3
12 декабря 2017 г., 13:59
— Возможно, отстой, который я сегодня показал, не видели за всю историю кун-фу! За всю историю Китая! За всю историю отстоя! — Возможно. Кунг-фу Панда
Книжки из городской библиотеки, кисточки для рисования, тушь, листы бумаги, свечи… список можно продолжать очень долго, но комната Широ из-за моих постоянных вылазок во внешний мир напоминает логово. Не знаю что сделали Конохе родители Широ, но это было что-то поистине ужасное. Наверное, когда Четвёртый Хокаге победил Девятихвостого, они ударили ему в спину или что-то похуже, хотя мне сложно представить что-то похуже этого. Потому что я не знаю как еще объяснить то, что… никто так ни разу не зашел в эту комнату, а меня… Меня ненавидят. Взрослые смотрят и словно видят что-то крайне мерзкое и испорченное. Стараются по возможности не трогать, потому что, если не станет меня, им самим придётся прикоснуться к Широ, и тогда они тоже испачкаются. Я отчетливо вижу их страх стать запятнанными в направленных на меня взглядах. Со мной запрещают общаться детям, шепчутся, вслед за Широ называя «демонским отродьем». Пару раз хорошенько доставалось от других детей, с молчаливого одобрения взрослых выбравших своей грушей для битья старшую из «той парочки». Наверное, стоило бы хоть раз попытаться сбежать из Конохи, но… Такой злой и громче всех кричащий о том, что таким как я не место в храме знаний, библиотекарь выкидывает чистые тетради и карандаши вместе с потрёпанными учебниками, исписанными огромным количеством пояснений, а иногда и наборы для каллиграфии. Кто-то «забывает» коробочки со сладостями на том самом дереве, где я обычно прячусь от других ребят. Кто-то вовремя окликнет замахнувшегося на меня взрослого, влетит внезапно преследователю в лицо ворона, отвернётся «не замечая» того, как я стащила яблоко, оставив вместо него найденную на улице мелкую монетку, полицейский. Словно… Манеки-неко-сама приглядывает за нами, напоминая людям о том, что стоит быть милосердней и уметь прощать. Жаль, что не все способны услышать в мурлыканье самой простой на вид кошки такую же как и она сама мудрость. Но чужая, будто бы ворованная доброта не отменяет того, что изредка я мечтаю о том, как мы с Широ становимся нукенинами и уходим далеко-далеко в прекрасную страну, где нас никто и никогда не найдёт, и там живём счастливо и никого не боясь. Я хочу сбежать из Конохи вместе с Широ, а для этого… для этого нужно стать очень сильной, а чтобы стать сильной нужно стать шиноби Конохи, Широ тоже станет им… Захочет ли он уходить? Мне уже четыре. Как только исполнится пять - выпрут в общежитие для будущих шиноби, а Широ останется тут совсем один. Он еще ни разу не покидал комнаты. Мне страшно, что если он выйдет наружу я не сумею его защитить — нас просто разорвут на кусочки и никакая божественная сила не спасёт. Если стану нукенином я просто украду Широ. — Шика? — чувствуя моё состояние волнуется мальчик. — Мы погуляем среди деревьев. Посмотрим на рассвет. Вернёмся. Встреч с другими людьми по возможности будем избегать, — даю короткую инструкцию, а получая в ответ короткий кивок и серьёзный взгляд, немного расслабляюсь. — Выдвигаемся. Широ редко видел свет, поэтому я выбрала ночь для того, чтобы вывести его первый раз наружу. И вот, мы покидаем комнату, потом территорию приюта и двигаемся к намеченной цели. Планируя эту вылазку, мысленно готовила себя ко всему, но реальность преподносит сюрприз — то, как уверенно и естественно двигается вслед за мной клановый, поражает воображение. Он словно множество раз проделывал подобное ранее. Так, словно это не он, а я до этого не покидала границ маленькой комнатушки с кроваткой-клеткой. В груди становится тесно от смеси гордости, горечи понимания, что мне никогда не встать вровень с ним, и какого-то тёплого и пушистого чувства, дать определение которому я не могу. Когда мы прибываем на выбранную мной поляну, до рассвета остаётся больше полутора часов. От родника тянет холодом, луна светит словно прожектор. Красиво. — Пришли. Тут нас никто не должен потревожить, — сбрасывая на землю сумку с небольшим запасом провизии обращаюсь к Широ и он мгновенно расслабляется и неуверенно поводит плечами. — Тут безопасно? — Относительно. Я слишком слаба, чтобы иметь возможность гарантировать безопасно… — Широ крепко обнимает меня. Звезды мерцают, высоко в небе висит круглая словно зеркало благородной дамы луна, плещется среди камней вода из родника. — Ты хоть немного счастлив увидеть звёздное небо, Широ? — Я просто счастлив, Шика, — объятья мальчика становятся крепче. — Счастлив. *** Близкий человек рядом, иллюзия безопасности, вкусная еда и вода, тёплый свет ласкового солнца и бдительность просто испаряется, оставляя вместо себя ослепительную красоту беспечности. — Шика, пожалуйста, расскажи еще раз легенду о Аматэресу *, — просит Широ. — Какую? — О разбитом зеркале! — почти не задумываясь отвечает мальчик, сумевший уговорить меня до этого еще немножко побыть на поляне. Он из меня просто верёвки вьёт. — Давным-давно, когда в мироздании только занимался рассвет и казалось, что только десяток мгновений назад всё вокруг было безобразно и не существовало ни одного живого существа и повсюду властвовал хаос. А семь мгновений могучий и неустрашимый Идзанаки впервые увидел прекрасную и не знающую печалей и горя Идзанами. И всего одно с того момента как Яха-Нага, старшая дочь властителя горных цепей, в диком гневе предрекла правнуку сияющей Аматэресу: «Если бы ты взял меня в жены, то ты и твои дети жили бы вечно на земле; но так как ты полюбил мою сестру, то твое потомство будет скоропреходяще и мгновенно, как цвет деревьев!» И вот, не различить на земле людей, что появились из глины, от потомков богов. Перемешалось, словно обратно стремясь к предваряющему начало создания хаосу. Но на рассвете всё так же являла свой светлый лик Аматэресу, а больное зеркало отражало её сияние, когда богиня уходила ткать ритуальные одежды в священный грот… Знаковый до последнего слова рассказ о приключениях людей и богов повествует о радости и горе, о поиске и бесцельных блужданиях, о людских пороках и об их добродетелях. — … И вот получившая рану Аматэресу бледнеет, кровь затмевает её взгляд, заставляя глаза сиять алым светом. Она отшатывается в сторону от земли, ясно и четко, как никогда ранее, видя пороки людей, и задевает своё большое лунное зеркало так, что оно падает, дробясь на осколки. Холод, жар, мрак и свет сплетаются, едва не возвращая всё к его истоку, но кровь, текущая в жилах людей и разлитая по земле и небесам, не даёт этому произойти, давая силу крохотному, однажды оброненному юной Идзанами и позабытому всеми зернышку. Оно прорастает и его корни укрепляют земную твердь, а крона небесный свод, дерево порождает плод, наполненный божественной силой, но осколки разбитого зеркала также собираются в нём, готовые в любой миг исказить до невозможности любой взгляд и любую мысль, запутать и заморочить, сбивая с выбранного пути. Миг и люди, позабывшие уроки прошлого, дают древу имя Шинджу, называют его богом, забывают, почему не стоит трогать его плодов, забывают, что вместе с величайшей силой отведавший его получает и величайший яд. Всегда стоит помнить, что к любой цели ведёт множество путей, а от разбитого зеркала, каким бы правдивым не казалось отражение спрятанное в нём — добра ожидать не стоит. Мир вокруг сложно разглядеть через крохотный осколок. Замолкаю глядя на высокое, синее небо, а Широ не спешит меня торопить. Нам обоим совершенно не хочется возвращаться в приют. — А что было дальше? — раздаётся из кроны ближайшего дерева, заставляя подскочить и встать между Широ и неожиданно нарисовавшейся опасностью. Разглядеть кого-то среди листвы не выходит, взгляд соскальзывает с чего-то невидимого, не в силах уцепиться хоть за что-нибудь. Широ собирает вещи, я сжимаю стащенный с кухни нож, надеясь уловить начало атаки и хоть как-то защитить мальчика, ставшего частью моей семьи. Как только сборы прекращаются, мы отступаем под хлипкую защиту приютских стен. Я еще долго не могу заставить себя прекратить обнимать Широ. Не могу, просто дрожу и повторяю: — … Пожалуйста, помни меня, Широ, что бы тебе ни говорили, что бы ни случилось. Помни. Пожалуйста… Я обязана стать сильней. *** Первое что вижу после пробуждения: незнакомые дети вокруг, прутья стальных решеток, странное зеленоватое освещение. Осознание чуть запаздывает, и то, что мы все помещены в клетки, доходит до меня с трудом. Кто-то плачет, кто-то воет или скулит, кто-то зовёт родителей, а кто-то на помощь. А я... поджимаю под себя ноги, принимая позу для медитаций и приготавливаясь к долгому ожиданию. Не думаю, что в подобном месте кого-то из детей может ожидать веселье, счастье и радость. На миг представилось, если бы я действительно могла узнавать людей только глядя им в лица, и меня передёргивает. Хорошо, ведь я чувствую - Широ нет рядом. Есть надежда, что его решили оставить в покое, удовлетворившись малым в моём лице. Скашиваю взгляд в сторону и он прикипает к мигающему серому сердечку, которое я так долго игнорировала. Надежда... кажется, но это всё, что у меня сейчас есть. ____________________ * так как я склоняюсь к тому, что мир Наруто этакая пост апокалиптика, то можно предположить, что многие значения тех или иных слов были утеряны, как и огромный культурный пласт легенд и сказок.
