The Forbidden fruit

Lana Del Rey — Art Deco

Жизнь у всех разная. У всех свои мировоззрения, стереотипы и свой жизненный путь. Но люди связаны между собой. Их судьбы связаны между собой. Бывает для того, чтобы спасти одного, требуется жертва другого. Некоторые люди готовы меняться ради любви, а другие считают, что любовь — это слабость, которая не может принести ничего, кроме страданий, слез и головной боли. Никто не имеет право осуждать ни тех, ни других. Просто это их мнение. Чужое мнение нужно уважать, если хочешь выиграть войну. По крайней мере это требуется для того, чтобы укрепить свою власть над другими. Если ты интриган, то отлично понимаешь о чем ведется речь. Такие люди легко могут показаться честными, человеколюбивыми и благородными, и таким людям легко влиться в этот бешеный водоворот ключевых событий. Они стараются все продумать, каждый шаг, каждое действие, чтобы предугадать любое развитие событий. Распознать правду и ложь всегда непросто, еще сложнее выйти сухими из воды. Интриган постепенно завладевает разумом людей, нужных ему для своих манипуляций. Это его (или ее) куклы-марионетки. Иногда смысла недостаточно, чтобы свет в государство вернулся. Все в тереме царевом превратились в, словно, послушных кукол. Замечали ли Вы сходство между манипулятором или кукловодом марионеток? Он точно знает, за какие нити нужно потянуть, чтобы добиться от жертвы определенной реакции. Эти символические нити — наши ценности, знания о мире и людях, чувства, желания, представления о нормах и правилах, самооценка, стиль поведения, привычки, неземные влечения потребность в безопасности, пище и любви… Их называют «мишенями манипуляций». Как манипулятор «вычисляет» эти нити? Иногда он внимательно за ними наблюдает и выявляет слабые стороны. Но, чаще всего, он действует интуитивно. Никому из нас не хочется ощущать себя куклой-марионеткой. Гораздо приятнее быть кукловодом. Но, тем не менее, попробуйте представить, как от Вас тянутся невидимые нити. Они настолько длины, что Вы даже не можете увидеть куда они тянутся, где заканчиваются. Поскольку нити невидимы, многие просто не знают об их существовании. Действительно, руками не потрогаешь, глазом не увидишь, звука не услышишь, вкуса и запаха не ощутишь — значит и нет этих нитей, выдумки все это. Но это правда. И манипуляторы знают об этом. Они не обременяют себя поиском ответа на вопрос: "куда же тянутся эти нити?" Они просто перехватывают нити где-то совсем рядом с нами. Им кажется, что они «замкнули» нити на себя. У них есть иллюзия того, что дальше них эти нити никуда не тянутся. Они уверены, что управляют ситуацией. И в этом их слабость. Слабость манипулятора в иллюзии управления человеком, а слабость марионеток, то бишь людей, соответственно в иллюзии, что ими управляют манипуляторы. «Узелки» на нитях — это наши травмы, комплексы, неразрешенные внутренние противоречия. «Узелок» на нити и приводит к «зависанию» в некотором смысле. Чтобы натянуть свои нити, человек занимается самопознанием и творчеством. «Узелок» — это наша «болевая точка»: не проработанная проблема, неразрешенный внутренний конфликт, переживания, иллюзия. В «узелке» сосредоточена огромная информация. Воздействие на него болью отзывается и в нашем теле, и в чувствах, и в мыслях. Человек начинает анализировать события своей жизни, менять отношение к людям и миру, открывать в себе творческое начало, и постепенно его нити натягиваются, узелки исчезают, остается лишь память о том, каким он был давно-давно. Но бывает так, что события жизни сами навязывают «узелки». Если научиться развязывать жизненные «узелки», извлекать уроки из того, что происходит, то встреча с манипулятором будет восприниматься, как шанс. Шанс измениться. Фактически манипулятор раскрывает своим марионеткам слабую непроработанную сторону. Показывает — над чем нужно работать. Джувия не любила, когда ей помыкали или использовали в своих интересах. Часто она замечала сие за троюродным братом. Он считал, что мог пользоваться ею, как рычагом для развития отношений с Люси Хартфилией. Она не понравилась Локсар. Что вообще он мог в ней такого найти? Смотря в глаза дальнему родственнику, девушка не раз замечала, как у того загораются глаза, как он уходит в себя и ни на кого не обращает внимание. Это казалось довольно странным. Человек может настолько задуматься, что автоматически отдаляется от всего мира. В такие моменты Джувия предпочитала терпеливо ждать и помалкивать, ибо совсем не хотелось, чтобы Стинг Эвклиф на ней сорвался. Такое бывало очень редко, так как блондин относился к Джувии, как к кровной родной сестрице, а не дальней родственнице. Это одновременно и льстило, и настораживало Локсар, ибо непонятно, что именно творилось в голове у монарха. Он мог в любой момент вспыхнуть, как спичка, и так же мгновенно потухнуть, не успев хорошенько разгореться. Все то тряслись от страха, то вздыхали с облегчением, все зависело от настроения Стинга. Правитель был непостоянен, груб, жесток и легко принимал решения, которые для остальных правителей были бы невероятно сложными. Стинг отличался от всех остальных. Молодой, меркантильный, раздражительный. У служанок волосы вставали дыбом, когда он внезапно появлялся у них за спиной и распускал руки в тех местах, в которых другие бы не позволили себе распускать. Но он делал все что хотел и когда хотел. Стинг Эвклиф был недоверчивым. Слишком недоверчивым… Он везде старался находить подвох, иногда там, где его и не могло быть. Даже Роуг Чени до конца не мог понять короля, несмотря на то, что он был самым приближенным к нему. Джувия завидовала троюродному брату. Нет, не из-за того, что у него имелась огромная власть и тому подобное…а из-за того, что он так тесно общался с молчаливым, угрюмым Чени, который редко обращал внимания на свою воздыхательницу. Последняя влюбилась в него буквально с первого взгляда. Джувия хотела, чтобы он любил ее так, как она его, но, увы, у темноволосого не было подобных чувств к синевласке. Она была хороша собой, даже очень… Большие, темно-карие глаза, необычного цвета волосы у многих ассоциировались с бескрайним синим океаном, белая кожа, хорошенькая фигура, но Роуг Чени будто не замечал всего этого. Джувия было даже подумала, что темноволосый другой ориентации, если бы однажды не увидела его с одной придворной дамой, которая была известна в тесном кругу, как опытная любовница. Синевласка тогда проплакала всю ночь и наутро даже Стинг Эвклиф поинтересовался, почему у нее такие красные глаза, на что она угрюмо промолчала и унеслась в неизвестном направлении. Если бы кто-то другой вот так ушел от прямого вопроса короля, то его бы сию секунду лишили ног или рук, но только не Джувию… На самом деле они были очень похожи. Детство Джувии было таким же мрачным, как у Стинга. Им обоим не хватало материнской ласки и отцовского внимания. Их обоих считали изгоями, от них шарахались, как от прокаженных. Стинга хотели убить собственные родители, как и Локсар. Это их объединяло. Иногда казалось, что они понимали друг друга с полуслова. Джувия помнила, как впервые она увидела Стинга Эвклифа. Он в одиночестве стоял у окна и тоской смотрел на сад, где играли дети его возраста. Они общались, смеялись, и не хотели общаться с Стингом, потому что им было запрещено контактировать с монстром. Они точно так же не обращали внимания на малютку Джу. Лучше бы она так и осталась незаметной, но однажды Гажил Рэдфоркс, который был младшим сыном приближенного короля, отца Стинга, все-таки заметил маленькую девочку с необычным цветом волос. Он знал, кто она и конечно знал, что ее родителям было плевать на дочь и ему бы ничего не сделали, если бы он например утопил ее в озере. Гажил хотел ее волосы. Он вытащил из кармана наследственный кинжал и схватил Локсар за длинные локоны. Девочка с испугом в глазах уставилась на задиру. Так она и лишись своей привычной длины волос. Джувия совсем не ожидала увидеть подле себя будущего короля. Он присел на корточки к заплаканной Джувии, вытер слезы и тепло улыбнулся. Эта улыбка навсегда осталась в памяти у синевласки. Такая добрая, такая искренняя… Больше так он никому не улыбался. — «Тебе идет короткая стрижка»— это не было оскорблением, это был комплимент, который утешил кареглазую. Такого комплимента больше от короля не дождешься. Светловолосый мальчик протянул свою руку Джувии и последняя с радостью приняла ее. Это было начало братской любви к девочке. Он заботился о ней. Через неделю десятилетнего Гажила Редфоркса нашли убитым в покоях, в глазу у него торчал кинжал, который перешел ему по наследству от отца. Джувия сама все поняла. И ей не было страшно. Она просто обняла юного мстителя, и тот легко обнял девочку в ответ. — «Я всегда буду заботиться о тебе, Джу» — ласково произнес Эвклиф перед самым отъездом маленькой подруги. Отец грубо схватил ее за локоть и посадил в карету. Синевласка печально уставилась в окошко и помахала на прощанье ладошкой. С тех пор они не виделись семь лет. К тому моменту Стинг устроил заговор и убил отца, после чего сел на трон. Он завоевал земли оборотней, а затем и вампиров, а позже и эльфов. Он совершенно случайно узнал, что особняк родителей Джувии сгорел дотла. Ее родители сгорели заживо, как и ее брат — наследник Рэдвилл, но сама Джувия осталась цела и невредима. Ее семья не были драконами, как и она сама, но внутри она была самым настоящим драконом. Для всех осталось загадкой, кто же устроил поджег, да еще и ночью. Для всех, но не для Стинга. — «Когда-нибудь все они будут гореть в Аду, Стинг», — произнесла маленькая Локсар за день до отъезда. Блондин не сомневался в этом. Она убила своих родителей, она не пожалела никого, ни слуг, ни брата. Все сгорели заживо, как она и хотела, как она и планировала с самого детства. Ее целью было отправить их всех в Ад и у нее сие прекрасно получилось. Внутри она была настоящим, огнедышащим драконом. Они были слишком похожи, даже не осознавая этого. Словно родной брат и сестра. Они никогда не замечали, что порою их злобный, раздраженный взгляд ничем не отличался. Но это замечали все, даже Роуг Чени. Стинг не забыл Джувию. Он взял ее под свою опеку, и с самого начала правления Эвклифа, Джувия находилась подле него. Да, и прислушивался к ней он намного чаще, чем к многочисленным советникам, которые были подле Стинга только для его же собственного развлечения. Ему было интересно наблюдать, как они пытаются управлять им, укротить его. Однажды он саморучно, при всех, одним резким движением оторвал руки старому советнику, который служил еще его прадеду. Казалось бы его глаза налились кровью, все в ужасе попятились от него. С тех пор мало, кто предпринимал попытки сделать короля марионеткой. Только он был кукловодом и только он имел право дергать за те самые заветные ниточки. Все девушки не задерживались долго в его постели, он очень часто менял любовниц. Джувия не раз видела глупых заплаканных девиц, которые в самом деле думали, что Эвклиф кого-то из них сделает своей королевой. Локсар вообще не могла представить, что Стинг может когда-нибудь жениться. А если и так, то великое сожаление этой несчастной. Он легко разбивал девичьи сердца. Джувия раздраженно закатывала глаза, когда видела троюродного брата с очередной новой пассией в темном коридоре замка. Но он ведь король. Ему позволялось все без исключения, как бы это было не прискорбно. — Чем занимается Его Величество? — спокойно спросила Джувия. На сей вопрос стражник не мог ответить. Пытаясь связать хоть слово, он то краснел, то бледнел, а из его рта вырывалось только непонятное мычание, что полностью подтвердило догадки Джувии. — Ясно, — раздраженно оборвала стражника девушка и круто развернувшись на каблучках, направилась к собственным покоям. Даже днем он никого не стеснялся. Ему было в принципе плевать на мнения окружающих. Зачем ему понадобилась Люси Хартфилия? Джувия сразу откинула вариант, что ее братец воспылал к ней с нежными чувствами, которые вроде как раньше были ему совсем не свойственны. Тогда он бы не продолжал развлекаться с королевскими шлюхами, что король делал естественно ежедневно. Иногда Джувии казалось, что для него это было почти, как дышать. Девушка резко открыла широкую дверь, ведущую в ее покои и застыла, как вкопанная на месте. Посередине ее комнаты стоял Роуг Чени. Он серьезно смотрел на нее, впрочем как и всегда, если вообще смотрел. Видеть его у себя, уже было для Джувии большой неожиданностью. Он никогда не заходил в ее покои и редко заговаривал первый, если этого не требовалось. Джувия тут же почувствовала, как ее сердце буквально начало отбивать бешеную чечетку, глаза ее еще чуть-чуть и точно бы вылезли из орбит от шока. Джувия вспомнила, что на ней платье с невероятно глубоким декольте и от этого зачесались руки, ей хотелось прикрыться, но она с усердием воздержалась. Нужно было немедленно взять себя в руки. — Вы нечастый гость в моих покоях, Роуг, — начала разговор Локсар, вместо приветствия, проходя к мраморному трельяжу, — Каким же ветром тогда Вас занесло ко мне? — полюбопытствовала девушка, как бы невзначай. Кареглазая отодвинула белый стул с мягким сидением и спинкой, после чего уселась на него напротив трельяжа, который был заставлен иностранной парфюмерией и другими женскими принадлежностями, в которых мужчины толком-то и не разбирались. Джувия разгладила платье, некоторое время делая вид, что увлечена только этим, а после начала расплетать плетение. Волосы мягкими волнами рассыпались по ее плечам. С тех пор, как Гажил Рэдфоркс насильно их обрезал почти под корень, они стали намного длиннее прежнего. Бесспорно многие мужчины хотели к ним прикоснуться, а еще завладеть их не меньше прекрасной обладательницей. Девушка аккуратно вынимала острые украшения с волос и клала на массивный трельяж. Джувия прекрасно видела мужчину в отражение своего зеркала, но старалась не подавать виду, что рассматривает черты его лица. Чени стоял совсем недалеко от девушки, которая была «занята» своими необычными волосами. Он смотрел на нее и ничего не говорил, будто зная, что Джувия ни за что его не выгонит. В комнате пахло цветами и еще чем-то, что не смог разобрать Роуг. Его взгляд прошелся по обнаженным плечам Локсар (платье их совсем не прикрывало), задерживаясь глазами на небольшой родинке в области шеи. Синие волосы отливали блеском, а в отражение зеркала открывался прекрасный вид на вздымающуюся грудь девушки. Роуг проследил, как Джувия легко расстегнула ожерелье, подаренное каким-то поклонником, который в последнее время слишком часто крутился подле Джувии. Когда темноволосый направлялся в покои синевласки, он не думал, что он будет делать, и зачем вообще туда идет. Ноги сами несли его по смутно знакомым коридорам. Чени никогда не забывал, что был первым мужчиной Джувии. Тогда он сильно напился и помнил лишь, как поймал какую-то молоденькую девушку, он повел ее в свою обитель, и та совсем не проявляла попыток вырваться. Он помнил, как повалил ее на просторную кровать и, как машинально снял с нее одежду. Помнил, как вошел в нее, как услышал слабый стон боли. Он осознал, что «девушка на ночь» была девственницей. Он уже собирался отстраниться, но она не позволила, притянув Роуга ближе к себе. Тогда он не стал больше колебаться, он просто хорошенько поразвлекался. Уже наутро мужчина осознал с кем именно провел ночь. Взгляд сфокусировался на синеволосой макушке, которая мирно посапывала у него на груди. Сестра короля… Роуг резко поднялся с кровати, дабы девушка проснулась. Он прямо сказал, что той пора к себе в покои и Джувия покорно поднялась, оделась и вышла с комнаты Чени. Последний надеялся, что она все прекрасно поняла, но это было не так. Буквально через месяц они снова переспали. Это получилось само собой. В этот раз Локсар была инициатором, а Чени просто ничего не оставалось, как поддаться напору сестры короля. Тогда он не думал, как она будет себя чувствовать потом. Но на следующее утро уже дал четко понять, что между ними быть ничего не может. Девушка неумело подавила слезы и так же одевшись, уже выбежала со спальни. С тех пор прошло немного меньше двух лет, и с тех пор они особо не контактировали, лишь изредка кивая в знак приветствия. Но шло время и Роуг Чени не заметил, как расцвела Джувия. У нее появились округлые формы, привлекательная фигура, и много чего еще, привлекающего внимание любого мужчины нормальной ориентации. Роуг начал часто ловить себя на мысли, что слышит ее заразительный смех, которым она отвечала поклонникам, когда те кружили ее в танце. Ладони сжимались в кулаки сами по себе. К ее персоне начали проявлять повышенное внимание и казалось, что от ее ухажеров не было проходу. Но Джувия ни к одному из них не относилась серьезно, поэтому что-то внутри заставляло Роуга вздохнуть с облегчением. А сейчас как будто все резко изменилось… — Ваше молчание меня пугает, Роуг, — с улыбкой на лице произнесла Джувия, уже снимая сережки. Сережки. Кто на этот раз подарил их ей? От этой мысли у Роуга все внутри закипело. Он не хотел, чтобы она носила эти украшения… Украшения подаренные этими дураками, которые только и думают, как заглянуть ей под юбку. «А ты чем лучше?!» — мысленно спросил у самого себя Чени. Джувия взяла в руки гребешок и начала плавно расчесывать спутанные волосы. Казалось, она была настолько сосредоточена на этом, что и позабыла о Роуге, который до сих пор находился в ее покоях. Чени хотел ее. Хотел ее, как женщину. Быстрым шагом он преодолел расстояние между ними. Джувия, которая до сих сидела на мягком стуле, от неожиданности выронила гребень и уже собиралась встать с насиженного места, но Роуг тут же надавил ей на плечи, и синевласка плюхнулась обратно на место. Локсар охнула, когда Чени сгорбился над ней, крепко сжимая ее руками в районе плеч. Девушка схватилась хрупкими ладошками за его локти, но Роуг и не думал ее отпускать. Это казалось таким до ужаса странным, непривычным и неправильным. Джувия прекрасно помнила все, что между ними происходило примерно два года назад и всегда тайно надеялась на его взаимность, но что-то внутри кричало о том, что не следует совершать одни и те же ошибки снова. Опять наступать те же грабли, а потом самой же страдать. Это отталкивало. Он мог воспользоваться ею, как способ удовлетворения, а потом опять разбить ей сердце. — Отпусти меня, — тихим голос попросила Джувия, пытаясь разнять его крепкую хватку. Роуг прильнул к ее шее, вдохнул ее запах, и только тогда понял, как ему не хватало ее все это время. Ее волосы приятно щекотали его лицо, и все казалось таким привычным для него. Чени почувствовал ее неумелые попытки сопротивления. Все таки она была женщиной, несмотря на то, что всегда хотела казаться сильной. Но Роуг был намного сильнее ее, она сама это понимала. Рядом с ним Джувия чувствовала себя не так, как со всеми. Она любила его уже очень давно, но не могла довериться. Не хотела испытать то самое чувство неразделенной любви. Нет ничего хуже неразделённой любви. Это, можно сказать, разновидность так называемой «слепой», безотчетной любви. Это паразитное чувство, подобно ржавчине, безжалостно разъедает душу, безнадёжно рвёт сердце и беспрерывно угнетает и терзает тело несчастного влюбленной, неумолимо высасывает из нее жизненные силы. А это значит, что односторонняя любовь ущербна и никчемна по своей сути. Она наносит любящей лишь ненужный вред, создавая дополнительные жизненные трудности и неудобства ее душе и телу. Часто безответная любовь — лишь плод болезненного воображения. Не все, что красиво, постоянно. Мы думаем, что нет чувства прекрасней. А какой тогда смысл в этих самых чувствах, если они только мешают? Мешают здраво мыслить, принимать верные решения… Голова идет кругом, кажется, что она в любой момент может взорваться, будто ядерная бомба. Мечты — это порой единственное, что помогает дышать, пока перекрыты легкие, есть, когда зашит рот, и жить, когда похоронен заживо. Действительно, что такое любовь? Почему безответность порой делает человека беспомощным, ранимым, перекрывает дыхание, лишает аппетита, «замораживает» чувства? Что такое любовь и что такое неразделенная любовь? Неужели на эти вопросы может ответить человек, еще не имеющий жизненного опыта и, возможно, не столкнувшийся с настоящим чувством? Очень грустно, но бывает, что люди уходят из жизни, так и не узнав боли и радостей этого чувства. И не важно, разделенное оно или безответное. Любовь похожа на мотылька, который летит навстречу пламени, подлетая близко-близко и, опалив крылья, погибает. Наверное человеку намного труднее нести это чувство в себе. Жить, понимая, что счастье принадлежит не тебе. Может быть, вместе с любовью перемешиваются такие чувства, как оскорбленное самолюбие, недоумение от непонимания причин отказа во взаимности. Возможно, жизнь теряет при безответной любви все свои краски и даже смысл. Странно то, что очень часто люди действительно «уничтожают» свою жизнь из-за этого или становятся несчастными. — Отпусти, — повторила Локсар, но Роуг лишь крепче сжал ее и видимо не собирался ослаблять хватку. Роуг не хотел ее отпускать. Он хотел вот так и стоять, обнимая ее хрупкие, белоснежные плечи, вдыхать ее запах, слушать ее бешеный стук сердца и сбивчивое дыхание. Чени прикрыл глаза. Незабываемое чувство. Она была нужна ему, как бы он не хотел этого признавать, но все же…необходима. — Не отпущу, — через некоторое время ответил Роуг, казалось бы вполне безразлично, но на самом деле внутри него все кипело вулканом, — Принимаешь ухаживания Фрида Джастина? — задал конкретный вопрос Чени, не меняя голоса и все так же не отпуская кареглазую. Не задумываясь, Джувия сказала правду: — Да, принимаю. Это заставило Роуга разозлиться. Она и вправду слишком много общалась с этим Джастином. Раньше она хоть и флиртовала почти со всеми своими воздыхателями, но так активно мужчиной не интересовалась. Из-за нее Чени ревновал. Ревновал по-настоящему… — Зачем тебе это нужно? — опять задал вопрос Чени. Только на этот раз его маска спала с лица. Голос был наполнен раздражением и гневом, а еще ревностью. В один момент Джувии показалось, что от хватки темноволосого она задохнется. Джувия нашла в себе силы, чтобы ответить: — Он хочет жениться на мне, — коротко ответила Локсар, что ввело темноволосого в ступор, — Он пойдет к Его Величеству и попросит моей руки, — твердо добавила синевласка. — Нет. Этот протест ввел Джувию в еще большее недоумение, чем прежде. Что означало это его — «нет»? Какое он вообще имел право запрещать ей выбирать своего спутника по жизни? Локсар впилась коготками в руки Роуга, но тот даже бровью не повел. — Мы поженимся, — на что Роуг сжал ее еще крепче, в глазах у Джувии потемнело, — я рожу ему наследника, — несмотря на потемнение в глазах она продолжала, — Мы будем любить друг друга… Роуг резко поднял свою голову, все так же не отпуская девушку. Они смотрели друг другу в глаза через отражение зеркала. Красные глаза Чени заставляли Джувию дрожать от не пойми чего. Ее грудь упиралась в корсет, тяжело вздымаясь. Роуг достал из-за пояса свой кинжал. Джувия от страха вжалась в спинку стула. «Он убьет меня!»  Но Роуг не собирался ее убивать. Он поднес кинжал к вырезу груди и начиная с самого верха, начал разрезать ткань вместе с передней частью корсета. Джувия не могла пошевелиться, она боялась лишний раз вздохнуть. Кинжал был настолько острым, что без проблем разрезал прочный корсет и мягкую ткань платья, которое уже было испорчено. В последнюю очередь Джувия думала тогда о платье. Ее объемная грудь была освобождена от корсета. Когда Роуг последний раз видел ее обнаженной, она была намного меньше. Все ее тело теперь было, как будто в новинку. Чени переместил руки на грудь синевласки. Джувия тут же попыталась помешать ему, но тщетно… Он обхватил объемные полушария, после чего сжал. Джувия подавила вырывающийся наружу стон. Тогда темноволосый начал пальцами массировать розоватые соски Локсар, от чего они раскраснелась. Так с ней он никогда не делал. Чени скрутил их. Джувия вскрикнула от внезапного наслаждения. — Ты не выйдешь за него, ни за кого-либо другого, — все так же смотря ей в глаза через зеркало и массируя ее грудь, твердо сказал Чени, он ее не спрашивал, он сие подтверждал, — Ты моя. Джувия хотела возразить, но Роуг впился губами ей в шею. Он прокусил нежную кожу, выпивая немного крови, словно вампир. Но он не кровосос. Это действие Чени сделал намеренно. Пусть Джувия этого до конца еще и не понимает. *** Ночью Люси просыпалась по несколько раз. И каждый раз огорченно ныряла под одеяло, когда понимала, что утро еще не наступило. Все как будто изначально шло против девушки. Кому она так в прошлой жизни успела насолить? Почему именно она? Ничто не могло заменить ей дома, а тем более покои, в которых ее буквально заставили жить. Будь ее воля, она бы спала под бескрайним небом, но как можно дальше от Стинга Эвклифа. Казалось, что он находился совсем рядом, несмотря на то, что его покои располагались совершенно в другом крыле. Стинг Эвклиф избежал все варианты ее побега. Если ей и позволялось выходить, то только в сопровождении, террасы не имелось, лишь окно с железными решетками. Однажды ночью Хартфилия попробовала открыть дверь, но та оказалась запертой. Как выяснилось, блондинку запирали на ночь. Сей выясненный факт заставил Люси чувствовать себя еще более отвратительней, чем раньше. Оставалось совсем немного до дня их помолвки… И Люси ничего не могла предпринять. Отец ее был смертельно болен… Попытайся она проскользнуть мимо стражи и ее отцу тут же отрубят голову. За ее короткое пребывание «в гостях» у драконьего короля, Люси убедилась, что рассчитывать на его жалость смыла нет. И это было действительно так. Стинг Эвклиф был ужасным человеком. Проснувшись в очередной раз ночью, Люси осознала, что вторая половина ее кровати далеко не холодная. Резко поднявшись на локтях, блондинка осмотрелась по сторонам. Простыни на другой стороне кровати выглядели помятыми, в воздухе витал еле уловимый запах мяты, да и в самих покоях была странная атмосфера. Как будто тут кто-то был… Совсем недавно… Поднявшись с просторного ложа, Люси подошла к небольшому столику, на котором стояла ваза с цветами, которую ей в покои притащила Локсар, заявив, что ее скучную жизнь нужно хоть чем-то попытаться разбавить, и графин с прохладной водой, рядом же и аккуратный стакан, на случай если кареглазой захочется пить в ночное время. Блондинка неспешно наполнила до верха стакан и выпила все содержимое. В горле ужасно пересохло. Второй стакан, третий, четвертый… Но эта ужасная засуха до сих пор присутствовала во рту Хартфилии. Перед глазами пошли черные пятна, все вокруг завертелось. Люси хотелось присесть, она ухватилась за столик, но опрокинула его. До ее слуха донесся звон стекла. Стол, ваза с цветами и графин разбились вдребезги. Кареглазая упала на колени. Все вокруг плыло. Корпус ее завалился на пол, теперь она полностью лежала на холодной поверхности мрамора. Щека уловила еле ощутимый холод и Люси впала в некое забытье. Солнце светило ярче обычного, до слуха доносились странные звуки, чем-то похожие на звериные, ноги ощущали мягкую траву, дул приятный, свежий ветер. Прекрасная, летняя пора. Взгляд карих глаз сфокусировался на небе. Голубое, бескрайнее, с белыми пушистыми облаками, похожими на барашек. Вокруг летали птицы, много птиц. Но они были слишком огромных размеров, как для простых летающих созданий. Присмотревшись, стало понятно, что это вовсе не птицы… А нечто отдаленное напоминающее их. Гигантские крылья и вытянутый, массивный скелет, обтягивающая его кожа, блестящая на солнце, длинная, колючая на вид шея. Они были такими прекрасными, но в то же время наводили противный, липкий страх. Они странно перекрикивались между собой и свободно парили в небе. Красные, синие, черные, даже зеленые…и белый…самый большой…в самом центре. По сравнению с ним, все остальные казались воробушками. Хлопанье его крыльев разлеталось по всей большой поляне. Он был вожаком, главным… Никто не осмеливался подлетать к нему слишком близко, как будто боясь обжечься. Белый дракон начал приближаться. Быстро, уверенно, хотелось бежать. Бежать, настолько далеко, насколько вообще возможно. Но время, будто остановилось. Не получалось даже пошевелиться кончиками пальцев. Дракон навис прямо над ней. Между кончиками его перепончатых крыльев, которые казались в лучах восходящего солнца радужной дымкой с золотистыми прожилками, было около девяноста футов, да и в его поджаром как у гончей, когтистом как у ящерицы, покрытом змеиной чешуей теле было, пожалуй, не меньше. Вдоль узкого хребта шел гребень из острых зубьев, по форме напоминавших шипы розы. На загривке они достигали трех футов в высоту, но постепенно уменьшались и на кончике хвоста были не длиннее лезвия перочинного ножа. Шипы были больше серые, чем белые, шкура дракона также имела серо-стальной оттенок, но с золотистым отливом. В его узких глазах бушевало черное пламя. Дракон приземлился прямо возле нее. Они стояли напротив друг друга. Оглушительный рев. Он высоко поднял голову, и тут же приблизил свою огромную морду к Люси. Они были в миллиметрах друг от друга. Глаза в глаза, сердце в сердце. *** Стинг ворвался в покои его невесты, как только ему доложили, что та свалилась в обморок. Рядом с ее кроватью стоял старый Бахтияр — предсказатель, по некоторым сведениям колдун, а так же способный лекарь. Именно он с самого начала настаивал на женитьбе Стинга с мерелийской принцессой. Люси Хартфилия лежала в обморочном состоянии, белая, как полотно, с виду она казалась совсем неживой. Стинг так и подумал, пока не заметил, что ее грудь слабо вздымается. Битое стекло торопливо выносили служанки, которые пугливо таращились то на принцессу, то на Бахтияра. Последний же был совершенно спокоен. На его старческих, потресканных губах можно было заметить еле заметную улыбку. Что-то в его взгляде совсем не понравилось Стингу. — Что произошло? — сразу задал вопрос король. Бахтияр спешно поклонился голубоглазому и слащаво улыбнувшись, заговорил: — Обморок, Ваше Величество. Последние события заставили девушки поволноваться. Видимо, она перенервничала. Организм истощен, поэтому так бурно отреагировал. Бахтияр врал королю в лицо без зазрения совести. Стинг с минуты внимательно рассматривал девушку. Губы почти сливались с цветом ее кожи. Она была больше похожа на живого мертвеца, чем на здорового человека. Стинг никогда не видел на ее лице улыбку. Она вряд вообще когда-нибудь искренне улыбнется ему. Как она вообще могла улыбаться, если ее отец смертельно болен и его могут в любой момент убить? Как она может улыбаться, если ей приходиться выходить замуж за него? Сейчас Стингу хотелось видеть ее жизнерадостной; такой, какой бы она была рядом с любимым. Любила ли она вообще когда-нибудь человека за которого ее планировали выдать замуж? Эвклиф вообще не имел понятия, кем ее жених может быть, да и это его не интересовало. Какая теперь разница? Сейчас Стинг имел полное право на нее, как бы это не отрицала сама Хартфилия. — Она придет в себя? — угрюмо поинтересовался Стинг у лекаря. — Конечно, Ваше Величество. Намного быстрей, чем Вы думаете, — слащаво протянул колдун. Стинг хотел остаться, но не мог себе этого позволить. Он привык к тому, что люди считали его чудовищем. И было бы намного легче, если бы все продолжали так думать и дальше. А если Стинг хочет, чтобы так и оставалось, то ему просто необходимо выйти из покоев принцессы. Собственно мужчина так и поступил. Неспешным шагом он вышел из комнаты, в которой вчера находился некоторое время ночью. Разные мысли крутились в его голове. Стингу хотелось кое-что узнать и понять. Поэтому ноги привели его в библиотеку, расположенную недалеко от сада. Эвклиф зашел в просторное помещение. Потолки были, как говорят «до неба»; такого же собственно и размера были стеллажи, заставленные древними книгами, рукописями и манускриптами. Стинг надеялся, что в этой библиотеке ему удастся докопаться до истины, которая внезапно его заинтересовала. Монарх подошел к немолодому смотрителю сего «книжного королевства». Старик с трудом поднялся с мягкого кресла, снимая очки и отлаживая древний фолиант. — Мне нужны все книги и записи, связанные каким-либо образом с Мерелией, а особенно все ведущее к самому началу жизни мерелийского государства, — прямым текстов заявил король и больше ничего не говоря уселся на то самое кресло, где ранее сидел смотритель библиотеки. Старик недовольно поплелся к самым дальним стеллажам с книгами. Ему пришлось подняться на самый верх, чтобы принести королю желаемое, но это того стоило, ведь не знаешь, когда и почему у Его Величества может испортиться настроение. Спустя некоторое время все нужные записи были у Эвклифа. *** Прежде, чем снова попытаться оттолкнуть от себя Чени, Джувия почувствовала резкую боль в шее. Что-то неизвестное пронзило ее плоть, это не было смертельно, но все-таки и не особо приятно. До Локсар медленно доходил смысл всего проходящего. Но в какой-то момент синевласка поняла, что именно сейчас произошло. Он укусил ее! Это означало только то, что Роуг поставил ей ту самую метку… Метку из-за которой к ней никто не мог больше приблизиться из особей мужского пола. Все ее планы, связанные с Фридом Джастином, полетели в пропасть из-за одного лишь укуса. Такой расклад совсем не радовал кареглазую. — Что ты наделал?! — в ужасе вскрикнула девушка. Она приложила много усилий, чтобы Роуг на мгновение разжал свою хватку, кое-как выкрутилась из его «объятий» и прикрывая грудь руками, ошарашено уставилась на темноволосого. Последний находился в не очень привычном, для него самого, состоянии. Возбужденный, разгоряченный и раздраженный от того, что Джувия сопротивлялась ему. — То, что хотел, — кое-как успокоившись, спокойно ответил Чени. От его неоднозначного ответа у Джувии внутри все закипело. Какое он вообще имел право вот так поступать с ней? Теперь ее единственный выход — это идти к старому Бахтияру, который ее мягко говоря недолюбливает, и просить, чтобы он исправил то, что наделал Чени. Больше синевласке ничего не оставалось. Нужно действовать быстро, пока это недоразумение вообще можно исправить. — Уходи! — потребовала кареглазая, на что Чени криво оскалился. Джувия убеждала себя, что хочет, чтобы он ушел, но на самом деле девушка снова хотела почувствовать, как он трепетно поглаживает ее шею, хотела услышать его тяжелое дыхание, хотела ощутить его плоть в себе. Это чувство было настолько необъясним для нее, что хотелось на мгновение забыться. Она была уверена, что ее чувства, если и не совсем прошли, то стали намного прохладнее, чем раньше. Но то, что происходило в покоях, и те чувства, которые синевласка испытывала, подтверждали обратное. Ее щеки раскраснелись, глаза горели гневным блеском. Весь ее вид показывал противостояние темному дракону. Но последнему было, мягко говоря, до лампочки, что собиралась делать Джувия. Чени стремительно приблизился к кареглазой, на что Локсар попыталась уклониться, но выглядело это так, будто она предпринимает попытки выучить иностранную дикую пляску. В следующий миг темноволосый схватил девушку за обе руки, чтобы убрать их от груди. Джувия, как могла сопротивлялась, даже предприняла попытку укусить в край обнаглевшего мужчину, но все ее старания сошли на нет. Роуг все-таки убрал нежные ручки синевласки от желанного места, после чего припал губами к соску. Локсар впилась в плечи Чени, так как он крепко прижал ее талию к себе, не собираясь больше давать свободу строптивице. — Ты не сможешь убежать, — зачем-то предупредил мужчина, повалив Джувию на просторную (ее же собственную) кровать. Локсар охнула от тяжести тела Роуга. Он принялся покрывать ее шею поцелуями, в некоторых местах трепетно оттягивал кожу, с намерением, что у девушки появятся отметины их близости. Дальше разорвал остатки платья. Джувия с тоской посмотрела в след «упорхнувшим» остаткам одежды, если их можно было так называть, потому что после действий дракона оно было больше похоже на тряпки, чем на платье. Если бы Роуг Чени вот так заявился бы к ней два года назад, Джувия бы с радостью приняла все его ласки, даже не сопротивляясь. Но за эти два года у нее появилась не просто гордость, она научилась уважать саму себя. Джувия постоянно пыталась подавить ее чувства к Роугу, и у нее почти все получилось, но именно тогда, когда она была у цели, Чени все испортил. Стена, которая была выстроена Джувией между ними рушилась, а ее хрупкий мир самовнушения трещал по швам.