The Forbidden fruit

Lana Del Rey — Angels Forever

Люси попыталась раскрыть глаза, но веки будто налились свинцом. Девушка чувствовала, что лежит на мягкой постели, на удобной перьевой подушке, укрытая теплым одеялом. Все ее тело отяжелело, ей было сложно пошевелить даже кончиками пальцев. С горем пополам Люси все же открыла глаза и какое-то время ждала, пока картинка перед ней станет четкой и ясной. Ей казалось, что прошла вечность, но на самом деле всего несколько минут. Она снова могла смотреть на мир с привычной ясностью, но до сих пор не могла осознать, что именно произошло. Люси отлично помнила, что находится совсем не в выгодном положении; помнила, что отец при смерти, Мерелия захвачена, Варг убит, а она сама стала пленницей короля драконов. Все это Люси отлично помнила. Только события последней ночи, как будто стерли из памяти, и как бы девушка не старалась вспомнить — пазл на место не встал. В который раз она поняла, что беспомощна. Осознание сего еще больше заставляло Люси думать о далеко не радужных вещах. Хотелось просто покончить со всем этим и забыться. Пусть кто-то другой идет под венец со Стингом Эвклифом, пусть кто-то другой терпит такое отношение и пусть, наконец то, кто-то другой заботиться о жизни ее отца, на которого она даже не имеет возможности взглянуть. Но эти мысли блуждали в ее голове недолго. В одно мгновение Люси сумела прогнать их прочь из своей головы и на время просто бездумно смотреть в высокий потолок. Это продолжалось до тех пор, пока она не услышала еле слышное покашливание. Люси сделала попытку повернуть голову в сторону сего кашля, но эта самая попытка не увенчалась успехом. — Не делайте резких движений, — произнес неизвестный. Это был мужской, старческий голос. Было понятно, что этому человеку где-то за семьдесят, если не за восемьдесят, или даже девяносто лет. Прислушавшись к совету, Люси больше не предпринимала попыток вообще как-либо шевелиться. Девушка боялась даже попробовать заговорить, так как было не очень бы приятно обнаружить, что она лишилась даже голоса. Люси сглотнула комок застрявший в горле и снова прикрыла глаза. — Нет-нет, только не вздумайте закрывать глаза! — после этого предупреждения Люси не задумываясь снова распахнула веки и уже увидела перед собой не просто потолок, а лицо незнакомого ей человека. Она не ошиблась. Это был действительно человек в возрасте. Он был ужасно стар! Никогда в своей жизни Хартфилия еще не видела такого старого человека. Ужасно морщинистая кожа свисала со старческого лица, кроме того она была серого оттенка, будто этот человек только что восстал из мертвых. У него были раскосые темно-зеленые глаза, в районе подбородка выступали синие вены, с головы свисали полностью седые волосы, которые были ему по поясницу. Видимо он даже не пытался стричься и вообще привести себя в менее ужасающий вид. Старик выглядел определенно за девяносто. Люси почувствовала на своем лице его руки и неосознанно скривилась от его прикосновения. Его кожа была сухой и шершавой, а ладони все в мозолях. Этот странный и одновременно пугающий человек приоткрывал глаза девушки и светил в них каким-то причудливым предметом, что-то похожее на яркое светило. Люси хотела зажмуриться, но делать этого не стала. Чем быстрее этот старик проведет свой осмотр, тем лучше, поэтому девушка просто терпела все, что он делал. — Уверен, Вас интересует, что произошло, — произнес старик, после чего отошел от кровати девушки, беря что-то в руки. Он тут же вернулся и протянул к ее губам небольшой бутылек. Люси вдохнула запах сего, очевидно, лекарства и снова скривилась в гримасе. Запах был отвратительным и чем-то напоминал Люси помои. Но старик упорно продолжал держать бутылек у рта девушки и вскоре уже просто залил его содержимое ей внутрь. Хартфилии ничего не осталось, как проглотить дурно пахнущее снадобье. На вкус оно оказалось таким же гадким, как и на запах. Люси ждала, что этот неприятный человек даст ей запить ужасное лекарство водой, но он этого не сделал, к сожалению Люси. Во рту оставался мерзкий привкус, и девушка никак не могла от него избавиться. — Вы проспали неделю, — поведал ей старик, — все это время мне приходилось крутиться возле Вас. Надо признаться, давно мне уже не приходилось видеть что-то подобное. Вы были полностью отключены от внешнего мира и не подавали почти никаких признаков жизни. Мне пришлось выслушивать кучу ругани от Его Величества, если Вы знаете, как это прискорбно, то должны меня понимать. Он запросто мог оторвать мне голову. Я помню этого паршивца еще молокососом. Наверное он всегда был таким. Никогда не мог его понять. Может быть у Вас это получится, — он все продолжал и продолжал болтать, — ведь скоро Вам придется стать его супругой, а это означает, что Вам придется провести с ним всю жизнь, — и тут Люси просто не могла слушать его непрекращающийся поток слов, вскоре даже его голос стал Хартфилии противен. Люси стрельнула в старика взглядом и он все понял, но на этом не остановился. Этот человек не прекращал болтать бессвязную, как для Хартфилии чушь, и девушка мечтала, что когда-нибудь он просто закроется. Но тот похоже об этом и не думал. Люси тяжело вздохнула, когда он снова принялся ей что-то рассказывать о невыносимости драконьего монарха. Все это ей не было нужды слушать, потому Люси так всем своим сердцем ненавидела и презирала Стинга Эвклифа. И не было ничего ужаснее, чем слушать рассказ старика о нем. В какой-то момент она снова бездумно пялилась в потолок и смысл слов старика не доходили до нее (к счастью). Люси все еще пыталась вспомнить произошедшее той самой ночью. Подумать только… Она отключилась на неделю! Это же не могло произойти просто так. Никто не отключается на неделю просто так! Тогда, почему? Люси отлично понимала, что этот дряхлый неприятный старикашка отлично осведомлен об этом и наверняка знает намного больше, чем она, но блондинка решила ни за что не о чем не спрашивать зеленоглазого. Он и так беспрерывно не умолкал и это раздражало, а голова продолжала раскалываться на части. *** Стинг Эвклиф устало облокотился на спинку мягкого кресла. Напротив него за продолговатым столом сидел приближенный — Роуг Чени, который внимательно вчитывался в текст какого-то древнего фолианта, связанного с историей народа Мерелии. Король не мог больше доверить кому-то это дело, ибо людей, которые действительно верны не так много, а в Чени Стинг был уверен на все сто процентов. Его советнику ничего не оставалось, как беспрекословно подчиниться, хоть ему и не особо хотелось рыться во всем этом. Двое драконов неделю просидели в библиотеке и были заняты только тем, что собирали всю информацию, которая вообще могла относиться к истории войны двух великих народов. Стинг не мог объяснить, какое вообще это может иметь значение, но знал, что должен во всем разобраться, иначе не сможет спокойно спать по ночам. Хотя даже будь иначе — вряд ли бы у него получилось заснуть, не увидев лица Хартфилии. Каждую ночь Стинг наведывался в ее покои. Казалось, что она не дышала, но ее кожа уже была здорового оттенка, а сердце, хоть и неспешно, но билось. Стинг опасался, что Люси проснутся именно в тот момент, когда он так внимательно разглядывает ее черты лица. О его ночных визитах не знал никто, даже Роуг Чени или Бахтияр, которому было велено поддерживать жизнь в мерелийке. Стинг просто не мог позволить узнать кому-то о его так называемой слабости. Он и самому себе не осмеливался в этом признаться, что уж тут говорить про других. Под утро Эвклиф снова возвращался в библиотеку и заставал там до сих пор сидящего Роуга. Он неизменно изучал записи, которые королю уже давным давно осточертели. Чени никогда не о чем не спрашивал короля, не желая лишний раз забивать себе голову. Он просто молча кивал, продолжал скользить глазами по буквам. Они изучили множество древних свитков, книг, фолиантов и даже добыли небольшое количество информации, но даже она не особо им помогала. Это заставляло Стинга впадать бешенство и он довольно часто разбивал какой-то столетний декор, от чего старый библиотекарь каждый раз вздрагивал и с убитым видом смотрел на остатки хрупкого антиквариата. Роуга же это не особо волновало. Ведь он уже давно привык ко всем всплескам ярости его короля. Вошла небольшого роста служанка с двумя подносами только приготовленного завтрака. Она аккуратно и максимально тихо поставила подносы возле двух мужчин, и так же тихонько вышла за дверь, не забыв отвесить поклон королю. — Подали завтрак, — осведомил короля Роуг. Стинг наконец-то обратил внимание на поднос с едой и тут же набросился на нее. Чени решил тоже немного подкрепиться, ибо из-за всей этой бумажной волокиты он не успевал ничего съесть. Они молча поглощали пищу, а старый библиотекарь с усмешкой поглядывал на них со второго этажа читального зала. Вокруг была тишина и только звон посуды слышался со стороны драконов. На книжных полках властвовал небольшой слой пыли, из больших окон уже светил яркий свет солнца, несмотря на то, что наступило зимнее время. Если выйти из дворца, можно было увидеть, как снег укрыл собой во круге. На драконьих землях зима всегда была красивой и свирепой одновременно. Солнце не грело, но его яркий свет заставлял снег блестеть. Было тихо и спокойно, пока в библиотеку не ворвался один очень надоедливый колдун. На самом деле Стинг уже давно подумывал оторвать ему голову. Как никак Бахтияру уже было двести десять лет. Кто-кто, но он уже давно успел пожить для себя и для других. Останавливало Стинга только то, что этот старик слишком много знал. Обычно Эвклифу только этой причины и хватало, чтобы отнять у кого-то человеческую жизнь, но Бахтияр был совершенно другим случаем. Он владел весьма полезной информацией. Никто в округе не знал столько, сколько знал Бахтияр. Если изъясняться вкратце, то Эвклиф просто не мог убить колдуна. — Ваше Величество! — старик буквально ураганом завалился в библиотеку. Стинг всегда удивлялся, как этот человек может так бегать при том, что ему за двести. Чени поморщился. Он никогда не скрывал, что недолюбливал колдуна (мягко говоря) и когда этот он ввалился в читательный зал Роуг был просто «в не себя от радости». Бахтияр опасливо взглянул на советника короля, который уже испепелял колдуна ярко-кровавыми глазами, с одышкой подходя к Стингу. — Ваша невеста пришла в себе, мой король, — слащавым голосом почти пропел Бахтияр, на что Чени снова поморщился. До Стинга смысл слов дошел мгновенно. Хотелось сразу рвануться в покои Хартфилии, но что-то внутри останавливало его. Наверное, это был здравый смысл. Эвклиф все еще не желал, чтобы кто-либо знал о его маленькой слабости. — Неужели? — Стинг попытался сказать сие, как можно нейтральным голосом. — Совсем недавно! — пролепетал колдун. Король сделал совершенно равнодушный вид, сложа руки в замок, подпирая ими подбородок. Он хмуро смотрел в сторону Роуга, которому было откровенно плевать на присутствие Бахтияра. Чени молча продолжал есть, не обращая больше внимания на колдуна. — Отлично, — неспешно произнес мужчина, — тогда можно объявить о союзе в ближайшие дни. Как на счет, например, пятницы? — у самого себя спросил Эвклиф. Бахтияр немного замялся. Его лицо сразу омрачилось. Он топтался на месте и не мог больше связать ни слова. Стинг раздраженно уставился в сторону надоедливого старикашки, надеясь, что он отправится восвояси сам и ему не придется самолично указать на выход из библиотеки. Но колдун не сдвинулся с места. Он чувствовал прожигающий взгляд своего короля, но несмотря на это ничего не предпринимал. — У тебя что-то еще? — Ваше Величество…на самом деле…с вашей помолвкой… — мямлил колдун, — придется повременить. Король подскочил с места настолько резко, что Чени сидящий напротив поперхнулся, и уже через секунду сжал воротник старика, приподнимая. Бахтияр оторвался ногами от пола, повисая в воздухе. В его зеленых раскосых глазах можно было увидеть страх. Он приготовился к тому, что ему сломают шею. — Что значит придется повременить?! — голос короля прогремел в стенах читательского зала. Бахтияр задыхался. Воротник сдавил его горло и он беспомощно дергал ногами в воздухе, пытаясь словить хоть небольшую порцию кислорода. Чени видя страдания Бахтияра и вялые попытки объясниться, решил, что лучше будет повременить с его похоронами. — Вряд ли он сможет что-то сказать в таком положении, — спокойно произнес Чени вернувшись к завтраку. Стинг, прислушиваясь к советнику, разжал руки и Бахтияр свалился на пол, хватая ртом спасительный воздух. — Если ты ничего не объяснишь мне сейчас же окажешься в гробу! — уже замахиваясь рукой, снова прогремел король. — У нее паралич, Ваше Величество! Не может пошевелиться, с нее слова не выдавишь! Ей нужно оправиться! — пролепетал колдун, но Стинг казалось не успокоился. — Сколько времени займет ее выздоровление? — попытался спокойно задать вопрос Эвклиф, пока старик не отбросил коньки от шока. Бахтияр что-то прокрутил у себя в голове. Видимо прикинул, сколько ему нужно времени и что именно придется делать с Хартфилией, чтобы та в кратчайшие сроки была готова к свадьбе во всех смыслах. — Немного больше месяца... Стинг медленно присел на корточки к Бахтияру, который до сих пор беспомощно валялся на полу. — Неделя, — произнес король. — Что? Эвклиф тот час снова потянулся к воротнику колдуна и приблизил его лицо. — Даю тебе неделю! Или можешь готовиться к похоронам. К своим похоронам! — добавил Стинг уже вставая. *** Для Джувии Локсар было огромным позором прийти к Бахтияру по такому…деликатному дельцу… Непонятно, что творилось с Роугом Чени. Все время, которое они были знакомы, Роуг старался игнорировать ее и уделять внимания ровно столько, сколько он уделял бы своей собаке, которой у него в принципе не было и не могло быть. У них было всего две ночи. Одна, когда он был пьян и Джувия решила попытать счастье и вторая… Тогда он ей откровенно воспользовался. Сие синевласка осознала быстро. Она хотела возненавидеть Роуга и даже некоторое время думала, что у нее получилось, но это был только самообман. Джувия продолжала в тайне ото всех его любить. Хотя больше не предпринимала попыток ни завладеть его вниманием, ни поговорить или вообще как-либо контактировать. Локсар предпочитала все забыть. Как говорят, время лечит. Все было хорошо. За ней табуном бегали поклонники, они хотели ее руки. Самый достойный из них — Фрид Джастин, он бы заботился о ней. Вместе им бы было хорошо и Джувия бы не плакала из-за него. Фрид мог сделать ее счастливой. Все испортил Чени, которого видимо переклинило. Что на него нашло она не знала. Но, когда он покрывал ее кожу поцелуями, касался ее тела и вытворял совсем неприличные вещи, Джувия вдруг осознала, что ее чувства к темноволосому до сих пор мешают ей же адекватно мыслить. Ее положения спасло то, что Стингу внезапно понадобилась помощь Роуга. Сие было связано с Люси Хартфилией конечно же. В общем Чени пришлось остановиться, к его же неудовольствию. Он насильно запечатал на ее губах поцелуй и просто ушел. Самое проблемное было в том, что дракон укусил ее, то бишь поставил свою метку. Обычно такое проделывают новобрачные в свою первую брачную ночь. Таким способом дракон ставит свою метку на избраннице и никто из особей мужского пола не мог больше на нее претендовать. Убрать метку было можно, всего лишь один раз в жизни и Джувия собиралась использовать этот шанс, дабы навсегда покончить с неразделенной любовью. С ее прошлым… Единственный, кто мог помочь ей в этом деле был старый Бахтияр. Его мало, кто любил или вообще уважал, но он был важным лицом при дворце. Что-то наподобие запасного советника. Он жил настолько долго, что знал буквально все. И кто ей мог помочь, так это только этот старик, к сожалению. Девушка вяло плелась в сторону покоев невесты Эвклифа, так как ей сообщили, что колдун находится именно там. Она еще долго мялась перед входом и все еще раздумывала, как по деликатней попросить старика о помощи. Понятное дело, что он попросит что-то взамен, но другого варианта у Джувии не было, поэтому собрав всю свою смелость в кулак, Локсар постучала в белоснежную дверь и тут же распахнула ее. Оказалось, что Хартфилия уже очнулась. Джувия с удивлением уставилась на девушку, лежащую на просторной кровати, укрытую одеялом и задумчиво пялящуюся в потолок. На ее внезапное присутствие мерелийка никак не отреагировала, а продолжила втыкать в потолок, будто больше в жизни ей ничего и не оставалось. Бахтияр сидел возле Хартфилии и листал в руках какие-то записи. Выглядел колдун слегка помятым. Джувия не сомневалась, что виновником был ее брат, ведь больше было некому, разве что Чени наконец не сдержался, но это вряд ли. — Полагаю, планеты встали в ряд, — сухо произнес старик, не отрываясь от странной потрепанной тетрадке, которой судя по всему было столько же, сколько было и самому Бахтияру. — Что? — непонимающе спросила Локсар. Девушка смотрела на седую голову Бахтияра и не решалась подойти ближе. Каждый раз смотря на старика у Джувии создавалось впечатление, что он долгие годы жил в пустыне и солнце высушило его настолько, что у того полопалась кожа. Колдун сидел к ней спиной и видимо не собирался разворачиваться. — Не думаю, что вы пришли проведать невесту нашего короля, — равнодушным тоном утвердил Бахтияр, — а судя по тому, что вы не дерзите, целенаправленно пришли именно ко мне. Локсар перевела взгляд на свои туфли. Еще никогда она не была так увлечена разглядыванием своей обуви, как в тот момент. До сих пор не знала, как начать разговор, чтобы привести его к нужной теме. Сказать все прямо девушка не решалась. — Вы правы. — Я не сомневался. Локсар все же прошла на другую часть покоев и встала прямо возле ложа Хартфилии, чтобы видеть колдуна, но тот более не обращал на нее внимания. При других обстоятельствах Джувия бы не упустила момента поглумиться над ним, что делала постоянно при встрече с Бахтияром. Подумать только. Человека, которому давно за двести, сделали нянькой для мерелийской принцесски. Но сейчас Джувия готова была стерпеть такой повод. — Я пришла по конкретному делу, — сообщила синевласка и видя то, что колдун и дальше не собирается ничего отвечать, продолжила, — Может быть вы знаете способ…который помог бы…ну, знаете, помог бы…стереть драконью… Вдруг Бахтияр оторвал свой взгляд от древних письмен и обратил свой взгляд прямо на синевласку. Видимо он понял, что она так упорно пытается до него донести. — Метку? — закончил за нее старик. Джувия снова замялась. — Ну…вообщем…да, — признала девушка. С минуту лицо старика не выражало абсолютно ничего, но… Но он тут же взорвался хохотом! Он все смеялся и смеялся, чуть ли не катаясь по полу. Локсар растерянно наблюдала за колдуном и не знала, как его успокоить. Когда прошло более пяти минут она уже покраснела от злости. Этот чертов старикашка только и ждал момента, чтобы поглумиться над ней! — Прекратите! Но старик не прекращал. — Я стараюсь, леди…но у меня не особо выходит…подумать только…сестра короля неудачно провела свою ночь! — пытаясь сказать сие предложение, Бахтияр пребывал уже в истерике. Джувия пыхтела и уже была красная, как помидорка. Она готова бы кинуться на старика с оскорблениями, которыми она обычно его и осыпала, а потом выдрать ему все седые волосы. Сдерживало ее лишь то, что после такого он вряд ли станет ей помогать, да и еще в добавок раструбит случившееся по всему дворцу. Это был бы позор. Поэтому Локсар воздержалась исполнять свое желание. — Извините, конечно, но ничего не могу с собой поделать, мне ужасно любопытно. Кто этот, эм…как бы помягче выразится. Мне стоит называть его несчастным или счастливчиком? — старик вроде как и успокоился, но все еще нервно хихикал. — Это произошло случайно. И я не планировала никакой ночи! — Джувия предпочла проигнорировать последний вопрос Бахтияра, — Так вы мне сможете помочь или нет? Бахтияр усмехнулся. — Я то смогу. Но зачем мне это делать? — хитро взглянул на синевласку старик, — Вы не очень-то и добры ко мне, особенно в последнее время. Почему бы мне не пойти просто к вашему брату? Король будет вне себя от радости, я полагаю. Не прошло и часа, как он узнал ее тайну, а уже собрался шантажировать полученной информацией! Джувия, конечно, знала на что подписывалась, но чтобы старик угрожал ей все рассказать Стингу, она даже не предполагала. — Что вы хотите взамен? Я все сделаю! — тот час опомнилась девушка. Бахтияр задумался. Похоже, что старикашка с самого начала планировал получить выгоду с горя родственницы короля. Хотя Джувия и не сомневалась, что колдун просто так добро ей никогда не сделает. Он был слишком мелочным и злопамятным для этого, особенно в его отвратительном возрасте. — Даже не знаю, что у вас попросить. Такая возможность с небес упала! — старик сделал напускной вид задумчивости, — Думаю, вы можете помочь мне с мисс Хартфилией. Глаза Джувии в удивлении распахнулись. Она не понимала в каком именно смысле колдун хотел, чтобы она ему помогла с Хартфилией. Но звучало это не так плохо. Бахтияр мог придумать что-то намного ужаснее, а если и подумать, то помочь старику с блондинкой не такая уж и скверная перспектива. Тем более, что этой несчастной скоро под венец идти, как никак. — Что именно мне нужно делать? — Менять воду, а также делать компресс, растирать конечности. Такая работенка совсем уже не для меня. В последнее время у меня часто начала ломить поясница, годы уже не те. Джувия впала в осадок. Странно, что поясница его начала беспокоить только сейчас. Да и то, что придется делать Джувии уже не звучало таким заманчивым, но выбора, как такового у нее до сих не было. Нет, он конечно был, но совсем не устраивал синевласку. Пожизненно страдать из-за Роуга Чени, проливать слезы, и быть его послушной куклой совсем не привлекало Джувию. Лучше уж выносить горшок Хартфилии. — Как чудесно, что мы с вами договорились, — гаденько произнес колдун, — Давайте, открывайте свою шею. Не зря же вы сегодня одели платье без декольте, да и еще нарядились, как монашка. Джувия в очередной раз сдержалась, чтобы не стукнуть старикашку, дабы тот не передумал. Локсар расстегнула пуговицу на платье прямо под шеей. Утром она одела платье с закрытым горлом, чтобы никто не узнал о случившемся, видимо сделала она это не зря. Мгновение и старым глазам Бахтияра представилась черная метка дракона на белоснежной шейке. Секунда и старик снова стал пунцовым от хохота. В этот раз он облокотился об стенку, позже сел на стул и даже держался за живот. Он смеялся минут десять, если не двадцать. — Роуг?! Роуг Чени поставил…вам…метку?! — хохотал колдун. Джувия готова была биться головой об стенку. Девушка совсем забыла, что по цвету метки можно определить и дракона. Роуг Чени был теневым драконом, соответственно и метка его была черной. — Насколько я помню, а я слава предкам еще в здравом уме, Роуг Чени не слишком-то и был в вас заинтересован. Это вы…его…преследовали. Честно…выглядели…жалко… Старик все же успокоился и ушел за какими-то подручными средствами для изъятия драконьей метки. И только сейчас Джувия вспомнила, что кое-кто давно очнулся и у этого кое-кого есть уши. Локсар кинула взгляд на Хартфилию, которая хитро на нее посматривала и пыталась сдержать издевательскую ухмылку. *** Мерелия страдала от захватчиков. Драконы сжигали все на своем пути. Им были чужды такие понятия, как сочувствие или жалость, казалось, что они были просто бесчувственными и совершенно бесчеловечными тварями. Мерелийцы собственно так и считали. А что им оставалось думать, когда их дома и их самих сжигали живьем? Народ не знал, что и думать. Никто не хотел хоронить свою родину и тем более самих себя. Все они ждали, что король объявиться и прогонит чудовищ с Мерелии. Но ни наследник, ни сам король не появлялись. Слухи расползались быстро. Кто-то говорил, что королю все равно, что он сбежал со своей семьей в какое-то захолустье, кто-то говорил, что всю семью вырезали, а их тела выбросили в реку. Версий было множество, но спустя какое-то время никто уже и не надеялся, что спасение все-таки придет. Народ просто бежал. Взрослые люди пытались обеспечить своим детям безопасность, но огнедышащие монстры были быстрее их и им не было дела до чужих детей. В воздухе витал запах сгоревших трупов. Они были буквально повсюду. В округе все горело. Все государство горело! В небе парили захватчики, то и дело издавая звериные рыки. Драконы образовывали некий своеобразный круг и будто парили в победном танце. Сие заставляло мерелийцев прятаться по полу-обрушенным домам и надеяться только на счастливое стечение обстоятельств. Родина стала для людей тюрьмой. Если подумать, им некуда было бежать. Драконы были везде. И здесь, в тюрьме, обыденность пробивала какую-то свою колею, и постепенно койка и камера делались для каждого точно домом, и люди окутывались особым тюремным покрывалом, какой-то смесью равнодушия и отчаяния. Отчаяние — это страх без надежды. Это худший кошмар. Нет ничего хуже, чем отсутствия какой-либо надежды. В людях гаснет тот самый огонь, который заставлял их бороться. Вместе с этим огнем умирает их родина, умирает природа, ядовитым становится даже воздух, даже земля, на которой они когда-то жили и радовались, жили и просто плакали от счастья. Как громко горюет ветер! Беды кажутся ему непереносимыми. Но только зрелый человек познаёт настоящее отчаяние. Не смягчённое слезами, оно давит, как могильная плита. Будущее без надежд… Своими страданиями ветер только больше распаливает бушующую огненную стихию, которая не оставляет на своем пути ничего живого. Периоды сильных ветров, — а ветряных дней надо считать на здешнем плоскогорье из тридцати дней в месяце верных двадцать пять, — песок способен довести непривычного человека до бешенства, до отчаяния. Просыпаешься с земляным вкусом во рту, с целым сугробом в носоглоточной полости. Этот мир. Этот жестокий мир настолько противоречив, что временами задаешься одним и тем же вопросом. А, собственно зачем? Зачем появилась жизнь? Зачем эта жизнь породила что-то настолько красивое, но и одновременно ужасное. Зачем нам этот мир? Мир в котором мы проживает свою полную страданий и мук жизнь. Ведь он совершенно бесполезен. Он не может существовать вечно. Когда-нибудь он просто развалиться на куски из-за тщеславия и самолюбия людей. Мы хотим забраться на вершину славы. Слепо следуя за этой бессмысленной целью, мы неосознанно приводим мир к разрушению. Земля начинает биться в конвульсиях, потому что у нее отбирают необходимо важный кислород, солнце гаснет и наступает тьма. Мрак. Повсюду слышны крики… Крики людей, которые сами во всем виноваты. Они слишком поздно осознают непоправимую ошибку, которую совершили. Люди хотят все исправить, но уже слишком поздно. Подлая человеческая натура погубила все, все прекрасное, что вообще могло быть во вселенной. Мы вырвали с корнем то, что сами создавали много лет. Вся правда в том, что люди слишком ужасны, чтобы создавать что-то настолько красивое, как жизнь. Война между драконами и мерелийцами. А с чего она начиналась? Кто-то помнит? Вероятно, что уже всем все равно с чего эта бессмысленная вражда началась. Неважно, кто теперь победил. Потому что это было бессмысленно. Война принесла только хаос, разрушения и слезы. На самом деле война шла всегда. Не между народами, а между всем человечеством. Люди стали жадными, высокомерными, лживыми? На самом деле все проще. Мы всегда были такими. Но это никогда не мешало нам возвышать себя до небес. Люди — это монстры, которые приносят страдания самим себе.