мосты

      Даня недовольно жмурится, лежа в кровати, завидев в дали силуэт ненавистного ему гувернера через небольшую щелку в двери. Надеясь на десять дополнительных минут сладкого сна, он быстро закрывает глаза и отворачивается к стене, накрываясь одеялом с головой и оголяя пятки. Но мужчину, решительно направляющегося в сторону комнаты это не останавливает, и он, стучась в приоткрытую дверь комнаты, тут же входит, так не получив ответа.       — Данила Владимирович, Ваши родители ожидают вас внизу, — сказав эту привычную фразу, Александр быстро удалился, с силой захлопнув за собой дверь.       Подросток недовольно стонет в подушку, понимая, что его план потерпел поражение. Спустя пару минут он все же встает, лениво одеваясь. Данила может и совершенно не очень был доволен таким распорядком, но против воли родителей не попрешь, это он понял давно на собственном горьком опыте.       Быстро умывшись, Кашин спустился на первый этаж, недовольно бормоча себе под нос что-то вроде: «И в выходные нормально выспаться не дают, изверги». Недовольно вздохнув, он вошел, поприветствовав родителей коротким кивком.       Мать холодно кивнула в ответ, указав на стоящее рядом кресло, куда тут же приземлился парнишка. Отец как всегда сидел, не отрываясь от газеты, что безумно раздражало Даню. Его вообще многое раздражало в собственной семье, это была лишь капля в бездонном море.       Родители Данилы познакомились без какого-либо намека на романтику. Фразы, начертанные на их запястьях ровным, каллиграфическим почерком гласили: «Добрый день» и «Рад Вас приветствовать», что, в общем-то, было неудивительно. Как это было принято в древних аристократических родах, брак был заключен по расчету, хотя в случае родителей Данилы, они все же оказались родственными душами, что считалось большой редкостью. Никакой любви, лишь учтивость и выгода. Кто бы знал, как сложились судьбы этих двоих, не будь этих дурацких традиций и правил. Рыжеволосому лишь оставалось надеяться, что его рок судьбы обойдет, и родители хотя бы в этом вопросе прислушаются к их сыну и позволят самостоятельно разобраться.       С самого детства Данилу готовили к тому, что он в любом случае продолжит бизнес отца. У него не было выбора. Парень всегда старался кому-то что-то доказать: доказать, что он может принимать вполне адекватные решения самостоятельно, доказать, что он чего-то стоит в этой жизни, доказать, что в его жизни выбор должен оставаться за ним. Увы, получалось не всегда. В конце концов Даня просто смирился. В какой-то момент в голове повернулась незатейливая шестеренка, и к нему пришло осознание, что все крики, скандалы, ругань ему жутко надоели. Конечно, Данилу в корне не устраивало то, что за него все решили еще до его рождения, но жить так, как сказали родители — намного проще, чем отстаивать свою правду, понятную только тебе.       Он никогда не относился к той части «золотой» молодежи, что тратили родительские деньги в клубах и барах. Такая уж участь у детей, родившихся в богатых семьях: кто-то прожигает свою молодость одноразовыми развлечениями вроде алкоголя, вечеринок и секса, созерцая, как важные дядечки уже готовят им кресло на рабочем месте, куда они устроются по блату через несколько лет; а кто-то по настоянию родителей старался добиваться всего честным трудом. Может, Даня бы и жил такой «веселой» жизнью, не думая о завтрашнем дне, если бы у него была хоть малейшая возможность вырваться из крепких оков родительского присмотра, хоть самого парня и не тянуло к подобному времяпрепровождению. В то время, как сверстники ходили на вписки, целовались в грязных заблеванных туалетах, глушили Балтику за гаражами, Даниле приходилось упорно страдать в компании репетиторов и тестов по обществознанию, которое ему придется сдавать, чтобы поступить на ненавистный им менеджмент, ведь так уже давно решил отец.       Но из размышлений о своем скучном детстве и юношестве рыжеволосого вывели его родители. Отец Данилы наконец-то отложил газету в сторону, взглядом изучая эмоции сына. По его лицу можно было прочесть только утреннюю сонливость и усталость, которая, кажется, никогда не сойдет с физиономии парня. Кашин в очередной раз поймал себя на мысли, что его напрягает взгляд отца: такой нахальный, ничего не стесняющийся, пугающий своей уверенностью. В грязно-серого оттенках глазах, казалось, плясали черти.       — Мы хотим тебя познакомить с одним важным человеком, Данила, — пару морщинок на бледном, измученном пластическими операциями лице вздрогнули. Рыжеволосый напрягся, ожидая вердикта, что хотела озвучить мать. — И нам хотелось бы, чтобы ты отнесся к этому серьезно, — продолжила Ирина.       Говорить на какие-либо серьезные темы Даня совершенно не любил. Подобные разговоры всегда пагубно влияли на Кашина и умудрялись портить все: от настроения до всей жизни в целом.       Парень тяжело вздыхает, сцепляя руки в замок. Поджав губы, он сдерживается, чтобы не материться при родителях. К чему эти гребанные паузы? В томительном ожидании Даня разглядывает все, что видит в радиусе двух метров. Взгляд плавно скользит по часам с толстым ремешком, перекрывавшим запястье с фразой соулмейта, которая уже давно не смущала Данилу. Он привык разглядывать надпись с не самым пристойным содержанием когда этого никто не видит, несмотря на строгий запрет родителей. Это было чем-то личным. Чем-то сокровенным. Доступным только одному Дане, и это ему чертовски нравилось.       — Сегодня к нам приедет партнер твоего отца. Сразу хочу тебя предупредить, что от этой встречи зависит твое будущее, — напряженно продолжила женщина. — Ты должен вести себя подобающе, в противном случае, мы потеряем спонсора нового проекта.       Молча кивнув, Данила вышел из гостиной, лишь бы не видеть эти обои тошнотно-персикового цвета и темный кафель, вместе с черствыми лицами отца и матери, для которых выгода и деньги — самое важное в жизни. Одно лишь слово «деньги» вызывало отвращение у Кашина, который упорно не понимал, как он будет вертеться во всей этой грязи, именующейся бизнесом, когда тот все же перейдет в его руки. С такой любовью к справедливости и честности, ему там явно придется не сладко.

***

      Ровно в шесть раздался дверной звонок, вся семья Кашиных поспешила к двери, чтобы встретить гостей. Сначала из двери показалась лысина, затем ее обладатель, а позже и вся его семья. Семейство Годуновых прибыло в полном составе. Поприветствовав гостей, мать Данилы отправилась на поиски вазы для подаренных цветов, в то время как остальные сели за стол. Взрослые долго что-то обсуждали, но сказанное ими совершенно не волновало Даню, тот и не думал вслушиваться в болтовню, от которой тут же начинала по швам трещать голова, если попытаться вникнуть в суть. Единственной, что занимало его мысли на данный момент - как бы незаметно свалить в свою комнату, облегчила себе жизнь. Взгляд мальчишки был прикован к дочери Годунова, что сидела на другом конце стола с не менее кислой физиономией, скрываясь за копной светлых блондинистых волос. Эта встреча явно не доставляла ей удовольствия, впрочем, как и самому Дане. Все это время она просто молчала, изредка что-то бормоча себе под нос. Взгляд ее был направлен четко в сторону Кашина, но смотрела она будто сквозь него.       «Да куда она пялится?» — возмущенно воскликнул про себя Данила, которого порядком раздражало поведение девчонки. Надо признать, что тот изначально был о ней не лучшего мнения. Как могли бы подумать многие, в его сердце должно остаться место для жалости к Годуновой, ведь ей наверняка перепала такая же "сладкая" учесть и нравоучения ее родителей, но нет, Даню переполняла по-детски глупая и неоправданная ненависть, от осознания которой мерзко становилось даже ему самому.       Однако, поток его мыслей тут же был прерван от резкого похлопывания по спине. Чуть не подавившись то ли от возмущения, то ли от печенья, что находилось во рту, рыжеволосый через силу оторвал свой взгляд от девочки и уставился на нарушителя своего безмятежного спокойствия. Им оказался Федор Иванович.       — Вот какой орел растет! Девчонки небось толпами бегают, — радостно воскликнул мужчина. На этот раз поперхнулась уже гостья на другом конце стола, через силу сдерживая смех. Правда, ей тут же пришлось поникнуть, видимо, она уже встретилась со строгим взглядом своей матери, сидящей рядом, что не предвещал ничего хорошего.       — Спасибо, стараюсь… — неуверенно промямлил парень, продолжая прожигать взглядом Годунову, хотя в голове уже пронеслось раздраженное "Ага, особенно от училок по английскому и обществу, вот от них ваще отбоя нет". — Может, я уже пойду? — с надеждой в голосе спросил Даня и встал, не дожидаясь ответа.       — Данила! Где твои манеры? Развлеки гостью! — прикрикнул на школьника отец, впервые обратив внимание на сына.       Развернувшись с недовольной гримасой, Даня подлетел к ничего не понимающей Алисе и уверенно потащил ее за собой, грубо схватив за руку. Хрупкое тельце старалось бежать за ним, но все равно не успевало, поэтому Данила не придумал ничего лучше, чем просто обойти гостью сзади и толкнуть ее до самой двери, чтобы она шла падала быстрее.       — Не скучайте, — сказал кто-то из взрослых, даже не посмотрев на это увлекательное зрелище, за которое Дане бы всыпали по первое число.       Быстро поднявшись на второй этаж и завернув налево, Данила сперва впихнул гостью в комнату, а позже вошел сам.       — Ты со всеми так вежливо обращаешься? — тут же поинтересовалась девчонка, опустившись на кресло.       — Только с тобой, — ухмыльнулся Кашин, который уже понял намерения родителей, с каждой секундой углубляясь в полный размер творящегося пиздеца.       Пятнадцатилетний Данила понял, что все эти «развлеки гостью», «удели ей внимание», «отнесись к этому серьезно» явно что-то значат. Он уже давно привык к эгоизму своих родителей, но то, что это зашло так далеко, его пугало. Нервно расхаживая по комнате, Даня и забыл, что прямо сейчас в комнате сидит светловолосая и удивленно пялится на него, невольно перенимая эту панику.       — Как тебя звать-то? — уже более добродушно поинтересовался парень, пытаясь отвлечь гостью.       — Алиса, — девочка продолжала запуганно смотреть на собеседника широко распахнутыми глазами.       — Даня, — как можно мягче произнес Кашин, протягивая руку. Светловолосая не сразу поняла, что от нее требуется, а поэтому вопрошающе смотрела то на Кашина, то на ладонь.       — Э… Ну, ладно, — слегка обиженно бурчит Данила, убирая руку в карман брюк.       Удивленно изогнув брови, Алиса смотрит на нового знакомого, совершенно не понимая, откуда в его голосе возникли нотки обиды.       — Ну вообще-то при знакомстве руку жмут! — возмущенно объясняет Даня.       — А-а-а, прости, — хватая его ладонь, Годунова быстро пожимает ее двумя руками, чем и веселит Данилу. Теперь парень уже яро загорелся идеей научить девчонку правильно пожимать руку, по-детски искренне радуясь тому, что такая ответственность легла именно на него.       — Да не так! Смотри, — Данила хватает правую руку Алисы и пожимает ее. — А ты левой.       — Угу, — разочарованно кивает девчонка, явно разочаровавшись в своих способностях. Ее карие глаза заинтересованно осматривают комнату рыжеволосого, пытаясь зацепиться хоть за что-то, привлекающее внимание. Скоро ей это удается.       — Ты играешь на пианино? — спрашивает Годунова, восхищенно проводя ладонью по гладкой поверхности.       — Пф, ага, конечно, — Даня демонстративно подходит к инструменту и пытается наизусть сыграть «Собачий вальс», но выходит у него это с большим трудом. Вернее, не выходит совсем. — А ты?       — Я умею, — свои реплики она как всегда сопровождает грустной полуулыбкой. Не спрашивая разрешения, Годунова плюхается на небольшой стульчик у пианино, и слегка поморщив лицо, настраивает инструмент.

Сколько лет прошло, все о том же гудят провода, Все того же ждут самолеты. Девочка с глазами из самого синего льда Тает под огнем пулемета, Должен же растаять хоть кто-то.

      Звонкий голос тут же врезается в уши. Данила, на самом-то деле ничего в этом не понимающий, лишь зачарованно смотрит на то, как маленькие тонкие пальчики перебирают клавиши, словно целуя каждый звук. Не в силах оторвать свой взгляд, он уже забивает на все на свете и молча слушает.

Скоро рассвет, Выхода нет, Ключ поверни — и полетели. Нужно вписать В чью-то тетрадь Кровью, как в метрополитене: Выхода нет, Выхода нет.

      И пускай его гостья младше него (на сколько именно Даня пока не знал), рядом с ней парень чувствует себя пусть и не умственно-отсталым пнем, но как минимум десятилетним несмышленышем, который упорно пытается понять, о чем же говорят взрослые, но несмотря на все усилия это ему не удается.       Гладкие светлые локоны спадают на лоб, часть изящных ключиц слегка выглядывает из-под бордовой шифоновой блузки. На серьезном, болезненно-бледном лице еле заметны маленькие россыпи веснушек, которые смотрятся весьма необычно, но все равно вносят определенную изюминку

Где-то мы расстались — не помню в каких городах, Словно это было в похмелье. Через мои песни идут, идут поезда, Исчезая в темном тоннеле, Лишь бы мы проснулись в одной постели. Скоро рассвет, Выхода нет, Ключ поверни — и полетели

      Голос резко стихает, но Данил уже давно витает где-то в собственных мыслях. Очнулся он из-за громкого щелчка пальцев прямо перед его лицом.        — А? - резко встрепенулся тот.       — Ты чего завис? — слегка смущенно спрашивает девочка, опустив взгляд в пол.        — Красиво играешь, — по-честному ответил парень, — и поешь.       Почувствовав внезапный прилив сил и по-долбоебски романтичное настроение, Данила вскакивает с кресла и несется к двери, махнув новой знакомой рукой, чтобы та следовала за ним. Алиса послушно двигается за парнем, не задавая лишних вопросов. В голове они начинают появляться лишь после того, как перед глазами вырисовывается лестница и люк над ней.       — Думаешь, я залезу? — разочарованно канючит Годунова, поворачивая назад.       — Да, — уверенно ворчит Даня, заталкивая блондинку сначала на лестницу, а затем и наверх, позже забираясь сам. На улице в тот вечер было особенно красиво и приятно.       Легкий вечерний летний ветерок обдувал лицо, шурша листвой яблонь в саду Кашиных; ни одна тучка не загораживала обзор на темное фиолетово-синее небо. В последних числах августа можно часто наблюдать такую погоду. Они стояли на крыше. Молча стояли и смотрели куда-то вдаль, каждый думая о своем. На душе разливалось необычайное спокойствие, в кои-то веки тишина не напрягала, а дарила внутреннее удовлетворение. Несмотря на то, что Кашин успел тысячу раз обматерить себя за то, что привел еле знакомую девчонку на крышу, где навернуться проще, чем схлопотать тройку по физике, он был в какой-то мере доволен.        — Смотри, — пройдя пару метров, он опускается на колени и начинает увлеченно что-то искать в большой коробке, непонятно откуда взявшейся тут.       Еще через несколько мгновений перед Алисой появляется старый, в некоторых местах поломанный телескоп.       — Глянь, как красиво, — говорит рыжеволосый, уступая Алисе место рядом.       — Ага, — незамедлительно отвечает та, прокручивая шестеренку.       — Не, ну ты не подумай, никакой романтики. Это я так, показать просто, — ляпнул Даня, снова ощущая себя аутистом.       В ответ Годунова только смеется, в очередной раз пряча взгляд.

***

      И вот прошло уже полтора года со дня первой встречи этих двоих. И, сказать по правде, Алиса стала намного ближе Дане, чем тот же Юлик, с которым он знаком уже почти десять лет. Несмотря на разницу в почти три года, у них всегда было полное взаимопонимание.       Всех все устраивало — они не могли похвастаться частыми встречами или же постоянными телефонными звонками. Но каждый из них определенно знал: если все в мире становится до тошноты серым, а проблемы накапливаются и превращаются в один огромный ком — то в тот же час твой друг прилетит к тебе с другого конца города. Алиса с шоколадными пирожными, которые сама она просто ненавидела, а Даня — с пакетом ирисок, что всегда лежали у него в кармане куртки на всякий случай. Годунова не лезла в личную жизнь Данилы, а он в ее. И вроде бы всех все устраивало, но вот незадача…       Один случай сильно все изменил.       — Дань, вот скажи, — шмыгая носом, завела свою шарманку Алиска, — ты, например, всегда говоришь правду?       — Ну, — парень замялся, подкапывая носом ботинка серый рыхлый снег. — Стараюсь, а ты почему спрашиваешь? — напрягся он.       — А если бы у тебя был выбор: оставить все как есть и жить спокойно, наедине с упреками собственной совести, или рассказать правду, не зная, чем это обернется? — печально продолжила светловолосая, делая большие паузы и внимательно смотря на друга.       Данила нахмурился, видимо, этот вопрос требовал особого внимания.       — Что-то случилось? — наконец-то обеспокоенно выдал Кашин после долгих раздумий. — Понимаешь, я не могу тебе этого сказать… по крайней мере прямо сейчас, — виновато отчеканила девочка.       — Секреты от меня есть, да? У-у-у, Алиса Федоровна, я-то думал у нас с Вами все серьезно… — с наигранным разочарованием говорит парень, через силу сдерживая улыбку. Годунова тяжело вздыхает. — Но вообще, я считаю, что сила — в правде, какой бы она не была. Я искренне не ебу, что ты там задумала, но лучше говори правду, — еще несколько минут царит унылая тишина, парочка друзей ковыляет по пустынным улицам Питера, которые беспощадно заметал снег.       — Д-дань, - Кашин молниеносно напрявляет взгляд на Алису, каждой своей клеткой ощущая, как девчонка сжалась, не в силах выдавить из себя ни звука.       - М? - как можно тише и мягче отзывается Данила, напрягаясь ещё сильнее, но всем своим видом стараясь сохранять непоколебимое спокойствие.       - Мне кажется, что... - в морозном воздухе повисает неловкая пауза, растворяющаяся вместе с паром. Молчание начинает раздражать парня, но тот и не думает повысить голос на Алису, терпеливо ожидая конца реплики.       - Так что тебе кажется? - осторожно напоминает Даня, слегка наклоняясь.       - Кажется, тебя люблю, - говорит, нет, практически шепчет, захлебываясь в слезах Алиса.       Кашин пару минут стоит в ступоре, не зная, что ответить, в то время как его маленькая подруга вжимается в его куртку и истерично рыдает, отдавая жаром парню в грудь. Тяжело вздохнув, он только сильнее прижимает ее к себе и еще долго молчит, не зная, что сказать.

***

      С того дня Данил постоянно задумывался, может ли он ответить взаимностью. Каждый раз ему казалось, что скорее всего это так и есть, но сомнения тут же камнем тянули на дно. Тот просто не мог понять свои истинные чувства. То ли это была огромной силы дружеская привязанность к Годуновой, то ли между ними действительно пробежала искра.       Нет, бесспорно, он любил ее. Любил как друга, как младшую сестру, да как просто дорогого его сердцу человека, черт возьми… но как девушку? Из-за мыслей, разъедающих душу и все остальное, он даже начинал злиться на Алису, с которой всегда возникало так много проблем. Она была просто ходячим магнитом неприятностей, только вот один нюанс — в этот раз этой неприятностью оказался сам Даня. В итоге, Кашину не оставалось ничего, кроме как прийти к выводу, что тот просто не хочет, чтобы сердечко близкого ему человека страдало от неразделенной любви. Стыд пожирал его снаружи и изнутри. Был ли он по-настоящему виноват? Парень сам не мог дать ответ на этот вопрос, но чувство вины перед подругой он испытывал определенно.       Ситуацию облегчила сама Алиса, решив не затрагивать эту тему никогда, даже если Даня подкрадывался близко, начиная задавать каверзные вопросы. Неопределенность тяжелым грузом легла на плечи двоих, но молчать об этом было намного проще, чем пытаться разобраться во всем этом дерьме.       Волнительный день для Алисы, и достаточно обыденный для Кашина. Все-таки было бы странно, если бы лучший друг не соизволил прийти на выпускной. Именно поэтому сейчас Кашин стоит у зеркала и поправляет смокинг, наблюдая за тем, с каким нетерпением его ждет подруга. Этот день она навряд ли забудет, он навсегда останется несмываемыми чернилами в блокноте ее жизни. Впрочем, как и день их первой встречи; момент, когда она призналась ему в своих чувствах и каждая прогулка, да-да, она запомнила все счастливые моменты, проведенные с этим рыжим балбесом.       Официальная часть прошла так же быстро, как ручка пролетает над классом на уроке алгебры. Сидя в первых рядах и смотря на маленький силуэт в светлом платье, Даня совершенно не задумывается о том, какие проблемы их ждут впереди, он просто рад.       А ведь, как оказалось, девушка пользуется достаточно большим вниманием у парней. И, к сожалению Дани, не отвечает на ухаживания ни одного из них. Остается только сосчитать, сколько раз за выпускной вечер к светловолосой подошли ее одноклассники с приглашением на танец. Но та упорно кружилась в вальсе только с Даней, храня своему другу верность, хотя он был совсем не против того, чтобы передохнуть.       Спустя несколько часов, разгоряченные алкоголем и танцами, тела подростков уже сами плетутся на веранду, где практически нет никого. Раз.       Алиса снова чувствует сладковатый вкус вина на своих губах, от неосторожности чуть ли не опрокидывая бокал. Два.       Обжигающее дыхание Данила на нежной коже и тот самый момент, который тысячу раз снился ей в разных вариациях. Три.       Алкоголь развязывает не только язык, но и тело. Губы парня неторопливо накрывают губы Алисы, затягивая девушку в ее первый, самый нежный поцелуй в стенах этого здания за сегодняшний вечер.

***

      И вот, парочка уже подросла. Но Алиса по-прежнему остается тем ребенком, что боится самостоятельно лазать по крышам и жить не может без ирисок. Также, она по-прежнему остается все тем же светлым лучиком в жизни Дани. И Годунова все еще его самый лучший друг.       На вопросы, откуда у той синяки под глазами и странная привычка заговариваться, она как обычно лишь скидывает все на усталость. Но знал бы сам Даня, сколько бессонных ночей, переполненных слезами и истерикой было у его подруги за последний месяц.       Каждый раз она снова заливала экран смартфона соленой жидкостью, читая их переписки. Как он постоянно заставлял ее идти спать, а не сидеть с книгами до утра. Как желал ей спокойной ночи и доброго утра, что уже переросло в традицию.       И вот, звук уведомления заставляет блондинку оторваться от подушки. На часах уже за полночь, но она как всегда не спит.       — Почему не спишь, мелочь?       — Вообще-то до тебя спала.  — она как всегда не задумываясь врет.       — Может, потусим завтра? У тебя сколько уроков? Могу в школу за тобой зайти.       Девушка знает, что в этом нет ничего необычного, но улыбка все равно появляется на ее лице.       — Давай встретимся у перекрестка, у меня завтра восемь уроков, ты умрешь, пока дождешься.       — Хорошо) Спать пиздуй, только попробуй завтра тест по физике завали, - небрежжно печатает Кашин, удивляясь тому, что он помнит про какой-то гребанный тест, ибо обычно подобная информация либо воодще не докладывается ему, либо залетает в одно ухо и тут же вылетает из другого. — Спокойной ночи) — Спокойной ^^       После этих слов Годунова сладко зевает и почти мгновенно засыпает, уткнувшись носом в подушку.

***

      Она как и каждый раз идет с улыбкой до ушей. Кашин машет ей рукой, смотря на светофор. Перейдя дорогу он подлетает к хрупкому силуэту и сжимает его в объятиях, чуть не сбивая с ног.       — Привет, — Алиса умиротворенно обнимает друга в ответ, выпуская изо рта тонкие струйки пара, выходящие на морозе. С неба валили крупные белые хлопья, заметая дороги, приземляясь на одежду и волосы, попадая в рот и глаза.       Годунова как всегда увлеченно что-то рассказывает, даже не замечая рядом отсутствие парня. В спину прилетает маленький снежок, сзади раздается громкий смех.       — Намечается серьезная битва, — кричит Данила, завязывая шнурки.       Встав с колен, он подлетает к светловолосой и толкает ее в спину, тут же поймав, чтобы она не поцеловалась с сугробом, но так уж получилось, что в сугробе оказались сразу двое. Только вот вместо радостного смеха, Алиса закашливается. Отойдя пару метров, рыжеволосый видит кровь на снегу, раскидавшуюся алыми ошметками. Девушка не может отдышаться, продолжая кашлять.