. Вернее, садом это можно было назвать с натяжкой; так, небольшой уголок живой природы, где росла пара яблонь, которые так любил возделывать Сен-Жюст-старший, и где часто сиживал на низенькой лавочке, слушая умиротворяющее журчание потока. Виктория стояла возле этой скамейки, скрестив руки на груди. - Зачем тайно? – спросила Мина. - Здесь свободнее, - ответила девушка. – В вашу комнату мне входить неловко, а внизу нас услышит мать. - Она не должна что-то слышать? - Я думала, как выполнить просьбу брата и обезопасить вас. - Я слушаю. Виктория вздохнула. - У меня есть поклонник, который имеет намерение на мне жениться, - сказала она. – Это состоятельный и достойный человек. Мать спит и видит, что я выйду за него замуж. - Для матери вполне естественное желание. Только чем это поможет мне? Девушка закусила губу. - Он иностранец. Я дам ему свое согласие при условии, что вместо меня на церемонии будете присутствовать вы, а сразу после бракосочетания, он вывезет вас из страны по моим документам. - Но ведь потом он вернется и предъявит на вас права, - Мина вскинула бровь. – А мне почему-то не кажется, что вы мечтаете стать его женой. - Он хороший человек, - тихо сказала Виктория. - …за которого вы не хотите замуж, - договорила за нее Мина. – Но вам и не придется, во всяком случае не ради меня. И документы ваши я не возьму. Это может быть для вас опасно. Виктория вскинула на нее удивленный взгляд. - Впрочем, ваше имя может быть опасно и для вас, - продолжала Мина. – Мне не хотелось отдавать вам это при вашей матери, она могла бы испугаться, но вы производите впечатление разумной девушки, у вас крепкие нервы. С этими словами Мина вынула из-за пазухи паспорта. - Не потеряйте их и лучше хорошенько спрячьте, - посоветовала Мина. – Они могут вам пригодится, когда дела пойдут плохо. - Их тоже передал Антуан? – встревожилась девушка. Мина поборола в себе порыв сказать правду. - Да, - соврала она. - Я так и знала, - Виктория в отчаянии всплеснула руками. – Я чувствовала, что больше не увижу его. Неужели все так плохо? - Я не стану вам лгать, - вздохнула Мина. – Антуан не хочет признать факт, что мы на грани крушения. Он будет бороться до последнего вздоха, даже понимая, что это не поможет. Но жизнь и смерть вашего брата – это его выбор. Какое бы решение он ни принял, это не должно поставить под угрозу вас и вашу семью. Виктория, подумайте сейчас о себе и о тех, кого вы в силах обезопасить. - Значит все было напрасно! – с тоской в голосе воскликнула девушка. - Что было напрасно? – не поняла Мина. Виктория набрала воздуха в груди и замерла, закрыв глаза. Судя по тому, как дрожали ее губы, она изо всех сил старалась не расплакаться. - Вы любите моего брата? – спросила она, совладав наконец с собой. Мина слегка растерялась, но соврать не смогла. - Всем сердцем, - ответила она со вздохом. - Тогда вы поймете, - грудь Виктории взволнованно вздымалась. – Выслушайте меня. Я расскажу вам то, чего не знает ни один человек в мире. Она села на скамейку, приглашая Мину занять место рядом. Та молча исполнила просьбу девушки. - Антуан всегда был для меня светом очей. Даже когда мы были еще детьми он был мне дороже отца, матери и всех наслаждений, доступных ребенку. Тогда я не придавала этому значения, я была старшей сестрой, которая заботится о младшем братишке, но когда мы оба вошли в пору юности, когда все нутро мое начало восторженно трепетать от одной лишь улыбки Антуана, когда каждое его прикосновение отзывалось во мне необъяснимым ликованием, я заподозрила, что чувства, овладевшие мной – не родственная привязанность, а нечто большее. Я знаю, это звучит странно, ведь он – мой брат, моя родня, кровь моей крови. Я пыталась бороться с этим зовом, считая его противоестественным и греховным, но чем тверже я запрещала себе питать к брату нежные чувства, тем сильнее их огонь разгорался во мне. Однажды я поняла, что люблю его не только как сестра, но и как женщина. Я знаю, это ужасно и вы вправе осуждать меня, но вы – женщина, вы любите его. Вы поймете меня! - Я понимаю, - успокоила ее Мина. - Я не могла открыть ему сердце, - горько вздохнула девушка. – Он посмеялся бы надо мной и с презрением отвернулся бы от меня. Этого бы я не пережила. Но и расстаться с ним я не могла. Мне делали предложения разные мужчины, но я отвергла всех потому, что мысль о том, что я больше не увижу брата, что вместо него кто-то другой будет сжимать меня в объятиях, была для меня непереносима. Антуан же заводил романы с другими женщинами, не подозревая, какую боль этим причиняет мне, а мне не оставалось ничего другого, как молча смотреть и немо служить ему, не надеясь на несбыточное. Голос Виктории осекся, она отвернула голову, закусывая губу, чтобы не позволить себе расплакаться. Мина осторожно дотронулась ее колена. - Когда он уехал, - продолжала девушка, - я не находила себе места. Я надеялась, что когда Антуана не будет рядом, мне будет проще бороться с собой, но я ошибалась. У меня было такое чувство, словно из меня вынули душу. Я ходила, словно во сне, и каждый день длился вечность. Со временем о нем стали меньше судачить в городе, а потом Тереза сбежала к нему и вернулась, опозоренная… - Вы словно бы радовались этому, - заметила Мина. Виктория бросила не нее возмущенный взгляд. - Бог мне судья, - сказала она, - но так и есть. Каждый день я сгорала от ревности, завидуя тому, что есть у нее, и что недоступно мне. Однако моя мать жалела ее. Однажды она услышала, что в окрестностях Блеранкура остановился табор румынских цыган и что в нем есть хорошая гадалка. Мать настояла, чтобы я поехала туда с ней и взяла с собой Терезу. - Эта гадалка не была ли стара как мир? – спросила Мина, невольно вспоминая историю, как она получила Драко. - О, да! – подтвердила Виктория. – Маленькая, сухонькая старушка то была, но глаза у нее были ясные, молодые. Я до сих пор помню, какая дрожь меня охватила, когда она взглянула на меня на входе. Старуха разговаривала с моей матерью, что-то вещала Терезе, но я чувствовала, что она следит за мной. Когда мать и Тереза вышли, она задержала меня. «Твоя душа объята смутой,- сказала она, дотрагиваясь до моей руки. – Хочешь, я подскажу тебе дорогу из твоего ада? Приходи как стемнеет на холм за вашим домом. Я буду ждать там.» - И вы пошли? - Да! – кивнула Виктория. – Она так смотрела на меня! У меня и в мыслях не возникло, что можно не пойти. Более того, я тогда даже не задумалась, откуда старуха знает, где я живу и на котором холме мы можем встретиться. Мина слушала, затаив дыхание. - Когда я пришла, старуха сидела на самой вершине холма и перед ней горел небольшой костер…** - Я знала, что ты придешь – скрипучим голосом сказала цыганка. – И знаю, что ты скрываешь. - Что же? - Тебя терзает неразделенное чувство, - неторопливо ответила старуха. - Неразделенные чувства мучат половину женщин в округе. - Но ведь не каждая таит любовь к собственному брату, - гадалка поглядела на нее цепким взглядом. - Как вы узнали? – опешила Виктория. - Я давно живу на свете, - старуха поправила дрова к костре. – И много нагрешила. Не бойся, тайное видно не всем. Но ведь от этого твоя рана болит не меньше. В моих силах помочь тебе, если пожелаешь. Ты можешь задать мне вопрос и я отвечу. - Кто вы? – дрогнувшим голосом спросила Виктория. Старуха покачала головой. - Один вопрос, - напомнила она. – Я отвечу на один вопрос. Подумай, девушка, разве это то, что ты хотела узнать? Несколько секунд Виктория молчала, раздумывая. - Я хочу, чтобы мой брат вернулся ко мне, - наконец сказала она. – Чтобы он любил меня больше жизни земной и загробной. Хочу чтобы мы были вместе, в вечности и на небесах. Как мне сделать это? Старая цыганка кивнула, указывая девушке место с другой стороны костра. - Судьба твоего брата далеко, - сказала она, вглядываясь в пламя. – А заклятие судьбы вершится на крови. Его нельзя прервать или отменить, оно будет искать наполнения, пока не совершится, сколько бы времени на это ни потребовалось. - Хоть вечность! – с чувством произнесла Виктория. - И цена будет высока, - продолжала старуха. – Что ты готова отдать за то, что тебе дороже собственной крови? Виктория нахмурилась. - Душу, - сказала она. – Душу бы я продала сатане ради брата. - Что ж, пусть же будет по-твоему, - кивнула старуха, вставая. – Дай мне свою руку. Девушка протянула цыганке ладонь. Та вынула нож и Виктория инстинктивно попыталась отдернуть руку, но старуха держала ее мертвой хваткой. Быстро взмахнув лезвием, она сделала небольшой надрез на коже девушки так, чтобы потекла кровь. Виктория зажмурилась и сжала зубы, чтобы не закричать, а капли ее крови полились в костер, который, зашипев, словно разгорелся еще сильнее. - Теперь смотри, - велела цыганка, указывая на языки пламени. Виктория послушно принялась вглядываться в огонь... - Я увидела какое-то лесное озеро, все заросшее по берегам, гладкое и безмятежное. На берегу озера спиной ко мне стояла маленькая девочка. Она что-то говорила, но я не могла разобрать слов. Вдруг вода в озере забурлила, словно заходила волнами и к ногам ребенка выплеснуло небольшой камешек. Девочка подобрала его и повернулась ко мне лицом. Я никогда не видела ее раньше, но почему-то была уверена, что ребенок каким-то образом связан со мной. Девочка посмотрела на меня глазами взрослого, никогда так не смотрит дитя. Она сказала… - «Чему быть, того не миновать!» - перебила ее Мина. – «Но цена крови уплачена. Тебе не нужно бояться!» Виктория с ужасом поглядела на нее. - Боже милосердный! – от изумления она почти лишилась дара речи. – Откуда вы это знаете?