The Forbidden fruit

Lana Del Rey — You Must Love Me

Быть запертой в четырех стенах Люси совсем не нравилось. Она не могла делать ничего без ведома короля, хоть прямо ей об этом не говорил никто, даже Джувия Локсар, которая сама по себе была особа прямая. Дверь постоянно была запертой. Все дни ее были подобны уже прошедшим в Лоторне — однообразными. Больше всего на свете ей хотелось увидеть своего отца Хотя бы, если не спасти, то убедиться, что он в порядке и жив, если Эвклиф сдержал свое обещание. Каково же было удивление Люси, когда в один из таких же скучнейших вечеров она обнаружила, что дверь не заперта. Как всегда вечером к ней зашел Бахтияр, чтобы она приняла лекарства, точно так же он ушел и должен был запереть дверь как всегда, но…видимо вредный старикашка наконец-то подвергся склерозу. Дверь не только была открытой, не было и стражи. Несказанная удача! Люси понимала, что сбежать у нее не выйдет. Да, и куда? Она совершенно не знала местных окрестностей. Ее цель была иной. Хартфилия хотела отыскать покои, где Стинг Эвклиф расположил больного Эйнара. Если ей не посчастливиться наткнуться на драконью стражу, то шанс, хоть и небольшой, но есть. А ей нужно было всего лишь убедиться, что король держит свое слово и не водит ее за нос! Хартфилия никогда не любила Грея Фуллбастера, но он был ей другом и желал Люси только добра, а Стинг Эвклиф являлся тираном народа Мерелии, убийцей старшего брата — единственного наследника империи, и предполагаемым мучителем умирающего короля, не говоря уже о том, что он вынудил Люси согласится на его предложение шантажом. Дети монархов с детства имеют все. Так продолжается все их взросление. Им многое позволено и лишены они только одной вещи. Любви в браке они вряд ли когда-нибудь получат. Сыновья не видят в этом проблемы. Даже женясь, они могут заводить несколько любовниц и спать, как и с ними, так и с законной супругой. Но отцы продают дочерей, как скот, чтобы укрепить свое положение. Им не позволено, подобно своим мужьям заводить любовников. За такое муж имеет право выпороть свою жену, если не повесить. В этом все неравноправие между мужским и женским полом. Мужчины всегда брали вверх, чтобы не говорила корона. Но Стинг Эвклиф не был похож на человека, который с детства был одарен вниманием своих родителей и местных придворных. Он был жестоким и мстительным. Молодой король наслаждался чужими страданиями, муками, и сам был не прочь занять себя пытками. Для него это было всего лишь развлечением. Крики, стоны боли и хруст ломающихся костей, для него это было музыкой для ушей. Люси слышала местные сплетни слуг. В любом дворце найдутся крестьяне, которые всегда не против посплетничать про своих хозяев, а тем более про короля. Во дворце не осталось слуг со времен детства Эвклифа. Он прогнал из замка всех, если не убил. Это все, что удалось выяснить Люси у Локсар. Больше последняя ничего не рассказала. Поначалу Люси думала, что Джувия просто боится, но потом поняла. Девушка сама не хочет, чтобы Хартфилия знала о всех грехах ее любимого брата. Хотя Люси и не понимала, почему Джувия так привязана к своему дальнему родственнику, а он к ней. Она не понимала, как его можно любить. Он был тьмой, непроглядным мраком, состоящий из одних грехов и злодеяний. Бахтияр говорил, что Люси еще слаба. Но девушка чувствовала себя вполне способной уже не только лежать в кровати и прогуливаться по покоям. Ночная прогулка по замку была, как нельзя кстати. Был двенадцатый час. Поверх легкой рубашки Люси одела шелковый халат. Не найдя никакой обуви, даже тапочек, на ноги, Люси выскользнула за дверь босиком. Мраморный пол был прохладным, но ноги быстро привыкли к новым ощущениям. Люси знала, что покои для гостей находятся в северном крыле. Эвклиф расположил свою невесту в восточном. Король бы вряд ли заселил Эйнара в одном крыле с любопытными придворными, а тем более в крыле с дочерью, поэтому оставалось еще западное и южное. Люси не знала, что там находится. Джувия была не разговорчива, когда дело касалось тайн ее брата, а Люси хотела знать больше. Должна была знать больше, чтобы выжить. Факелы были затушены. Коридор освещал лунный свет с больших окон в пол. Люси осторожно ступала по мраморному полу, прислушиваясь к звукам. Поворачивая в следующий коридор девушка осторожно заглядывала в его глубь, боясь появления драконьей стражи и быть доставленной прямо в лапы ненавистного короля. Она не очень то была знакома с замком. Он был совершенно не похож на дворец Мерелии. Даже ночью Люси не боялась гулять по родному дворцу, но в Лоторне —в логове драконов, в сердце драконьей империи Люси не могла ходить спокойно. Особенно, когда где-то поблизости возможно разгуливает Стинг Эвклиф. Коридор был смутно знакомым, хотя все они казались Люси одинаковыми. Она все так же неспешно продвигалась, заглядывая осторожно в покои, когда ей попадались двери. Но Эйнара не было нигде, куда бы Люси не заглядывала. Внезапно до ее слуха донесся странный, еле слышный, шум. Дверь, за которой творилось что-то странное была больше других. Вдруг Люси вспомнила откуда ей был знаком этот коридор. Большая дверь была входом в зал, в котором Джувия заставила Люси сделать примерку одежды, чтобы «соответствовать» ее брату. Хартфилия прижалась ухом к двери, получше прислушиваясь. Вскоре блондинка сделала вывод, что в этом зале двое придаются любовным утехам. Только любопытство заставило Хартфилию совсем немного приоткрыть дверь, дабы получше рассмотреть происходящее. В глаза сразу бросились два обнаженных тела и копна вьющихся синих волос. Люси захлопнула дверь, возможно слишком громко. Но парочка ничего не заметила. Такие волосы могли быть только у одной девушки. Люси узнала тех двоих, которые так «удачно» выбрали время и место для утех. Роуг Чени и Джувия Локсар. Кто бы мог подумать… Локсар не слишком лестно отзывалась о нем. А между ними оказывается бешеная страсть, если не что-то большее. Все это не могло до конца отложится в голове у Люси. Она достаточно хорошо знала Джувию, чтобы делать выводы. Но Роуг Чени? Что может быть между ними общего? Два непохожих друг на друга человека. Люси решила не продолжать копаться в чужом грязном белье и уже хотела продолжить свое «ночное путешествие», но внезапно она услышала тяжелое дыхание за своей спиной, и кажется запах резкого перегара. Люси поспешно обернулась, после чего с ужасом отшатнулась. Почему-то она сразу подумала про Стинга Эвклифа, но это был не драконий король и даже не кто-то, вообще знакомый Хартфилии. Это был дракон совершенно ей незнакомый. То, что он дракон, Люси не сомневалась. Вертикальный зрачок выдавал его расу. Пьяный мужчина был стражником, не слишком юным, но не зрелым. Зрачки его были непривычно расширены. Он был выше ее ростом, но ниже своего короля. Его можно было бояться, но не так, как Стинга Эвклифа, правда это ничуть не успокаивало Люси. Перед этим незнакомым драконом она все равно была такой же беззащитной, как и перед королем. Он был пьян. Это было очевидно. Одной рукой он облокотился об стенку. Ему было не сладко, видимо рвотные позывы уже давали о себе знать. Люси сжалась под его прищуренным взглядом. Видимо мужчина пытался понять, кто перед ним стоит. Но он вряд ли полностью осознал, кто Люси такая. Хартфилия мысленно чертыхнулась и хотела ударить себя головой об стенку. Какого вообще черта она стоит здесь и разглядывает этого драконьего пьянчугу? Блондинка резко дернулась, но дракон грубо схватил ее за локоть, прижав к своему телу. Люси не успела опомниться, как почувствовала мокрое, противное прикосновение к ее шее. Хартфилия с силой закинула голову вверх, угодив мужчине прямо в нос. Дракон на мгновение отпустил девушку, застонав от внезапной боли . Видимо Люси сломала дракону нос, но ей не было жалко стражника. Она сорвалась с места, боясь запутаться в собственных ногах. В длинных, совершенно одинаковых коридорах она не знала, как добежать до покоев. Ей просто нужно было сбежать от пьяного стражника, который хотел надругаться над ней. Девушка слышала, как сзади ее настигает пьяница. Он буквально дышал ей в спину. В один момент Люси почувствовала резкую боль в голове. Дракон ухватился за ее волосы и швырнул свою жертву к стенке. Люси хорошо приложилась головой. Попыталась подняться, но тщетно. Мужчина ногой снова опустил ее на пол. — Сучка! Ты сломала мне нос! — проревел стражник, отвесив пощечину блондинке. Люси вскрикнула от боли и пнула стражника ногой в живот. Это особо не подействовало на мужчину. Он задрал ее рубаху, прикасаясь своими грязными потными руками к ее, еще не полностью окрепшему, телу. — Не прикасайся ко мне! Дракон уже снимал с себя штаны. Люси драла себе горло в надежде, что ее хоть кто-нибудь услышит. Внезапно картинка поменялась. Стражник уже не нависал над ней и его неприятные мерзкие прикосновения больше ощутимы не были. Люси услышала крики. Подняв голову, Хартфилия увидела как стражника бьют головой об стенку, а потом об пол и снова об стенку. Эта ужасная на вид картина приносила Люси маниакальное удовольствие, потому что били именно этого человека. Кровь мужчины была везде. На полу, на стене, на картине с каким-то пейзажем. Люси не видела лица своего спасителя, а лишь его мощный силуэт. Широкие плечи, сильная спина, мускулистые руки и блондинистые, торчащие ежиком, волосы. Девушка думала, что этот человек остановится, но он не останавливался. Теперь эта картина не приносила Люси удовольствия. Хартфилия прекрасно понимала, что этот стражник хотел ее изнасиловать, надругаться. Этот ужасный человек мог стать ее первым мужчиной! Но несмотря на это, Люси не могла желать ему смерти. Этот человек все еще не останавливался. Стражник умолял его остановиться, но он не останавливался. Люси готова была поклясться, что слышала хруст костей. Она нашла в себе силы, чтобы подняться, после чего ринулась к незнакомцу, который «вершил суд». Но не такой расправы она хотела для этого пьянчуги. — Прошу, остановитесь, вы убьете его! — Люси схватила блондина за плечи, стараясь оттянуть его от несчастного, уже полуживого дракона. Блондин был намного сильнее и выше ее, также выше и сильнее этого стражника. Даже со спины он выглядел устрашающим, его фигура показалась Люси смутно знакомой, но даже это не вызвало никаких подозрений на счет его личности. Этот человек остановился, почувствовав, как женские руки обнимают его со спины, стараясь удержать. Его дыхание было тяжелым и рваным. Он обтер окровавленные руки о черные шаровары, запрокинув голову вверх, будто пытаясь привести в порядок мысли. Через его спину Люси с ужасом взирала на еле дышавшего мужчину. Он вызывал жалость. Со страхом в глазах он смотрел на своего мучителя, лицо его непривычно дергалось, он пытался что-то сказать, беспомощно шевеля губами. — Ваше… Ве-е-е…личевство… — прокряхтел пьянчуга. Люси дернулась от этого обращения. Осознание достигло ее молниеносно. Человеком, которого она обнимала и который спас ее, который избивал этого несчастного был король. Это был Стинг Эвклиф. Блондинка с ужасом отшатнулась. Только что она обнимала убийцу собственного брата, губителя Мерелии. Табун мурашек пробежал по ее телу, руки задрожали, ноги будто подкосились. Король медленно обернулся. Его глаза горели огнем, но лицо было абсолютно спокойным. Люси не могла понять, что сейчас творилось у него в душе. Эта маска не давала Хартфилии понять, зол он или нет. Стинг Эвклиф всем телом развернулся к своей невесте, которая с ужасом смотрела на кровь на его руках. Люси прижала руки к груди, пытаясь унять страх перед ним. Она не могла быть благодарной ему, несмотря на то, что он спас ее. Просто не смела. Он начал приближаться. Быстро. Люси засеменила шагом назад, пока не уткнулась спиной в стенку. Стинг поставил руки по бокам от ее головы, внимательно всматриваясь в темно-карие глаза. Он не применял абсолютно никакой силы. Люси могла оттолкнуть его или нырнуть под руку, но его взгляд будто приковал к месту, не давая сделать шаг к отступлению. — Ты ослушалась меня, — произнес он абсолютно не выражаемым ничего голосом. Люси не нашла ответа, поэтому просто молчала и не смела разорвать зрительный контакт. Они редко виделись. Король лишь изредка заходил к ней вечером ничего не говоря. Она не хотела понимать его, а он хотел просто словить ее взгляд. Ему нужно было так мало, а она не желала давать ему даже этого. Люси чувствовала запах крови, смешанный с запахом короля. Он пах лесом и еще чем-то приятным. Слишком приятно для такого, как Эвклиф. Люси поражалась тому, как легко он может заставить ее бояться. Одно его присутствие ставило все верх тормашками. — Чего ты добивалась, выходя из своих покоев абсолютно без защиты? — она услышала в его голосе стальные нотки, он закипал. Его выражение лица изменилось. Он был зол. Создавалось впечатление, что мужчина хотел разорвать ее на куски. Люси все так же молчала. Король ударил кулаком об стену всего в нескольких миллиметрах от ее головы. Люси закрыла голову руками и крепко зажмурилась. Липкий противный страх мешал ей здраво мыслить. В следующий момент, когда Люси уже снова открыла глаза, Стинг Эвклиф стоял у покалеченного им же мужчиной, а рядом с ним возвышалась еще сбежавшаяся стража. Краем глаза Люси заметила Чени и Джувию, которые видимо уже оторвались друг от друга, услышав крики и возню. Несчастный молил о пощаде у своего короля, но тот лишь отмахивался от него, как от назойливой букашки на его пути. — Заприте его в камере, не давайте еды и воды, я навещу его позже, — отдавал указания король. Два стражника подхватили с обеих сторон дракона одетого точно так же, как и они сами, волоча в подземелья, где ему грозило заточение. Мужчина умолял убить его сразу, видимо зная, что ждет его впереди. Люси не хотела об этом задумываться. Все было видно по Стингу. Его выдавал дьявольский блеск в глазах. Несомненно, он убьет его, но перед этим сполна насладиться чужими страданиями. Стражник заслуживал наказания, но не смерти, а если и смерти, то хотя-бы быстрой и легкой, но не такой, которая ожидала его. Стинг Эвклиф снова обернулся в сторону Люси. Девушка снова неосознанно сжалась под его взглядом, молясь, чтобы он оставил ее сегодня в покое. Словно читая ее мысли, король ухмыльнулся, но что-то другое скрывалось за этим оскалом. Этого Люси не могла разглядеть, потому что не была готова попробовать понять его хоть немного. Перед глазами до сих пор стояла та лужа крови, а в ушах властвовал крик стражника, который хотел надругаться над ней. — Джувия, проведи принцессу в ее покои, она напугана, — попросил девушку Чени. Джувия взяла блондинку под руку и Люси поддалась напору провожающей. Она слишком устала. Ей хотелось тишины и покоя, чтобы обдумать произошедшее. Ноги ее не держали, в любой момент Люси могла просто свалится на пол прямо перед королем. — Нет, Джувия, — властный голос Эвклифа заставил девушек остановиться, — Отведи мою невесту в мои покои. Люси возмутило то, как Стинг акцентировал внимание на том, что она принадлежит ему и только ему, но у нее не было сил, чтобы протестовать. Она не до конца тогда поняла, куда именно ведет ее Джувия. Она была для этого слишком уставшей и слабой. Щека до сих пор болела от удара, как и спина. Люси не помнила, как они дошли, но почувствовав греющее тепло камина девушка вынырнула из потока своих мыслей, которые смешались в кучу и никак не могли собраться воедино. Сначала Джувия крутилась возле нее, но вскоре ушла. Она не особо горела желанием снова оказаться в роли няньки невесты своего брата, поэтому поспешно ретировалась скорее всего к Роугу Чени, как потом подозревала Люси. В один момент она поняла, кому именно принадлежат эти покои. Эти покои были намного больше тех, которые ей предоставили. Огромная кровать с балдахином и постельным бельем черного цвета хорошо сочетались со стенами, которые были выкрашены в серый оттенок. Камин, отделанный белым красивым камнем, так же был по размерам больше, чем в ее апартаментах. По стенам висело несколько факелов и свечей, что придавало царским покоям некую изысканность и таинственность, но в силу течения обстоятельств все это больше пугало Люси, чем восхищало. Тут так же было зеркало в пол, прикованное к стене, по краям украшенное красивыми камнями. Люси не знала точного их происхождения, таких в Мерелии она никогда не видела. Видимо это было что-то вроде драконьего символа. При бликах свечей Люси выглядела еще более на вид уставшей в отражение этого зеркала. Девушка внимательно рассмотрела свои повреждения. Щека немного опухла, на утро должен был появится синяк, губа немного кровоточила, но это не было смертельным. Это сейчас волновало Люси в последнюю очередь. Она корила себя за глупость. Опрометчиво было осуществлять эту небольшую ночную вылазку по замку, совершенно не заботясь о своей безопасности. Хартфилия думала, что единственная опасность, которая вообще может ей угрожать это Стинг Эвклиф и замужество с ним, но судя по всему сие было далеко не так. Ей нужно было быть более осторожной и выбрать время более благоприятное для этой «прогулки». Люси не хотела вспоминать те ужасные ощущения. Она до сих пор чувствовала ужасные прикосновения дракона, его липкие губы и тяжелую руку. Хотелось хорошенько отмыться. Люси чувствовала себя ужасно грязной. Словно кто-то услышал ее желание, в покои вошли слуги. Два лакея несли ванну, несколько других — ведра с горячей водой. Ванна в скором времени была наполнена. Пустые ведра вынесли и Люси снова осталась в одиночестве. Но это ее не тяготило. Она предпочитала остаться одной, чем снова находится под пристальным взглядом Стинга Эвклифа и уж тем более она не хотела быть ему благодарной. Только не ему. Но он спас ее от позора, сохранив ее честь, несмотря на ее ненависть к нему. Это не могло дать ему ее расположения, но ей нужно было сказать хотя-бы сухое «спасибо». Как только ее мысли вернулись к королю, дверь снова распахнулась и на пороге мелькнула властная фигура мужчины. Он словно услышал все ее мысли и тут же появился, будто из воздуха. Люси встала с кровати, до этого она сидела на краешке, думая, что ей все-таки надо в такой ситуации выразить почтение блондину. Девушка сжала руки в замок, потупив взгляд в пол. Она не хотела встречаться с ним взглядом. Люси слышала звук его шагов. В этот раз медленно, как хищник подкрадывается к своей жертве, чтобы потом так же медленно насладиться ее вкусом, он подходил к ней. И вот он уже совсем близко, вплотную. Настолько близко, что Люси ощущает его обжигающее дыхание. Нежное прикосновение к ее подбородку заставляет поднять ее голову и встретиться с ним взглядом. Он спокоен, его дыхание ровное, абсолютно ничем не встревожен, ему комфортно, но не Люси. Сейчас король был слишком спокоен. Создается впечатление, что это всего лишь затишье перед бурей. Его пальцы до сих пор легонько, еле ощутимо, держат ее подбородок, не позволяя снова опустить взгляд в пол. — Это был глупый поступок, — наконец-то произнес Стинг, отрывая пальцы от девичьего подбородка и окончательно разрушая давящую тишину. Это было немного раздраженно. Кровь на его руках уже запеклась и король был до сих пор в той одежде. Он снял свою майку, которая подчеркивала рельеф его тела, отбросив ее куда-то в сторону, как от совершенно ненужной детали. — Неужели всерьез думала, что удастся сбежать? — обманчиво спокойным голосом спросил Стинг. В запекшейся чужой крови он выглядел еще более властно и устрашающе. Люси не знала, куда себя деть. Отчаянно хотелось сбежать, но некуда. Эвклиф, будто потеряв к ней всякий интерес, занимался своими делами. Но это было не так. В ее присутствие он еле сохранял контроль над собой. Терпением мужчина никогда не отличался. Он привык сразу брать свое, как и положено королю, но Люси Хартфилия была совершенно иного рода случаем. С ней нужно было обращаться осторожно, чтобы не спустить с крючка. Ему нравилось то, что принцесса его боится. Стинг чувствовал ее страх. Она пропитала им уже его покои. Напряжена каждой клеточкой своего тела. — Так, как ты ослушалась меня, сегодня должна помочь мне принять ванну, — от сказанного королем Люси подавилась воздухом. Меньше всего ей хотелось разделять общество с Эвклифом, — Этот слизняк запачкал мне руки. Люси дернулась. Он так хладнокровно отзывался о произошедшем, как будто для него заниматься подобным привычное, совершенно обыденное дело до такой степени, что волновала только чистота собственных рук. Это было ужасно. — Я не буду вам помогать. Люси не знала, где набралась смелости. Но видимо ее хватило для того, чтобы перечить Стингу. Она со страхом ожидала реакции Эвклифа, но ему опять было будто совершенно наплевать на ее мнение. Достаточно того, что он так захотел. Желание короля на его территории — закон. — И это твоя благодарность за спасение? — иронично спросил Стинг, омывая свои руки белым полотенцем в маленькой, наполненной чистой горячей водой, чаше. Его глаза блеснули озорным блеском. Стинг называл ее на «ты» так, будто они знакомы сто лет и являются закадычными друзьями, но это не так. Люси это раздражало. Нет, ее больше раздражало то, что у нее нет выбора. Глубоко в душе она понимала, что ей все равно придется помочь принять ему ванну, если он не передумает. У короля были вещи, которыми он мог ее шантажировать. Он и шантажировал. Не будь у него в плену Эйнар Люси бы никогда не согласилась выйти за него замуж. Любовь и преданность отцу не позволяла девушке думать только о себе. Эйнар заслужил прожить еще и неважно сколько, просто как можно дольше. — Я благодарна вам за то, что вы сохранили мою честь. Люси с силой выдавила из себя слова благодарности, сжимая руки в кулачки, чтобы не сорваться и не наговорить лишнего. Но она чувствовала, как внутри все медленно закипает. Возможно король даже не осознает, насколько сильно Люси его ненавидит. Эта ненависть полностью овладела ею. Ее целью было максимально отравить жизнь Эвклифа, за ее брата… — Но, кроме этих слов благодарности, я ничего не могу вам дать, — Люси с резкостью продолжила говорить, — добровольно вы никогда от меня ничего не получите. Стинг, до этого стоявший спиной к Хартфилии, резко развернулся к ней всем телом. Он избавился от крови на руках и выглядел более менее по-человечески. Но его лицо уже не было таким спокойным и умиротворенным, как прежде. В его глазах, казалось плясали черти, он плотно сжал челюсти, желваки заходили по его лицу. Он быстро подошел к блондинке, смотря на нее сверху вниз так, что ей приходилось задирать голову. Но в этот раз Люси не хотела уступать ему. Ненависть пересилила страх. — Почему-же ты так в этом уверена, моя дорогая? — обманчиво ласково прошептали его губы. Люси шагнула еще ближе. Они почти соприкасались телами, чувствуя тяжелое дыхание друг друга. Грудь Люси тяжело вздымалась из-за переполнявших ее эмоций, а мышцы Стинга были неимоверно напряжены. Он с нетерпением ожидал ответа девушки. — Вы мне противны и я вас презираю больше кого-либо на свете, — словно змея, прошипела Люси. Ее лицо исказилось в ненависти, его лицо в гневе. Ноздри Стинга угрожающе расширились, он приоткрыл рот и Люси увидела, как угрожающе блеснули его два белоснежных клыка. Обстановка накалялась. Стинг больше не чувствовал ее страха и это его удивило, а по началу даже порадовало. Но это все должно было иметь границы, а она зашла слишком далеко. Опасно далеко. Эвклифу хотелось окунуть ее в ванну и подержать там немного с головой, чтобы вытрясти всю дурь, но что-то незримое останавливало его. — Играешь с огнем, — он предупредил ее. Люси рассмеялась в голос. Это было похоже на сумасшествие. Казалось, что ей и правда смешно, она даже запрокинула голову, и все никак не могла остановиться. — Тогда я убью ваш огонь водой и он навсегда потухнет, — она насмехалась над ним. Это было отдаленно похоже на угрозу или просто обещание. Но даже будь это угрозой, Стинг бы ничего не сделал девушке. Потому что… Ему нравилось. *** Почти сутки Грей путешествовал верхом. Он бы и продолжил так свой путь, но конь устал и ему нужен был отдых. Стояла глубокая ночь, звезд на небе было немерено. Они, будто подбадривали одинокого всадника, освещая, хоть и немного, лесную тропинку. Грей нашел место для ночлега. Коня напоил водой, собрал хвороста и разжег огонь. Ночь была холодной. Но она и вровень не стояла с ночью на тех землях, с которых пришел Фуллбастер. По крайней мере холод не заботил Грея, ведь он был ему не страшен. Но ему тоже, как и коню, нужен был отдых. Трое суток созидатель не смыкал глаз. Ему нужно было поспать хотя-бы час. Он накидал побольше листвы на землю, чтобы спать было не так жестко. Огонь костра, а точнее его небольшие языки пламени, действовали на Грея умиротворяюще и вскоре он уснул. Созидатель проспал три часа, а не час, как планировал, но даже это было для него слишком мало. Он не мог дать себе другой вариант. Грей сам не хотел давать себе выбора. Ему нужно было поскорее попасть в Лотарн, чтобы спасти Люси, если она жива. Если ублюдок-король убил ее, тогда придется найти способ расправиться с монархом, и тем самым отомстить не только за Люси, но и за Варга. Тогда Мерелия будет избавлена от драконьего тирана и погибнет меньше людей. Стинг Эвклиф не даст спокойно жить людям, которые остались в живых, так и не отрешись от своей родины. Грей не был глупым мальчиком, который полагался только на себя. Он понимал, что не может действовать в одиночку. Ему нужны были сильные сторонники, преданные короне Мерелии, способные противостоять адскому огню Стинга Эвклифа и его приспешников. Кажется, Грей знал несколько таких. *** Эрза ненавидела это. Ей совсем не хотелось участвовать в этой мерзкой игре Дреяра. Он был довольно странным человеком. Когда он поймал ее в мерелийском замке Эрза думала, что он просто убьет ее или доставит в какую-то колонию. Но этот странный человек привез ее в свое собственное поместье. Скарлетт не знала, сколько она пробыла в камере. Алая совсем не различала день и ночь, в ее камере всегда царил мрак. Эрза даже не пыталась поинтересоваться у слуг о времени. Ей не хотелось вообще с кем-либо говорить, а особенно с Дреяром. Но Алая не была мазохистской, и глупой самонадеянной девочкой тоже не являлась, поэтому решила избегать конфликтов и не провоцировать блондина. Мало ли, что у него в голове. Иногда Эрзе казалось, что он давно потерял рассудок. Лексус Дреяр вел себя словно сумасшедший. Хоть Скарлетт и не хотела этого признавать, но она его боялась. Титания еще хотела жить. А Лексус Дреяр мог оборвать ее жизнь в любой момент. Эрза не понимала, какое право такие люди имеют распоряжаться жизнью другого человека, который ничем не хуже их. И это касалось не только драконов, но и остальных рас, в частности и мерелийцев. За всю свою жизнь при дворе девушка наблюдала за всегда справедливыми действиями Эйнара. Она никогда не видела, чтобы он действовал не по совести. Для нее отец Люси Хартфилии был идеалом короля. Но есть моменты, когда королю надо быть жестоким в глазах своего народа, чтобы люди не думали, что им позволено играть с государем, как с игрушкой, управляя им издалека. Эйнару было все по силу. Он не любил насилия и никогда не позволял его в своей стране. Мужчина сумел в одиночку воспитать двоих детей, без поддержки супруги, которую любил и вожделел больше всего на свете. Редко можно встретить, чтобы в браке по расчету зародились настоящие чувства. Лейла и Эйнар были исключением среди всех. Они показали людям, больше придворным, что брак по расчету не всегда может выдаться таким ужасным, каким они его могут представлять. Король достойно воспитал своего наследника и младшую принцессу. Ему удалось перенести тяжкое время, когда хочется просто опустить руки и запереться у себя в кабинете. За все свои годы правления он позволил себе слабость лишь единожды. Сын оказался для него непосильной утратой. Эрза наблюдала, как слезы потекли по морщинистому лицу Эйнара, как он скорбел о своем ребенке, погибшем на поле боя. Казалось, что это до конца сломило его. Алая никогда не видела своего короля таким расстроенным и поникшим. Эрза никогда не видела Стинга Эвклифа, но все же имела неясное представление о нем. Титания знала, что он блондин крепкого телосложения. Казался он ей человеком жестоким и лишенным с детства любви родителей. Это можно было понять по его поступкам. Люди бывают так интересны, когда неосознанно принимаю те решения, которые оправдывают их поведение, если знать их точную биографию. Стинг Эвклиф пытался разрушить многие дворянские семьи, в которых родители презирали и ненавидели своего ребенка. Он неосознанно рассказывал некоторым людям свою историю жизни своими поступками, неважно, будь они хорошими или плохими. Своими действиями человек может объяснить абсолютно все. Титания ненавидела драконьего короля уже только за то, что он уничтожал Мерелию. Но, если задуматься, ведь все правители хотят расширить свои земли, не только Стинг Эвклиф. Все правители стремятся завоеванию, расширению своих земель. Отсюда убийства и грабежи — способ укротить чужой народ. Захватчики редко могут добиться людского уважения, но они могут добиться страха, который можно внушить кому угодно и тем самым заставить человека подчиниться новому королю и его порядкам. Правление — это тяжелый груз, бремя, которое не каждый сможет принять или вынести. Есть люди, которые идут к власти, а есть те, который стремятся убежать от нее, как можно дальше, сваливая ответственность на кого-то другого. Нельзя судить, что это является неправильным или же наоборот. Все равно у каждого своя правда, каждый верит в свою правду и презирает правду другого. Так устроен человек, так устроен мир. Игра, которую вел Лексус Дреяр была на его территории, по его правилам, он был хозяином положения. Эрза не могла отказаться от своего участия. Судьба подписала ей смертный приговор. Все, что до этого делал Дреяр, так это унижал, избивал и втаптывал в грязь Скарлетт. Неужели это могло доставлять ему удовольствие? — Пожалуйста, выберите наряд, — в который раз вымолила русоволосая девушка с красивыми изумрудными глазами. Эрза снова сделал вид, что не услышала мольбу служанки, продолжив бездумно пялится на свой отражение в зеркале, в котором были прекрасно видны старания Дреяра. Мазь была и правда хорошо исцеляющей. Но даже ее было мало для того, чтобы вернуть Эрзе нормальный здоровый вид. Синяки медленно сходили, они только-только начали цвести, тело болело, особенно по ночам. Кожа Эрзы была смертельно бледной из-за недостатка солнечного света. Оказалось, что она две недели провела в заточении. Когда она находилось в камере Дреяр не давал ничего съестного, только воду. В результате кожа Алой натянулась на кости и выглядело это не совсем привлекающе. Лексус не появлялся. Весь предыдущий день Титания просто провела в кровати, отлеживаясь и наслаждаясь мягкой постелью, а не ужасно твердой и неудобной железной доской. Но каков был сюрприз, когда утром ей принесли четыре разных наряда. Похоже, что Дреяр снова решил развлечься, но уже несколько иным способом. Эрза всегда любила носить более мужскую одежду. Люди смотрели на нее непонимающе, когда она появлялась в обтягивающих лосинах и рубашке, а не в верховом наряде. Она никогда не любила громоздкие украшения и роскошные туалеты, женственные платья, подчеркивающие ее природу. Скарлетт старалась носить более простую одежду, без той вычурности, свойственной дворянам. Ее отец состоял в царском совете, в узком кругу приближенных короля Эйнара. Поэтому ей с детства говорили о том, как важно не замарать репутацию своего отца. Для этого нужны три вещи. Покорность, небольшое образование и удачный брак. Но Скарлетт не хотела для себя такого будущего. Она никогда не была покорной и знала намного больше положенного. Конечно, последним, что ей хотелось сделать это связать свою жизнь с малознакомым человеком, который в любом случае будет высокого положения, повышая возможности ее отца. Алая была равнодушна к своему родителю. Она всегда обращалась к нему на «Вы», не из-за того, что уважала, а просто из равнодушия. Он не был для девушки кем-то родным и близким, несмотря на биологическую связь. Его звали Бернальд. Он никогда не проявлял любви к своему единственному ребенку, ведь всегда хотел наследника. Если родился первый мальчик, то дальше можно не волноваться и позволить родиться дочери в родительской любви. Но у Эрзы не было братьев, она была в семье одна. Поэтому ей оставалось только выйти замуж за какого-го старого дворянина, который сможет продвинуть Бернальда. Скарлетт не могла назвать своего отца плохим человеком. Он никогда не в чем ей не отказывал, просто требуя того, чего обычно отцы требуют от своих дочерей — полного повиновения. О матери своей Эрза никогда ничего не слыхала. Отец всегда избегал любых разговоров и упоминаний об этой женщине, поэтому Скарлетт вскоре успокоилась. Эрза стала первой женщиной-воином. Она разрушила этот глупый стереотип — «на войне женщинам не место, их дело рожать наследников.» Сначала это было назло всем людям, которые пытались глубоко закопать ее свободолюбивую натуру, но потом это стало ее жизнью. Теперь все смотрели на нее с уважением. Не как на представительницу слабого пола, а как на сильного воина. Для Бернальда это стало ударом. Его единственная дочь поступила в Академию, где обучали боевым искусствам, а также обращению с холодным оружием. Эрза стала лучшей из лучших. Отец должен был гордиться ею, но девушка получила лишь полный молчаливой укоризны взгляд. Алой было всего пятнадцать. В Академии ей дали прозвище — Титания. Потом ей пришлось вернуться ко двору, где ее встретила старая подруга — Люси Хартфилия. Через два года умер Бернальд, оставив огромное состояние, так и не наладив отношения с дочерью. Эрза не плакала, ей было жаль, но она не плакала ни разу по своему отцу. Своими усилиями Титания смогла заполучить свободу и такое желанное уважения, не за титул отца, а за свои навыки и боевой дух. И вот у нее отбирают так просто свободу! Лексус Дреяр был самым худшим, что могло с ней приключится. Эрза представляла, как проткнет холодным мечем его чернильное сердце, прогнившее от грехов, как прольется его грязная кровь и мир избавится от еще одного чудовища. Это было казалось за гранью фантастики, теперь, когда у нее полностью избитое тело. Все ее умения оказались бесполезны при встречи с ним. — Пожалуйста, — у девушки дрожал голос, — он убьет меня. Эрза в удивление обернулась. У этой девушки был полный горечи затравленный взгляд, синяки на кистях и кажется кровоподтек на щеке, умело замазанный пудрой, но не настолько, чтобы полностью скрыть увечье. Ее делом было выполнять желания и поручения хозяина, если что-то не исполняла — получала наказание. Эрза не хотела такой участи для этой девушки из-за какого-то несчастного платья. Алая наугад ткнула пальцем в первый попавшийся наряд. Русоволосая девушка приободрилась, видимо обрадовавшись тому, что она не будет наказана. Она разгладила складочки на платье и помогла Эрзе снять рубашку. Алая уж очень давно не носила платья, а платье с подъюбником так вообще были в диковинку для всех девушек Мерелии, не говоря уже про Эрзу. Поэтому она поморщилась, когда крестьянка затянула ей шнуровку. Эрза стерпела даже прикосновения к своим волосам, пока девушка делала какую-то высокую прическу. На самом деле Алая не любила, когда прикасались к ее волосам, наверное потому что к ним всегда было слишком много внимания. Платье было и правда красивым. Оно было нежно-кремового оттенка, с открытыми плечами и глубоким декольте, возле этой зоны были пришиты красивые белые кружева свисающие вниз, спина была полу-открытой, похожие кружева были пришиты и на подоле. Эрза пыталась убедить себя, что ей не нравится свой вид, но ей нравилось. Все портило лишь осознание того, что все это для Лексуса Дреяра. При воспоминании о нем Эрзу пробил противный озноб, он сковывал все тело. — Вам пора, — эта фраза имела некий скрытый смысл и Эрза догадывалась какой именно. Ее ждал он. Самый ужасный, эгоистичный, отвратительный человек, которого ей довелось повстречать. Двое рослых стражников следовали за ними по пятам, все та же девушка вела ее по хорошо освещенному коридору. Сквозь окна Эрза заметила падающий большими хлопьями снег. Как она любила снег! Они с Люси и Варгом часто в детстве резвились в царском саду. Снег так же неспешно падал с неба и они были такими по детски беззаботными. Тогда они даже не подозревали, что с ними произойдет через несколько лет. Варг умер, а с Люси неизвестно что приключилось. Эрзе лишь оставалось надеется, что она жива. Эрза напряженно шла в сопровождение девушки и стражников, смотря в русоволосую макушку служанки, пока они своей небольшой компанией не дошли до места назначения. Этим местом оказалась огромная столовая, посередине которой стоял массивный стол, украшенный своеобразной резьбой; потолки были высокими, над столом весела большая хрустальная люстра с множеством мелких хрупких фигурок, в ней был расположены аккуратные свечи, которые зажигали только тогда, когда начинало темнеть. Из окон в черной оправе можно было увидеть, как падает снег танцует в воздухе. Скарлетт не смогла все хорошенько рассмотреть, потому что сразу заметила стоящую неподалеку от нее мужскую фигуру. Этим мужчиной, как вы уже успели догадаться, являлся, как никто другой, Лексус Дреяр. Он был одет в своем привычном одеяние. Видимо драконы не очень-то и заморачивались с выбором одежды, как мерелийцы. Его кровожадная улыбка сразу бросалась в глаза. Эрза вдохнула побольше воздуха, когда два стражника и служанка покинули их, оставив Алую наедине со своим худшим кошмаром. Внезапно Эрза осознала, что была ужасно голодной. Она так и не успела поесть днем ранее, поэтому в желудке было пусто. Причиной голода был заставленный разными вкусностями стол. Алая проглотила слюну, стараясь не обращать на еду никакого внимания, чтобы не подавать виду. — А платьице тебе-то к лицу, Титания, — ядовито произнес дракон, подойдя к Алой на расстояние вытянутой руки. Эрза сощурила свои темно-карие глаза, показывая, что совершенно не боится его нападков. Это заставило Лексуса лишь обнажить свои белоснежные клыки. Скарлетт была наслышана для чего именно они предназначались. Дреяр прошел к краю стола, где стоял аккуратный, с такой же красивой резьбой, как на столе, стул, отодвинув его, призывая Эрзу присесть за стол. Скарлетт, кроме того, что была ужасно голодной, решила не испытывать хорошее расположения духа (вроде как) мужчины, поэтому покорно присела. Скарлетт уже обрадовалась тому, что мужчина будет сидеть от нее далеко, когда он вроде как собирался сесть напротив, но радость была недолгой. Она исчезла ровно с того момента, как Титания увидела, что дракон взял стул одной рукой, таща его в ее сторону. Скарлетт еле-еле сдержала обреченный вздох. Такая перспектива ее совсем не привлекала. Лексус поставил стул прямо побоку от нее, после чего сел. — Ешь, — это короткое предложение было больше похоже на команду лошади, которая не могла оспариваться. Эрза подозрительно взглянула сначала на Лексуса, потом на еду, после чего наткнулась на раздраженно-изучающий взгляд серых глаз. Судя по всему Дреяру не понравилось, что Эрза пока что так и не притронулась к пище. — Травить я тебя пока что не собираюсь, так что ешь спокойно и не беси меня, — прошипел Лексус, опасно нагибаясь над столом, словно показывая, что произойдет что-то ужасное, если девушка к еде так и не притронется. Эрза все так же осторожно взяла в руки столовые приборы. Перед ней стояла тарелка, в которой была аппетитный кусок мяса, уже аккуратно порезанный, и какой-то по всей видимости салат. Вилкой Эрза наколола самый маленький кусочек мяса, медленно отправляя его в рот, все еще сомневаясь на счет правдивости слов Дреяра. Обнаружив, что мясо очень и очень даже съедобное, Эрза смело начала поглощать этот своеобразный «завтрак». Лексус уже давно приступил к трапезе, тщательно пережевывая пищу. Он, то и дело, косился на Эрзу, которая уже спокойно ела. Он знал, что она будет голодной, поэтому и отдал распоряжение приготовить всего и побольше. В этом кремовом платье она и правда выглядела по-своему очаровательно и даже как-то необычно для дракона. Встретив ее, блондин застал Алую в боевой, немного женоподобной, одежде с лезвием в руках. Она была прекрасной именно в таком своем рыцарском виде. Никогда еще Лексус не видел женщин-воительниц, хоть и был много наслышан об этой девушке. Дреяр решил проверить Алую. Настолько ли она хороша, как говорили. Она действительно продержалась две недели под его пытками, не отвечая не на какие вопросы. Но в этом платье она была еще прелестней и красивей, чем в образе бойца. Эрза наелась до отвалу, уже не находя места для даже мизерного кусочка еще чего-нибудь, не зная, что делать и как себя вести с Дреяром, Эрза просто приняла спокойное сидячее положение. Лексус лениво потягивал вино, отпивая совсем немного. Видимо пить по утрам у него привычки не было. — Чего ты добиваешься? Ее вопрос застал врасплох дракона. Он не мог предположить, что у нее действительно хватит смелости заговорить с ним. Он заставлял ее испытать такое, что не мог бы вытерпеть даже один из драконов, но она все вытерпела. Скарлетт сидит рядом с ним, ест рядом с ним, кажется, что она и не страдала вовсе. *** Эвклиф залез в ванну, до гола не раздеваясь, оставшись только в черных шароварах. Ему нужно было расслабиться, но он не мог, когда в одной комнате с ним находилась она. Стинг не знал, что с ним происходило. Это не было любовью, или даже влюбленностью. Но это была словно одержимость.Он настолько сильно хотел ее, что даже в ее присутствие не мог расслабиться. Стинг не знал, как от этого избавиться. Люси для него была слабостью. Но эта слабость ненавидит его. Только вот это его почему-то не очень то и расстраивало. Блондину оставалось лишь надеется на то, что когда он заполучит желание, то сможет избавиться от нее, больше не имея никаких слабостей. У короля не должно быть слабостей, иначе подданные, заметив это, воспользуются предоставленным случаем. Стинг считал своего отца — Вайсологию, слабым, наверное потому-что родитель не смог противостоять своему сыну. Его наследник, не дожидаясь кончины короля, решил ускорить процесс своего царствования. Они его ненавидели. Отец и мать. Они должны были любить его, но вместо родительской любви и заботы Стинг получил их ненависть. Его собственные родители бесчисленное количество раз пытались отравить или заколоть его. Стинг хотел их внимания и любви; он хотел, чтобы у него была настоящая семья. Мать уничтожала весь светлый образ, который формировался сначала у ее сына, а отец видел в нем лишь угрозу для правления. Стинг был уверен, что Вайсология короновал бы с радостью кого-то другого, но не собственного сына. Наверное Эвклиф так и не смог до конца понять, почему именно родители с самого младенчества ненавидели его. Он был для них монстром.Но все они, почти все его поданные были драконами, как и он сам. Тогда почему? В пятнадцать лет он часто задумывался о том, какая бы у него могла быть жизнь, родись он таким же, как и все остальные драконьи дети. В один момент Стинг просто перестал пытаться понять всех вокруг, выбрав самый простой и заманчивый путь. Стать тем за кого они его всегда принимали. Он слишком долго пытался быть хорошим и просто устал. Была только Джувия, которая могла поддержать его. Единственный человек, который понимал его и принимал таким, каким он есть. Но ее было недостаточно, чтобы переубедить его темную сторону начать совершать ужасные поступки. Ему просто хотелось защитить себя от предательства. Стинг долго обдумывал план переворота. Он придумал уйму запасных вариантов, если что-то могло пойти не так. Многих не устраивала кандидатура его отца, поэтому все неудовлетворенные правлением Вайсологии приняли сторону его сына. Эти люди с самого его рождения ненавидели и боялись Эвклифа. Скорее всего именно из-за страха они согласились встать на его сторону. Они с самого начала знали, кто выйдет победителем и поэтому сочли разумным перебраться на сторону более сильного, чтобы потом остаться в выигрыше с новым королем. Правда потом Стинг все равно насадил их головы на пики, он не мог доверять им. Если они предали его отца, значит могут предать и его. Предателям нельзя доверять. Стинг взял это за главное правило. Когда он ворвался в тронный зал, где восседал на троне его отец со своими приближенными, он не выглядел удивленным, а скорее ожидающим. Они оба помчались к окну и столкнувшись с ним остались невредимыми, стекло разбилось на миллионы осколков, а они полетели вниз, в полете обращаясь в огромных рептилий. Только вот Стинг был больше. Дракон, который был младше своего отца на целых сорок лет, был больше и сильнее. Никогда еще мир не видывал дракона таких колоссальных размеров, поэтому его называли монстром даже собственные родители. Некоторое время они парили вокруг друг друга, опаляя воздух огнем. Вскоре Стинг, сделав петлю, прокусил чешуйчатую шею дракона, приходящегося ему отцом и он начал падать. Вайсология снова принял человеческий облик, упав на землю. Стинг встал рядом с родителем на колени. Вайсология все еще был жив. — «А ты живучий, отец!» Вайсология тяжело дышал. Из его шеи и головы медленно сочилась густая темно-алая кровь. Ненавидящим взглядом он смотрел на своего сына, который оказался намного сильнее него и который теперь займет его место, будет править и скорее всего захочет убивать. — «Чертов узурпатор» — прошептали его иссохшие потресканные губы. Стинг усмехнулся. — «Не-е-е-ет, отец, я твой сын, твой законный наследник», — с издевкой произнес Эвклиф-младший. После этих слов Стинг резким движением одной руки вырвал сердце Вайсологии. На мгновение глаза отца расширились, он приподнял голову, из его рта хлынула кровь, в следующую секунду его зрачки стали белыми и голова с шумом опустилась на мокрую землю. В руках у Эвклифа до сих пор было сердце родителя. С секунду в глазах Стинга блеснуло сожаление. Раздались раскаты грома, молния сверкнула в затянутом тучами небе, которое было почти черным. С неба хлынула вода, смывая все. Кровь размылась, ее уже не было видно на трупе Вайсологии. Стинг хорошо запомнил этот день. В тот день он позволил сбежать своей матери, хотя с легкостью смог бы расправиться и с ней. Стинг так и не нашел в себе силы сознаться в том, что несмотря на все ее попытки любить он любил ее. На самом деле Стинг всегда нуждался в любви матери, но никогда не получал даже и намека на ласку. Горячая вода приятно обволакивала его тело. Расслабившись Стинг прикрыл глаза. Он помнил каждый момент, помнил, как умирал Вайсология, какой был у него взгляд и, как на него смотрели, когда он кинул тело мертвого короля под ноги испуганным людям. В тот день его короновали и он стал правителем, как и хотел. Через три месяца сумел расширить драконьи территории, захватив земли вампиров, а потом и оборотней. Все его боялись. И ему это чертовски нравилось. Оставалась Мерелия, теперь и она фактически уже его. Король медленно умирает, а его единственный наследник — выжившая дочь, должна выйти за Стинга замуж. Мужчина не знал, что сделает с Люси, когда насытится ею и она ему надоест. Он мог убить бы ее или бросить гнить в подземелья. Что-то ему подсказывало, что Люси никогда не сможет надоесть, потому что эта девчонка из рода Хартфилиев сводит Стинга с ума. Он теряет голову, хотя даже толком ничего о ней не знает. Почему так происходит? И прекратится ли это когда-нибудь? — Ты все еще там? — раздраженно задал вопрос Стинг, все еще лежа с полуоткрытыми глазами в ванне, — Я же сказал тебе, чтобы ты помогла мне принять ванну. Люси настороженно стояла в другом конце покоев, прижимая руки к груди. Она все еще была в одном шелковом халате, Хартфилия чувствовала себя уязвимой и незащищенной, потому что Стинг был рядом. — Я уже сказала, что этого не будет. Люси надеялась, что это подействует на Эвклифа, хотя и знала, что на самом деле такого быть не может. Это Стинг Эвклиф. Его сущность не позволит ему уступить. — Мы оба знаем, что в итоге все равно будет так, как я захочу, поэтому не испытывай мое терпение, милая, — сквозь зубы прошипел мужчина. Он мотнул головой в сторону девушки, расширив глаза. Взглядом Стинг заставил подойти Люси к себе. Она не знала, что это было воздействие, но у него получилось. Она стояла перед ним возле ванны, решительно смотря ему в глаза. — Такой ты нравишься мне больше, — он похабно улыбнулся, дотронувшись до ладони Хартфилии. Люси одернула руку, пытаясь держать себя в руках и не выдавать страх. Она хотела, чтобы он не чувствовал ее страха, но лгать у нее всегда плохо получалось. Раньше ей и не нужно было это делать. У Люси не было секретов, а особенно от своей семьи, от Эрзы или даже Грея Фуллбастера. Она привыкла доверять людям, но Стингу Эвклифу она доверять не могла. — Где мой отец? — этот вопрос постоянно вертелся у нее на кончике языка, и вот, наконец-то, она осмелилась его задать. Взгляд Стинга изменился. Он стал раздраженным, даже немного разозленным и уже был готов взорваться. В этом был весь Стинг. Он мог мгновенно разгораться, а мог тут же потухнуть. — В безопасности, — пытаясь успокоиться, произнес блондин, — пока наш договор в силе твой отец в безопасности. Люси сжала в кулаки. Он манипулировал ею и другими жизнями, наслаждаясь этим, и возможно даже не понимая, сколько боли причиняет другим. Она не могла быть точно уверена в том, что он действительно говорит ей правду. — Почему я не могу с ним встретиться? Стинг резко схватил Люси за руку с силой потянув на себя. Под напором блондина, девушка тут же свалилась в ванну, прямо ему в руки. От неожиданности Люси вскрикнула, упершись ладонями Стингу в грудь. Глаза в глаза, сердце в сердце. Люси чувствовала его сердцебиение, оно было учащенным, а драконьи зрачки были расширены. Ее халат намок и стал прозрачным. Люси почувствовала, как он обвил руками ее талию. Она попыталась вырваться, тогда Стинг прижал ее к своему телу. — Потому что я так решил. *** Локи никак не ожидал увидеть на пороге своего дома Грея Фуллбастера. Они никогда не были друзьями, даже приятелями. Наверное потому ловелас отчаянно добивался расположения Люси Хартфилии с самого своего появления при дворе. Тогда Грей и Люси были уже помолвлены и весь двор знал об этом. Но для этого парня преград не существовало. Он действительно был уверен в своем успехе точно так, как и в собственной неотразимости. Словом, эти двое не переносили друг друга с начала их знакомства. Но сейчас этот парень был нужен Грею. Фуллбастер знал о его силах и знал о том, что Локи уже убивал драконов. Конечно, не легко было смириться с тем, что он смог это сделать, а Грей нет. Особенно, если этим человеком был именно Локи. Все в этом парне раздражало Грея. Его нахальный взгляд, стиль и даже поместье. Но Фуллбастер должен был уговорить рыжего быть с ним заодно. Правда, были сомнения на счет того, что Локи согласится. Он был непредсказуемым и никогда не было возможным догадаться, что у него на уме на самом деле. — Каким ветром тебя сюда занесло, Фуллбастер? Не самое радушное приветствие, но могло быть и хуже. Поэтому Грей постарался морально настроится на словесную перепалку с Локи. Последний выглядел разозленным. Грей, как раз застал его за весьма пикантным занятием. Светловолосая девушка с аппетитными формами сидела на коленях у рыжего, целуя его шею. Было не сложно догадаться, чем они должны были заняться, пока их не прервал Грей. Девушке пришлось подняться с колен парня, представив его эрекцию. Чертыхнувшись, Локи пришлось удалиться на несколько долгих минут, чтобы привести себя в более благоприятное состояние для общения с таким не очень приятным ему человеком, как Грей. — И тебе добрый день, — холодно поприветствовал парня Грей, — ты никогда не отличался хорошими манерами. Локи раздраженно сощурил глаза. — Я еле сдерживаюсь, чтобы не выкинуть тебя из окна, так что, ближе к делу. Что тебе нужно, Грей? На самом деле Локи был довольно скрытным человеком, несмотря на все слухи про него. Да, он обладал уникальными способностями, которыми были одарены все его предки, но вместе с этой силой, он пытался компенсировать свое одиночество женщинами. Локи менял их, как перчатки. Ему было все равно на их чувства, но он был хорошим другом для тех, кому доверял. Он мог быть таким другом для Люси. Все во дворце знали, что Локи влюблен в королевскую дочь. Люси была не просто очередной его пассией или целью. Дело было даже не в ее происхождение. Когда Локи познакомился с сестрой своего хорошего приятеля — Варга, кронпринца, он и не предполагал, что эта милая особа приходится ему родственницей. Варг был серьезным человеком, постоянно сосредоточенным на своем долге перед Мерелией. Люси же была полной противоположностью своего брата. В ней так и искрилось жизнелюбие. Девушка не хотела тратить жизнь понапрасну, вечно вторя, что все только впереди. Заводя приятельские отношения с Локи, она даже не могла подумать, что парень всерьез увлечен ею. Люси предполагала, что этот маг просто хочет пополнить свою коллекцию, воспользовавшись своими чарами обольстителя на ней. Но все оказалось, куда серьезней. Локи был влюблен в Люси и поначалу даже думал, что она отвечает ему взаимностью. Но все это было только вежливостью. Он мог быть ее другом, но не кем-то большим. Люси считала его своим другом. Каково же было ее разочарование, когда Локи предложил ей сбежать вместе с ним. Он хотел жениться на ней, хотел построить семью. Но Люси не любила его и никогда не давала надежд на их будущее. Еще давно она была помолвлена с Греем и не собиралась подставлять своего отца, выставляя того в весьма не в выгодном свете из-за ошибочных ожиданий Локи. — Мне нужна твоя помощь. Эту фразу Грею было нелегко произнести. На лице последнего сначала отразилось замешательство, но через секунду уже издевательская ухмылка. — Это конечно все заманчиво, но у меня совершенно нет времени на всякие глупости. Грей набрал в легкие побольше воздуха. Ему стоило огромного самообладания, чтобы не накинуться на парня и тем самым окончательно испортить весь его план. — Зато у тебя есть время на бордельских шлюх, не так ли? Из хрустального графина Локи наливал себе бренди. Он стрельнул глазами в Грея, после иронии, направленной в его сторону. — Моя личная жизнь — это мое дело, — нарочно выделив слово «мое», прошипел Локи. После отказа Люси, Локи выгнали из двора за попытку совратить принцессу. Об этом узнал Эйнар, поэтому меры были приняты незамедлительно. Локи нельзя было возвращаться ко двору, пока король сам не пригласит его вернуться. Насколько знал Грей, парень поселился в поместье своего прадеда, ведя разгульный образ жизни. Сейчас он самолично убедился в этом. — Люси в опасности и… — Мне плевать на Люси, — Локи не дал договорить Грею. На самом деле Локи обманывал самого себя. — Ты любишь ее. Локи расхохотался в голос. Это было больше похоже на припадок безумного человека, чем на прежнего сильного мага, которого Грей знал раньше. Но правда оставалась правдой. Он до сих пор ее любил. В нее сложно было не влюбиться. — Спешу тебя разочаровать, я избавился от этой маленькой блондинистой проблемы, поэтому повторяюсь, — вдруг Локи оказался прямо возле Грея, — мне плевать. Локи осушил стакан бренди до дна. — Поэтому ты трахаешься с ее копиями? Локи опешил. Он удивленно уставился на Грея, не ожидая, что он так легко и быстро раскусил его. Чувства к Хартфилии были его проклятьем. Локи не мог смириться со своей неудачей. Он думал, что это пройдет, потому что Люси, конечно же, всего лишь увлечение, но это не так. Это лишь способ убедить самого себя в этом. Провальный способ… — Ты не знаешь о чем говоришь. — Нет, знаю! Я наблюдал за тобой несколько дней, — Грей говорил правду, — Каждый день к тебе приходят девушки. Все они со светлыми длинными волосами, карими глазами… Кого-то напоминает, не так ли? Ты говоришь, что тебе плевать, что забыл ее, но почему тогда постоянно пытаешься найти ее в этих шлюхах? Тебе от этого хоть немного легче? Локи скинул мелкие вещи с деревянного стола, после чего опрокинул его. Он разлетелся в щепки. Казалось, что его глаза налились кровью. — Закрой рот, Фуллбастер! — Каково это? Каждый день хотеть ее и не получать того, чего желаешь? Наверное, сходишь с ума! Локи накинулся на Грея. Последний совсем не удивленный несдержанностью рыжего, с легкостью отразил его выпад, положив Локи на лопатки. Последний все с тем же безумным огоньком смотрел на Грея, хотя вырвать ему сердце. Из-за него Люси осталась в замке, из-за него… Так считал Локи. Но дело было совсем не в Грее. Дело было в том, что Люси не любила не одного, не другого. Но Грей был другом ее детства и женихом. — Сегодня, после заката я уезжаю из города. Если ты все еще любишь Люси, если она дорога тебе и если до сих пор хочешь порвать мне за нее глотку, тогда приходи и мы вместе попытаемся спасти ее от Эвклифа, — С этими словами Грей отпустил Локи, — а если ты собираешься и дальше убеждать себя в обратном, тогда катись к черту. Грей ушел, громко хлопнув напоследок дверью. *** Бахтияр жил слишком много, чтобы не понимать очевидных вещей. Когда у него открылся дар ясновидящего, он несказанно обрадовался. Двадцатилетний парень стал строить планы, думая, что это было благословение, но очень скоро он понял — это проклятие. Начали сниться кошмары. Он находился, будто, совершенно в другом мире — вечная агония, припадки, лихорадка. Это тяжелое бремя было невыносимым. Он стал знать слишком много и это давило на него. Бахтияр поступил на службу королю Арабаксу, прапрадеду Эйнара. Бахтияр жил все дольше и дольше. Люди, которых он знал умирали, а он так и жил, помня всех их. Он пережил многих. Когда-то старик даже искал смерти, но очень скоро решил спокойно принять свою судьбу и служить короне. Он начал служить драконам, чтобы добыть полезную информацию для Мерелии. Мерелия была его домом. Свою родину Бахтияр не мог променять ни на что, потому что это его корни, там он вырос. Теперь он видел перед собой измученного болезнью Эйнара. Он лежит на кровати, думая только об ужасной участи своей дочери. — Зачем ты подал ему эту ужасную идею… Люси обречена, если сейчас же не опомнится, — голос Эйнара был слабым, его силы были на исходе. На смертельно бледном лице Эйнара отразилась, переполняемая его, тревога и забота о своем ребенке. Он всегда хотел для своей дочери только самого лучшего. Эйнар никогда не хотел выдавать ее замуж за Грея, поначалу даже и не собирался, потому что видел, Фуллбастер-младший ей абсолютно безразличен в роли потенциального мужа. Но Люси сказала, что это ее долг, заключить выгодный короне альянс, поэтому сама решилась подписаться на брак без любви. — Духи говорят мне обратное, — безразлично произнес колдун, смотря на измученное лицо его истинного короля. На мгновение на лице Эйнара отразилась злость. — Твоим духам следовало бы заткнуться, если они хотят такой судьбы для моей дочери! — Эйнар закашлялся, — Этот монстр сломает ее. Бахтияр устало вздохнул. Да, волнение Эйнара было целиком и полностью оправдано. «Мальчика, от которого отвернулись все, сможет изменить ребенок, который родится от крови его врага.» — Она изменит его, — хотя Бахтияр сам в это мало верил, — но ей нужно стать сильнее. Люси должна искоренить все самое плохое из короля. — Единственное, что она должна, так это сбежать от него, как можно дальше. Не такой судьбы я хотел для своего ребенка.