4
13 декабря 2017 г., 09:43
Бывали мастера, побеждавшие в бою, лишь эффектно открыв дверь. Кунг-фу Панда 3
Взгляд пустой, гулкий и тёмный, как огромная деревянная коробка, заставляет меня прервать затянувшееся ожидание и скрестить свой собственный с обладателем пугающих янтарных глаз, изучающего меня с тем безразличием, с которым люди прицениваются к овощам на прилавках. Бледная, почти белая кожа, фиолетовый рисунок наподобие обычной подводки вокруг пугающих глаз. Густые чёрные волосы достают до поясницы. На руке какой-то замысловатый символ. Дети шумят, но это совершенно не влияет на стоящего передо мной взрослого. Я немного запоздало встаю, сложив руки на животе, чуть наклонив корпус вниз и начиная всматриваться в пол перед собой. — Ты понимаешь зачем оказалась здесь? — звучит обволакивающий обманчивой мягкостью голос шиноби. В полумраке помещения с клетками лабораторный халат, который он носит, кажется ослепительно белым. Я читала об этом шиноби. Один из героев войны. Змеиный Мудрец. Ученый… И вокруг клетки с детьми. Для чего еще могут понадобиться такому человеку беспородные щенки вроде нас? Неужели… я еще на что-то надеялась? — Было… принято решение, что находясь здесь я принесу Конохе больше пользы, чем в приюте, — слегка запнувшись в начале, даю развёрнутый ответ. Мой голос в сравнении с голосом Орочимару звучит настолько жалко и слабо, что я не удерживаюсь от того, чтобы недовольно поджать губы. Не хватало только расклеиться и начать позорить память родителей недостойным поведением. К тому же… из всех шестидесяти клеток он подошел именно к моей. — Назови своё имя и клан. — Мидорияма Шизука, третье поколение шиноби листа. Бесклановая. — Возраст. — Четыре года, двадцать семь дней. — Родители. — Мидорияма Азами, джонин А ранга — мертва. Мидорияма Кайташи, ирьенин А ранга — мертв. — Так ты дочь Кайру, — в голосе Змеиного Мудреца проскальзывает лёгкая тень удивления. Молчу, не зная, что говорить в ответ на подобное утверждение*. — Твоя мечта. — Стать достаточно сильной, чтобы самой выбирать путь, по которому буду идти вперёд, — продолжаю отвечать, умалчивая о том, что хочу податься в нукенины и забрать из Конохи Широ. — Если выживешь и окажешься достаточно удачливой - ты получишь ключ к своей мечте, — мне хочется кричать от ужаса, сделать хоть что-то, выплёскивая наружу всё, что сейчас пытается разорвать тело и разум изнутри. — Благодарю, Орочимару-сама, — сгибаюсь в уважительном поклоне. Мгновение и, взяв за подбородок, шиноби заставляет меня заглянуть в его глаза. Я даже не успеваю заметить, как он открывает клетку и оказывается рядом. Разрыв в силе кажется нереальным и невозможным, но я только позволяю себе моргнуть, где-то очень глубоко внутри леденея от ужаса. Странно, что ради того, чтобы рассмотреть что-то в моих глазах, шиноби зашел сюда, а не приказал выйти наружу… но так для него действительно быстрее и проще. — Из тебя выйдет идеальный исполнитель. — Я сбегу, — срывается с языка, не знаю, что в этой фразе смешного, но ученый громко хохочет, вызывая нервную дрожь. Даже дети в соседних клетках перестают шуметь, видимо только сейчас осознавая, что происходящее не дурной сон и не чья-та проверка или злая шутка. Что всё реально. — Кажется, к твоему рождению причастен самурай из страны Железа, а не Кайру из Листвы, — не получив ожидаемой бурной реакции, спрашивает. — Тебя не задели мои слова? — Я знаю своих родителей, их мечты и цели. Чужие слова не способны этого изменить. *** — … Жжение распространяется от места инъекции препарата… — монотонным голосом описываю собственные ощущения, стараясь как можно точнее описать их. — … Онемение сопровож… сопро… острая боль… внутренние органы… Окутанная зеленоватым свечением бледная рука одним прикосновением лишает сознания. — Твоё тело отвергает улучшенный геном. Как ты думаешь, Шизука-чан, почему это происходит? — приводит в себя голос Мудреца. Лабораторный стол холодит спину, тонкая простынка сверху, зеленоватый свет работающих на райтоне ламп. Что-то записывающий и черкающий за столом шиноби, сидящий ко мне спиной... Как жаль, что книжный вариант с разбиванием вазы о голову ученого-вивисектора и дальнейшим удачным побегом менее реален, чем даже появление в этом месте Мудреца Шести Путей во плоти. Ученому не особо важно, как я отреагирую на его вопрос, и обычно я молчу или даю односложный ответ, но то, что это уже двенадцатая попытка, а я всё еще остаюсь живой и без лишних конечностей, создаёт иллюзию безопасности. Логично, что со мной ему работать удобней, наверняка я далеко не первая и не последняя, кто предпочитает не сопротивляться в надежде стать достаточно полезной, чтобы как можно дольше сохранять свою жизнь. Наверно, именно из-за иллюзии безопасности и отсутствия направленной прямо на меня или Широ агрессии с языка срывается: — Инь и Янь… Резкие изменения почти всегда означают разрушение старого. Мир дарит перемены в той же степени, что и отвергает их. Различия в крови слишком велики, чтобы моё тело могло перестроиться и принять перемены без масштабных разрушений. Если бы изменения можно было разбить как-то по частям**, сделать естественней… — замолкаю, понимая что, а главное кому начала втирать. Внимательно вслушиваюсь в ощущения собственного тела. Общее онемение, слабость, слабые фантомные боли в районе печени и почек, ломота в костях. Головой вроде бы не билась… — Продолжай, — требует Мудрец. Кажется, кому-то очень скучно. Невольно проскальзывают ассоциации с тем, как я рассказывала легенды и сказки Широ. Что продолжать-то? Нет, но это же полный финиш — разглагольствовать перед вивисектором о том, почему по моему мнению у него не получается слепить из того, что под руку попалось (меня и еще хрен знает скольких человек), то, что ему в данный момент хочется слепить. Так. Делаем моську попроще и льём воду. Много-много воды. — Если представить тело и чакру, как открытую саморегулирующую себя систему и исходить из того, что все элементы этой системы у людей сходны и взаимозаменяемы, гены, дающие своим обладателям особые способности, могут иметь более сложную структуру и плотно связаны с какой-то неприметной на первый взгляд особенностью или целым рядом особенностей, являющихся своеобразной основой для наследия крови. Также, если исходить из начального предположения, то можно сделать допущение, что диапазон возможных изменений системы вложен в саму её структуру, и неравномерное его изменение приводит к дестабилизации, появлению ошибок и сбоев, усложнению условий работы и активации способностей. Возможно предположить и обратный эффект, гармоничность и взаимодополняемость элементов системы и её структуры в целом может вывести на новый уровень ряд предрасположенностей и мелких особенностей, порождая взрывной эффект, сходный с тем, что даёт наследие крови. Также, если продолжать исходить из начально указанного утверждения, то можно допустить, что феномен взросления и старения обусловлены общим состоянием системы, соответственно развитием, обусловленным развёртыванием заложенного потенциала и деградацией, связанной с накоплением критических ошибок в работе отдельных элементов, а также не всегда правильной работы самой системы, стремящейся избавиться от… — Достаточно. Увы, кажется Шахерезады из меня не выйдет. Закрываю глаза, заставляя себя расслабиться и уснуть, привычно игнорируя мигающее на краю поля зрения серое сердечко. *** Широ смотрит в одну выбранную наобум точку и отказывается отзываться на чужое имя. Мальчика пытаются убедить в том, что его Шики никогда не существовало. Что она была чьим-то злым обманом, а на самом деле шпионка, замаскированная под сироту из приюта*, которая стремилась так отомстить… — …Прости, узнать твоё настоящее имя так и не вышло, — виновато улыбается Шика, и тому, кто почти всё время живёт в кромешной темноте, не так уж и трудно разглядеть малейшие изменения эмоций во взгляде и выражения лица в освещаемой единственной свечой комнатушке. — Ничего, когда-нибудь мы обязательно узнаем его и ты с гордостью сможешь произнести… — Я Мидорияма Широ, брат Шизуки, — сжав пальцами простыню и едва не срываясь на крик, мальчик жестко прерывает старика в шапке с кандзи «огонь». — Не знаю, что мог натворить Узумаки Наруто, чтобы сестра возненавидела его. Но он, наверное, сдох от голода два года назад. Или сдох, задохнувшись от вони своих изгаженных пелёнок. Или сдох от абсолютной темноты своей комнаты, в которой нет даже крохотного окна. Или сдох, потому что как бы сильно он ни молил спасти его, никому до него не было никакого дела. Или сдох, ожидая, когда возненавидевшая его Шизука зайдёт в комнату, в которую кроме неё никто и никогда не заходил. Или… — Наруто… — Он сдох! — срывается мальчик, ненавидящим взглядом смотря на того, кто отнял у него Шику, а теперь пытается отобрать и то немногое, что от неё осталось. Наверняка из их комнаты вынесли всё: учебники, записи, рисунки… ни одной пушистой мурлыки не осталось, даже на стенах. — Тот, кого должна ненавидеть Шика, сдох! Не смейте называть меня его именем! Я его ненавижу! *** Мягко. Тёпло. Помимо лекарств пахнет… апельсинами? Я всё-таки попала в чистый мир? Видимо то количество таблеток и инъекций, что было использовано на мне в последний раз, меня доконало. — Как Вы себя чувствуете, Мидорияма-сан? — раздаётся рядом… мне кажется или это действительно тот же голос, что я слышала со стороны древесных крон, когда выбралась с Широ подышать на воле? Тот самый голос, с которого началось моё увлекательное путешествие прямиком на лабораторный стол?.. — Я в чистом мире? — уточняю на всякий случай. Нет, ну, а вдруг он в одной из соседних со мной клеток сидел, а я и не заметила? — Вы живы, Мидорияма-сан. Хм… нужно радоваться, вроде. Но тогда выходит, что и этот дятел тоже жив! И как на это реагировать? Я жива — и это хорошо. Дятел жив — плохо. И вовсе я не кровожадная, просто уверенна в том, что он как раньше стучал, так и дальше стучать куда там ему нужно будет. А это с его уровнем маскировки уж точно хорошим никак не назовёшь! — Вы… не рады этому? — А я должна радоваться? — спрашиваю, наконец-таки открывая глаза, и шокировано моргаю, глядя на того, кто сидит рядом с моей постелью. И видимо долго сидит. Клановый. С протектором на лбу. С веером клана Учиха на футболке. «Не дятел, а мент», — возникает в голове отчетливая пропитанная сарказмом мысль. — «И родственники у него все поголовно менты поганые, и нате вам, сидит тут, дожидаясь, пока сиротская босота проснуться изволит». Крепко зажмуриваюсь, бормоча под нос в попытках успокоить расшалившиеся нервы: — Если не обращать внимание на галлюцинации, они со временем пойдут на спад. __________ * Данзо ведёт свою игру, и Хирузен не то чтобы белый и пушистый, но не гад и многого просто не знает. И нет, не угадали, Данзо тоже не гад, просто… а ладно, дальше по мере развития истории станет ясно. ** kairu [кайру] — лягушка *** поправьте меня, если я ошибаюсь, но Орочимару насколько я помню практиковал экстремальное изменение генома, «кто выжил, молодец», а не мягкую генную терапию. Думаю, он, как и любой шиноби несмотря на свой острый и гениальный ум, не миновал болезни «крутой техники», оно и не мудрено, если взглянуть на других шиноби и то как они действуют. Хотя живучесть и адаптивность шиноби подобное вполне позволяет. Но терапия в глазах Орочимару наверняка сродни гомеопатии… Да один эксперимент над Исараби чего стоит! Прививать ДНК рыбы! Рыбы, Карл! А проверка успешности? А давайте притопим. Дышит — эксперимент удачен. Нет — жаль, значит нужно другую «дубину» и сменить «место удара».
