Симфония на кустовом рояле

Крылья досады! Кунг-фу Пада 3

      Широ.       Вытащить кунаи и воткнуть в камень в попытке остановить падение. Остаться без кунаев и едва не вывернуть запястья и не лишиться пальцев. Пара мгновений слабости, там, на краю обрыва могут стоить мне жизни. Пытаюсь замедлиться с помощью ветра, но лист или небольшой пенал и моё тело совершенно не одно и тоже.       Река внизу бурная, каменистая и не слишком глубокая…       Шелест крыльев и холодные лишенные жизни руки подхватывают, не давая разбиться. Марионетка птицы машет внушительными крыльями, меня держит марионетка, сделанная под взрослого шиноби. Визжу, но от испуга или от восторга и сама не знаю.       «Птичку» и «шиноби» разрезает в один момент, я снова оказываюсь высоко в воздухе. Всё кружится, вертится, мелькают желтые вспышки, грохочут взрывы, пронзительный свистит. Я перехожу из одних рук в другие словно бейсбольный мяч в финале NВА, то и дело оказываясь в воздухе или врезаясь во что-нибудь, и это «что-нибудь» не всегда мягкое. Очередное столкновение сопровождается хрустом и темнотой.       Пробуждение «радует» меня видом на знакомый потолок, который вызывает стаю огромных, ледяных мурашек по телу. Госпиталь. Ладно бы еще просто отходила от проявления «заботы» Аоки-сенсея, но я… пациент! Тело надёжно зафиксировано и…       — Очнулась, — хорошо запомнившийся еще по первому и единственному лечению голос медбрата Сато-сана едва не заставляет меня расплакаться.       Я стану величайшим ирьенином, хотя бы ради того, чтобы не попадать на лечение в госпиталь!!! ***       Тонери впервые так зол на отца. Отец впервые так недоволен своим единственным наследником. Глава клана побочной ветви Оцуцуки лишил его допуска в комнату управления марионетками, так же как и ограничен набор приказов, что он может им отдавать, сроком на десять лет. Целых десять лет во мраке, без возможности взглянуть на мир хотя бы через глаза марионетки, а потом он приведёт в качестве невесты принцессу Бьякугана и…       …Стать чьим-то женихом или невестой значит стать кем-то особенным, единственным на всём белом свете…       Наследник Оцуцуки кричит, утыкаясь лицом в подушку. «Когда приведёт»… Как он сможет привести принцессу Бьякугана в качестве невесты, если он не то что не нужен ей, а она даже о нём не знает?! Почему такой мудрый и понимающий отец именно сейчас не может понять своего наследника?! Да не нужна ему та чужая невеста! И вторая жена ему точно не нужна! Девочка из мира, созданного Рикудо, в которой нет и капли чакры Хомуры, да кому она нужна?! И он ей не нужен! Просто ему понравились слова песни! Он видел как ей было больно! Видел как она плакала! Как…       …Простите… Пожалуйста, не ненавидьте меня…       Присыпанные толстым слоем пыли невнятного цвета короткие волосы, кровь и грязь на лице, дрожащие губы, сбитые, израненные руки… Заметно приглушенного желто-оранжевого цвета глаза с легкой зеленью вокруг зрачка и черным, толстым кантом по краю радужки, за пеленой слёз. Некрасивые, странные, вызывающие жалость. В них столько всего разом намешано, что они мгновенно запоминаются. Тонери забыл как нужно дышать и едва не задохнулся. Только обняв её и тем самым ускользнув из ловушки, в которую внезапно превратился взгляд девчонки, смог вздохнуть полной грудью.       Худая, жилистая, выше его ростом минимум на полторы головы, вся в грязи, крови и пыли. Ничего общего с нежной и совершенной принцессой Бьякугана. Ничего. Но Тонери захотел, чтобы те чувства, которые он увидел, стали принадлежать ему. Только ему.       —… Я могу стать твоим женихом.       — Не надо… Такие сильные связи не создаются легко и легко не разрушаются. Поэтому не говори так легко о том, чтобы стать кем-то настолько важным…       Десять лет во мраке, без единого лучика света. За что? Он просто… хотел узнать, что нужно делать, чтобы создать крепкую связь с Хинатой, выбранной ему в жены мудрым отцом, но поговорить с девчонкой не получалось, то вокруг слишком много людей, то… ему не хотелось говорить с ней.       …Пожалуйста, только не сейчас… Пожалуйста… Прошу… хотя бы уйдите… Я… умоляю… оставьте меня в покое…       Эти ошибки Рикудо! Они ненавидели её, пытались избить, устраивали ловушки и загоняли как дикого зверя, говорили гадости за спиной, а кто-то и кричал глядя в глаза… Она улыбалась. Долго била руками и ногами по вкопанному в землю столбу дерева пока из глаз не уходили ненависть и злость, падала обессилив рядом со столбом и смеялась. Громко. Жутко. Пока смех не начинал переливаться серебряными колокольчиками.       А еще… ей совершенно не идёт та одежда, которую она носит. Ей бы подошли белые и зелёные свободные одежды, а не эти немарких цветов брюки и футболки, вечно замотанные бинтами руки и лодыжки ног. Будь они длиной хотя бы до плеч, наверняка лежали бы красивой волной, а так… коротко стриженные волосы, слишком густые чтобы лежать прямо, нелепо торчат в разные стороны. А еще у неё есть брат, и то, как она на него смотрит, почему-то вызывает злость.       — Шизука… — перевернувшись на спину и пытаясь отдышаться, произносит имя этой невзрачной девчонки наследник побочной ветви клана Оцуцуки.       И как же глупо он попался отцу! Столько предосторожностей, столько сил и нервов потратил! Даже самой простой и неудобной марионеткой пользовался, чтобы никто не заподозрил ни в чем! А эта глупая девчонка взяла и упала с обрыва! А эти ошибки Рикудо сразу кинулись её отбирать! Главное, когда она в реку падала, никто и не шевельнулся, а как увидели, что кому-то нужна стала, так мигом зашевелились!       … «Нужна»?       Нет. Она ему не нужна. Всё само как-то получилось. Тонери спасать её не собирался. И забирать к себе домой…       … Длинное чёрное платье без рукавов с высоким воротником, широкий двойной пояс, перчатки, заканчивающиеся чуть выше локтя, на голове большой тюрбан вместе с полупрозрачным покрывалом с золотым шитьём. На ушах серьги в виде полумесяцев. Взгляд ненормальных глаз…       … тоже не собирался! Она же без своего брата никуда не уйдёт и… Да кто на такую позарится?! … Никто, верно? Никто, взглянув на такую жалкую замарашку, себе её не захочет, верно? Не захочет, ведь так? Да?       — Больно… — удивляется Тонери, касаясь груди. Воображение продолжает играть с потомком Хомуры в свои жестокие игры.       — … Тонери, — светясь от счастья словно второе солнце говорит девчонка. — Ты мой, Тонери…       Десять лет во мраке, стоила ли жизнь той девчонки этого? Стоила ли? Она ведь ему абсолютно…       —… Не нужна, — сжимаясь в клубок на огромной постели в лунном дворце говорит его будущий полновластный хозяин и пока лишь наследник Луны. — Не нужна. Не нужна… Не нужна!!! ***       Мне нужна железная кружка и решетки. И чтобы кто-то еще вытащил кляп и я была бы благодарна за развязывание рук… Аоки-сенсей свихнулся! Его стараниями я не иммунитет от некоторых ядов получу, а сама ядовитой стану!       «Кто-нибудь, спасите меня… не хочу я быть пациентом! Знаю я, как тут сроки госпитализации ирьенины ставят! Самые короткие сроки у самых скучных пациентов! Спасите, я всё прощу!..» — в комнате словно в ответ на мои мольбы возникает знакомый по обрыву Учиха. — Только в разумных приделах, конечно. В разумных. »