The Forbidden fruit

Lana Del Rey — Big Eyes

Дни выздоровления протекали для Люси стабильно. На самом деле она хотела, чтобы они шли как можно медленней, потому что, как выяснилось, Стинг Эвклиф намеревался сыграть свадьбу сразу после ее выздоровления. Блондинка не могла понять драконьего монарха. Зачем ему вообще это нужно? Абсолютно никаких скрытых мотивов Люси разглядеть не могла, но знала, что они были. Должны были быть! В такие моменты девушка ощущала себя самым глупым человеком в мире, который не в силах понять банальный вещи. Понятное дело, что Хартфилия просто себя накручивала. Но что ей оставалось делать, когда в последнее время судьба, как будто специально, хочет привести ее жизнь к разрушению? Люси готова была снова потерять сознание, когда Бахтияр случайно обмолвился о том, что если он не вылечит ее за неделю к бракосочетанию, головы ему не и дальше не сносить. Нет, конечно Люси знала, что этот Стинг Эвклиф совсем не поддающийся логике псих, но не настолько же, чтобы связывать свою жизнь с дочерью побежденного мерелийского государя. Ее одиночество скрашивала вечная болтовня старого Бахтияра и присутствие Джувии Локсар. Так уж само собой вышло, что Люси стала молчаливым свидетелем разговора колдуна и девушки. Блондинка до сих пор не могла поверить, что между этим, казалось бы, бесчувственным советником короля и такой эксцентричной особой, как Джувия, что-то могло быть. Но, как говорится, противоположности притягиваются, поэтому Люси просто продолжала молча удивляться этому «чуду». Почему-то, когда Люси думала об этой странной «парочке» у нее складывалось впечатление, что она только что прочитала какой-то заезженный роман, которые раньше так любила. Шел третий день с тех самых пор, как Люси пришла в себя. И за это не очень длинное время она имела теперь возможность только размять шею и пошевелить кончиками пальцев на ногах. Выздоравливала она медленно, но дни проходили быстро. Сие неосознанно заставляло напрячься. Ну не хотела она связывать свою жизнь с разрушителем собственной семьи! Джувия делала ей какой-то странный массаж, который ей прописал Бахтияр. Последний же постоянно поил ее той отвратительной настойкой, пахнущей помоями. Кроме этого Люси пичкали какими-то пилюлями (они были безвкусными, к ее безграничному счастью). Под спину ей положили две мягкие подушки и теперь она могла находиться в вертикальном положение, то есть могла нормальная осматривать хотя бы свою темницу. Своей комнатой Люси не могла назвать покои, которые ей предоставил Стинг Эвклиф. В первый же день пробуждения блондинка заговорила. С самого начала пробуждения речь у нее не отняло. Просто от шока Хартфилия боялась обнаружить ее пропажу. Колдун был этим раздражен. Он еще долго причитал о том, что из-за нее ему досталось от короля. Люси не чуточку не раскаивалась в неудобствах, в которых, по словам старика, была виновна. Это даже немного подняло ей настроение. Обществу Джувии Локсар девушка была рада больше, чем обществу вредного старикашки Бахтияра. Локсар хотя бы служила Хартфилии развлечением. Джувия даже кормила Люси с ложечки, так как сама блондинка есть не могла из-за паралича. При этом у Локсар было такое лицо, как будто она увидела у себя на теле червяка. Сие вызывало у Люси странное удовлетворение. Видеть такой раздраженной Джувию было в новинку. Особенно это «унижение» было весело наблюдать после того, как она хотела заставить Люси сделать примерку на красивое нижнее белье специально для Эвклифа. Но Локсар так же баловала Хартфилию всякими незначительными подробностями, и они отличались от «незначительных подробностей» Бахтияра. Вот например, когда Джувия поведала Люси о том, что старому колдуну уже идет двести одиннадцатый год, у блондинки глаза на лоб полезли. Люси не осмеливалась спрашивать у девушки о Роуге Чени, так как для нее это была личная тема. Правда Люси не особо понимала, что значила та драконья метка, которую Бахтияр сумел все-таки убрать с шеи Локсар, и что все-таки между этими двумя произошло. Единственное, что поняла в этой непростой ситуации Люси, так это то, что Чени поставил метку Джувии совсем не по ее воле. — До сих по не могу поверить, что мне приходится это делать! — уже не так недовольно причитала Локсар, кормя блондинку куриным бульоном. Хотя у Люси прям таки и чесался язык расспросить все подробности у девушки, но гордость не позволяла, да и не настолько они были близки, подругами уж точно не были. Джувия продолжала запихивать ложку, наполненную бульоном, в рот кареглазой, не давая ей возможности проглотить предыдущую порцию. Старый Бахтияр гаденько ухмылялся, смотря на «страдания» Локсар, при этом делая очередные пилюли для Люси. — За все приходится платить, моя дорогая, — нравоучительным тоном проронил фразу колдун Джувии, — Вы еще легко отделались. Джувия сморщила носик. Видимо не хотела думать о том, что мог еще ужаснее придумать этот неприятный старик. В мнение о Бахтияре, Люси была солидарна с Джувией. Он ей не особо внушал доверие. — Мне очень любопытно, что сделает этот молокосос, когда увидит, что метки нет, — у старика было очень веселое настроение. В этот день он доставал Джувию пуще прежнего, от чего последняя тихо бесилась. Люси послушно принимала ложки куриного бульона от Джувии и наблюдала за ее постоянно меняющимися гримасами, которые возникали у нее на лице, когда колдун снова заводил свою шарманку о добром деле, которое он сделал и «молокососе Чени». Вообще Люси понять не могла, как такой дряхлый старичок, которому сломать шею наверняка можно на раз-два (особенно такому человеку, как Роугу Чени), не боится высказываться так недоброжелательно, мягко говоря, о Роуге Чени. Джувия снова носила открытые платья и делал шикарные плетения на голове. Все эти женские махинации только подчеркивали ее прелести. Эта девушка определенно знала, как заставить мужчин вокруг ее сходить с ума. Люси искренне восхищалась волосами Локсар. Сильнее она могла восхищаться только волосами Эрзы Скарлетт, которые были ярко алого цвета, как кровавая заря. Эрза Скарлетт была невестой покойного Варга и единственной настоящей подругой Люси при дворе, и последняя всем сердцем надеялась, что девушка сумела выжить, когда драконы штурмовали мерелийский дворец. *** Эрза почувствовала, как ее ударили по лицу. Место удара болезненно жгло. Она знала, что останется синяк, но ей было все равно, потому что ее тело и так все было в увечьях. Но мучитель на этом останавливаться явно не собирался. Он схватил Эрзу за длинные густые волосы и потянул назад. Скарлетт открыла глаза. Она увидела его лицо. Звериный оскал красовался на лице мужчины. У него были коротко подстриженный волосы ежиком, и темно-серые грозовые глаза, которые издевательски смотрели на аловолосую. Он наслаждался ее болью, ему нравились чужие страдания. Девушка схватилась за волосы, она плотно сжала зубы, чтобы не закричать. Эрза не хотела доставить ему удовольствие в слушание ее криков. Лексус Дреяр был драконом. Одним из тех драконов, которые возглавляли штурм мерелийского дворца по приказу их короля. Так уж получилось, что последняя его игрушка не вынесла насилия над собой и выпрыгнула в окно. Лисанна Штраус разбилась, спрыгнув из окна особняка, который был примерно в десять этажей, если не больше. Девушка продержалась всего неделю, что было рекордом для Лексуса Дреяра. Ему нужна была новая марионетка и ему посчастливилось наткнуться на Скарлетт, которая пыталась сбежать у него из-под носа. Конечно, Дреяра сразу привлек ее цвет волос. Красные, как кровь. Да и, что личиком, что своими формами, девушка была великолепна. И конечно, еще никто не сбегал от Лексуса Дреяра. Он все-таки поймал ее. Она постоянно сопротивлялась и даже делала несколько попыток сбежать. Но каждый раз Лексус возвращал ее обратно. Именно это ему нравилось в девушке. Она не разочаровывает его, она продолжает бороться, продолжает пытаться противиться ему. Эрза знает, что все это бесполезно, но все равно не теряет надежды, что когда-нибудь будет снова свободна. Наверное поэтому Лексусу так приятно унижать ее. Потому что он всегда сталкивается с этим взглядом… В нем пляшет бешеный огонь, в нем вызов, в нем борьба. И Лексус дает Алой эту борьбу. Своими остренькими коготками она впивается Дреяру в руки, Эрза старается разодрать их до крови. Она желает, чтобы ему было, если даже не больно, то хотя бы неприятно. Но ему приятно. Чертовски приятно! Лексусу приятно чувствовать, как Скарлетт ведет с ним борьбу. Он не хочет в этом ее разочаровывать. Ее приз — это свобода. Если она выиграет в этой игре, то получит свой приз. Эрза получит свободу. Но это его игра. Лексус сам устанавливает правила и он всегда побеждает. Эрза вряд ли станет первой в их войне. Все зависит от того, сколько она протянет. Лексус очень хочет поставить новый рекорд; очень хочет, чтобы она продержалась, как можно дольше. Его игра…нет… Их игра должна длиться, как можно дольше. Потому что Лексусу интересно. Ему впервые за долгое время стало интересно. *** Люси неосознанно вжалась в кровать, когда он появился в покоях. Он зашел без стука. Джувия куда-то ушла, а Бахтияр до сих пор крутился подле Хартфилии и пытался что-то выяснить. Но когда он зашел все поменялось. Воздух, как будто стал тяжелее. Бахтияр склонился, Стинг кивнул ему и тот снова вернулся в изначальное положение. Люси старалась не смотреть на него, куда угодно, но только не на него. Вскоре она нашла спасение в огне горящего камина. Блондинка уставилась на пламенные искры и прислушалась к приятному потрескиванию дров. Стинг медленным шагом приблизился к кровати, на которой собственно и расположилась полусидя блондинка. Ее кожа уже не была такой бледной, как раньше, на щеках играл здоровый румянец, в светлых длинных волосах снова присутствовал тот пьянящий Стинга блеск. На ней была шелковая нежно-розовая рубашка с рукавами-фонариками и милыми темно-бордовыми бантиками. Карие глаза «увлеченно» пялились в огонь камина. Стинг жадно смотрел на девушку. Он старался ухватиться за каждую деталь, чтобы запомнить ее до ночи. Эвклиф приходил к кареглазой каждую ночь и просто наблюдал. Наблюдал, как спокойно вздымается ее грудь, как лунный свет падает на еще не тронутое никем тело и думал, что будет делать с девушкой, когда она станет его.Он и сейчас считал ее своей, но когда они будут обручены, тогда будут знать все. Белая драконья метка будет видна всем всегда, когда Люси будет присутствовать с ним на балах. Стинг так хотел и совершенно не задумывался о том, чего хочет сама блондинка. И уходя совершенно неудовлетворенным Стинг размышлял о том, что совсем скоро сможет прикасаться к ее телу без разрешения. — Вы быстро идете на поправку, — вместо приветствия произнес Стинг, видя, как девушка поежилась от внезапности его утверждения. Девушка ничего не ответила, только продолжала не сводить глаз с огня, давая понять, что не настроена на разговор. Но на самом деле она была полностью сосредоточена на Стинге Эвклифе, а не на ярком пламени в камине. Люси желала, чтобы он поскорее отправился восвояси, но мужчина как будто назло не уходил, а лишь продолжал нависать над кроватью и рассматривать тело Хартфилии. — Что мне подарить Вам к свадьбе? — растягивая слова, спросил монарх с заинтересованностью ожидая ответа своей темпераментной невесты. С минуту Хартфилия не отвечала. Но вдруг оторвала взгляд от камина и стрельнула глаза в сторону короля, который от неожиданности не смог даже пошевелиться. Снова этот взгляд. Снова она смотрит на него, как на убийцу, как на причину разрушения ее счастья. — То, что мне хотелось бы в подарок, Вы подарить не сможете, — с нотками дерзости ответила блондинка, не отводя взгляда от мужчины. Стинг быстро среагировал на ее ответ. — Только скажите, что это и я тут же брошу все к вашим прелестным ножкам, — Стинг усмехнулся. Люси почувствовала, как внутри все закипает от гнева на этого ужасного человека. Если бы руки были в ее власти, девушка бы непременно сжала кулаки от своей злости. — Свободу, — твердо произнесла название своего «подарка» Хартфилия и снова обратила взгляд на пламя. Такой подарок Стинг и правда подарить не мог. От раздражения у Эвклифа заходили желваки. В комнате повисло молчание, напряжение пропитало воздух, старый Бахтияр молил небеса о благосклонности, так как не хотел, чтобы намечающаяся буря коснулась не только Хартфилии, но и его. В этот самый момент в комнату зашла совершенно ничего не подозревающая Джувия. Вот кого-кого, а Стинга она здесь увидеть не желала, ведь он еще утром причитал об упрямстве всех блондинок, а когда она ему напомнила, что отчасти он тоже попадает под эту категорию, Эвклиф предупреждающе стрельнул в сестру глазами. Локсар несла плетеную корзинку, наполненную фруктами, причем с весьма довольным видом. Когда же она обнаружила в покоях монарха, то неосознанно отшатнулась и во всю выпучила глаза, еще бы немного и они бы вывалились из орбит. «Спаси и сохрани»— мысленно обратилась к небесам Локсар и попыталась сделать как можно более непринужденный вид. Не нужно было особых интеллектуальных способностей, чтобы понять, что между двумя блондинами уже успело что-то произойти. А иначе, как еще объяснить эту гнетущую атмосферу? Джувия разгладила складки на своем пышном темно-бардовым платьем и поспешила присесть в реверансе перед королем. — Неожиданно здесь видеть тебя, сестрица. Люси решила, что ей почудилось то, что Эвклиф обратился к Джувии почти ласково. Как и проигнорировать тот факт, что король до сих пор не покинул комнаты. — Как и тебя, брат, — доброжелательно улыбнулась девушка. Люси почти поперхнулась воздухом, когда услышала обращение на «ты» от Джувии к монарху. И еще пуще ее удивил странный факт. Мужчина никак не отреагировал не на раскованное обращение, не на это никак не клеящееся к Эвклифу, по мнению блондинки, «брат». Из всего этого она сделала определенные выводы. Для Эвклифа Джувия была не просто дальней родственницей, а довольно близким человеком, раз он позволял ей такое неформальное обращение. «Оказывается, даже подонки могут кем-то дорожить»— про себя восклицала Хартфилия, жалея, что не может запульнуть в мужчину чем-то тяжелом. Например той декоративной вазой, которая так соблазнительно стоит на трельяже. *** Фрид Джастин боялся этого жуткого типа. Роуг Чени никогда не обращал на него внимания, но в один момент что-то изменилось. Маг постоянно чувствовал рядом с собой жуткую ауру теневого дракона. Самое странное в этом было то, что он не знал в чем именно причина. Все чаще Джастин встречался с его напряженным взглядом. Он всегда наблюдал издалека. Чени наблюдал на Фридом всегда, когда маг находился в компании Джувии Локсар. Последняя этого никогда не замечала. Фрид предпочитал, чтобы она и дальше ничего не подозревала. Очень скоро Джастин намеревался навести визит королю, чтобы просить руки его сестры. Для него Джувия была более, чем подходящая партия. Она бы открыла ему многие пути, кроме этого, было невероятно хороша собой. Фрид очень хотел о ней заботиться. Дело было не только в выгоде. Джувия Локсар была именно такой девушкой, в которой он морально нуждался. Но Чени постоянно ставил ему палки в колеса, следуя за Джастином словно безмолвная тень. Советник никогда не говорил с магом, никогда в открытую не угрожал, но несмотря на это Фрид знал, что засыпая ночью не может быть стопроцентно уверенным в том, что сможет проснуться утром. Фрид не знал причины, но подозревал. Причина — это Джувия Локсар. Он понял это, когда однажды словил Роуга Чени за любованием Джувией. Она задорно смеялась, скача на вороном коне и была полностью поглощена бешеными скачками. Тогда боевой маг напрягся. Внезапно он осознал, что этот нелюдимый дракон может отобрать у него самое ценное. Может отобрать Джувию Локсар… Она не понимала насколько мужчины могут быть безумными, когда речь заходила о ней.