6
14 декабря 2017 г., 13:19
Внутренний покой, внутренний покой… Чешется нос. Кунг-фу Панда 3
Интересно, а в этой деревне через пару лет найдётся хоть кто-то, кто не будет ненавидеть нас? Ну, крикливый библиотекарь слишком стар и упрям, чтобы менять своё мнение. Пусть многое переменилось, но старые учебники с пометками всё так же дожидаются меня… Пыталась как-то отблагодарить, так чуть ушей не лишилась, да и выслушать пришлось о том, что вся в мать и что в моём возрасте она такой же идиоткой была. Еще наглый тенгу наверняка при своём мнении останется… Думаю, даже если ему на голову метеорит уронить, он при своём мнении останется. Ох, до поступления в Академию целых два месяца, причем не на подготовительные курсы, на которые обычно попадают дети из приютов или отличившиеся чем-то дети гражданских, а сразу на основной курс, там учатся дети шести-семи лет. Почему взрослые решили, что мне не нужно проходить подготовительные курсы? Было бы здорово ходить со своими сверстниками на уроки, пусть и не совсем сверстниками, но… но год разницы это же не три! И… Плевать. Подружусь с кем-то? Отлично. Не подружусь? У меня есть Широ и он точно важнее, чем непонятно кто, теоретически способный стать верным другом. Вздрагиваю, прекращая собирать ягоды, поворачиваясь в сторону кланового, видя только деревья и кусты устало вздыхаю. Опять он меня обманул, перестал скрываться с помощью манипуляций с чакрой, а на глаза показываться не стал. Недовольно поджимаю губы, возвращаясь к сбору ягод. Нет, ну кто будет покупать их у торговцев, если немного побродив по лесу всегда можно собрать что-то вкусненькое несмотря на время года? Мы же в стране Огня, а вокруг лес, к которому приложил руку не один и далеко не два Сенджу. Жаль, что так не достать муку, специи, крупу и многие овощи. — Доброго дня, Мидорияма-сан. — Доброго дня, Учиха-сама, — как бы мне ни хотелось просто взять и проигнорировать этого наглеца и обладателя непомерного по моему мнению количества фанаток, приветствую соизволившего показаться на глаза шиноби. И возвращаюсь к сбору ценного ресурса. — Сегодня Вы без брата, видимо он снова полез в драку? — в голосе Учихи я отчетливо слышу неодобрение. — Широ стремится защитить то, что ему дорого, таким способом, который доступен. — Но эти драки ничего не меняют, только приносят Вам лишнее беспокойство, Мидорияма-сан. — Ничего? — не особо удивляюсь такой оценке действий Широ, но смолчать не могу. — Учиха-сама, самоуверенность действительно одна из Ваших основных черт. — И что же они меняют? — ответ мне кажется очевидным, поэтому я отрываю взгляд от ягод и перевожу его на шиноби. Кажется, он просто потешается надо мной, зная, что именно я отвечу. — Эти драки учат брата не проигрывать… Ох, Учиха-сама, как же мне Вам объяснить… — только начав отвечать, понимаю, что слова, чтобы объяснить простую и ясную для меня истину, найти не так уж и просто. Досадуя на собственное косноязычие, нервно покусываю нижнюю губу, пока не нахожу нужные слова. — Это… словно учиться быть ветром. Таранные удары, смерчи и режущие порывы — это ведь не то, что можно назвать обычным для него делом. Это не так очевидно, как для воды, но ветер не та стихия, что идёт напролом, он незаметен и не ощутим, пока не придёт в движение, для него не существует идеальной брони, внутрь которой он бы не смог однажды проникнуть, цели которой не смог бы достичь… Быть ветром, значит уметь быть терпеливым. — Футон. Разве Ваша мать не была мастером Дотона? — переводит тему тенгу. — Если бы отец не проиграл матери, когда они решали, кто станет ирьенином, а кто бойцом, то был бы известен как мастер Футона. — Разве Ваши родители не познакомились на фронте? — удивляется наглый тенгу. — Они росли в одном приюте, еще до поступления в академию распланировали свою жизнь на долгие годы вперёд, всё доступное время посвящая достижению поставленных целей. Увы, о встрече на фронте отец ничего не рассказывал. Помню жаловался на упрямство матери и её удачу. Она была уверенна, что в семье должен быть свой ирьенин, потому что от чужого медика можно и не суметь дождаться помощи. Но никто из них не хотел уступать, вот и решили спор с помощью «камень, ножницы, бумага», — отвечая на вопрос, с нежностью и любовью вспоминаю родителей. — Жаль, что в приюте я не смогла подружиться с кем-то из сверстников, я бы даже не сильно расстроилась, проиграв в «камень, ножницы, бумага»… так же как отец. — Вы… ни разу не думали о том, чтобы… — неожиданно теряет всю свою самоуверенность клановый, так и не заканчивая фразу. — Что бы Вы делали, если бы сверстник, которого выбрали и которому проиграли в игре… не смог бы оправдать возложенных ожиданий? Если бы никогда не смог подняться выше ранга геннин? — Что делала? — не понимаю его вопроса. — Вы бы выбрали кого-то другого, более достойного? — спрашивает наглый тенгу, снова заставляя меня задуматься над ответом. — Нет, — качаю головой. — Если я выбрала его, значит посчитала достойным, а ранг… чем он выше, тем больше шансов, что, отправившись на миссию, он не вернётся с неё. Наличие живого и здорового родного человека рядом намного важнее какого-либо ранга… — замечаю, что с собеседником творится что-то не то. — Учиха-сама? Что-то не так? — А если бы он погиб? — Я не могу ответить на этот вопрос, Учиха-сама. И надеюсь, что никогда не смогу ответить. — Почему? — до чего же странный у нас с ним сегодня выходит разговор. — Это эгоистично, но я хотела бы погибнуть раньше любимого. — Вы говорили о выборе, а не о любви, Мидорияма-сан. — Не вижу никакого смысла в том, чтобы выбирать в спутники жизни человека, которого не смогу полюбить, — в раздражении поджимаю губы. — Ради чего? Чтобы жить и мучиться? — Так что для Вас важнее, Мидорияма-сан, разум или чувства? — Главное сохранять равновесие, Учиха-сама. Это то, чему успел научить меня отец, — ловлю принесенный порывом ветра листок, даю возможность этой порывистой стихии играть с ним на моей ладони. — Отдавшись на волю эмоций — человек теряет реальность, подчинив всё холодной воле разума — превращает свою жизнь в лишенное какой-либо радости существование. К одному танцующему на ладони листу присоединяется еще несколько, и я, с сожалением вздохнув, прекращаю показанную отцом игру. — Ветер не погибает, столкнувшись с препятствием — он меняется, но не перестаёт быть ветром. — Мидорияма-сан… — Шика!!! Сердце обрывается из-за страха и отчаянья, звучащих в голосе брата. *** — Прими свою кару с достоинством! — требую, едва не рыча от злости, но Широ не собирается ничего принимать и прячется то за одним, то за другим… Учихой. Откуда только они на мою голову сыпятся?! Видите ли он, оклемавшись и решив, что если он поможет мне собирать ягоды, то можно будет уговорить сделать не один, а два пирога отправился за мной в лес! А когда наткнулся на парочку со знакомым веером на спинах, даже не подумав о том, что они могут нести для него угрозу, объявил их своими друзьями! И, конечно, он не мог не поведать о своей самой лучшей на свете сестре… а вот тот смеющийся почти взрослый охламон в джонинском жилете ему «не поверил». Вот Широ и проявил свои актерские таланты для «вызова сестры». — Если ты оторвёшь мне уши, то будешь плакать! — Даааа? — недоверчиво тяну я. — А то, что испугавшись за тебя, я могла стать заикой, ты игнорируешь? Лучше один раз поплакать, чем поседеть до получения повязки генина! А Вы, Учиха-сама, целый джонин, смеётесь тут, и не стыдно Вам, что на такое наивного ребенка подбили? — Шисуи не виноват! — Даааааа? — скрещиваю руки на груди, грозно хмуря брови и поджимая губы так, что они со стороны смотрятся тонкой полоской. — Рассказывай. Но вместо того, чтобы начать каяться, брат, поняв, что основная буря миновала, накидывается на меня с обнимашками и… Я обнимаю его в ответ, руки от пережитого ужаса, винить в котором стоит и моё богатое воображение, откровенно подрагивают. — Будешь так меня пугать, и я точно когда-нибудь оборву тебе уши, Широ, — говорю, пытаясь быть строгой и одновременно не разрыдаться от облегчения. — Я не хотел тебя пугать, Шики, — виноватым-виноватым голосом почти шепчет брат. — Я верю тебе, Широ. — Значит, уши останутся при мне? — уточняет этот хитрюга, вызывая улыбку на лице. — С ушами ты мне нравишься больше, отото, — видя, что, услышав ответ, Широ уже готов дальше рвануть на встречу приключениям, прилагая титанические усилия, чтобы не рассмеяться, подрезаю его энтузиазму крылышки. — А вот с ягодными пирогами на ближайшие две недели мы попрощаемся. — Шизука-оне-сама, может быть лучше… уши? — Доброго дня, Итачи-кун, Шисуи-сан. Мидорияма-сан, с Вами всё хорошо? Вы бледны, у Вас трясутся руки, думаю, сами сейчас Вы не справитесь с заботой о брате, — подозрительно для Учих сияя дружелюбием вмешивается в происходящее тенгу. Однако, после того ужаса, что я испытала, несясь сломя голову на эту поляну, пытаться понять причины его поведения нет сил. — Спасибо, — искренне благодарю не настолько уже и чужого мне человека, из-за чего шиноби смущается, крепче сжимая ручку плетёной корзинки с ягодами. — А твоя сестра и правда потрясающая, Широ, — хитро усмехаясь говорит джонин. — Шисуи-сан, — снова начав излучать волны дружелюбия и едва не обзаводясь нимбом и крылышками за спиной, обращается к соклановцу тенгу. — А вам с Итачи-куном не пора, кажется, у вас должна быть миссия, разве нет? Мне показалось или сейчас действительно где-то невдалеке сверкнула молния?
