The Forbidden fruit

Lana Del Rey — Dark Paradise

Люси не успела понять, что произошло. Вот, Стинг Эвклиф хватает ее за локоть и она падает прямо в ванну, наполненную водой, в руки мужчины. Он смотрит прямо ей в глаза и почему-то Хартфилия не может разорвать зрительный контакт. Будто кто-то удерживает ее, шепча на ухо, что так правильно. Но это неправильно. Все это неправильно, все это не имеет смысла. В ее сердце лишь ненависть, ее сердце жаждет мести, ради брата Люси должна отомстить Стингу. Единственное, что может удовлетворить ее израненную душу — это его сердце, его вырванное окровавленное драконье сердце. Опираясь об его голую грудь, Люси ощущает своей ладонью биение его сердца и это сводит сума. Желание вырвать его бьющееся сердце сводит девушку сума. Смотря ему в глаза, Люси не может думать о чем-то еще. Никогда еще Люси не мыслила настолько хладнокровно, как будто совершенно другой человек вселился в нее и желает завладеть ее разумом; никогда ей не приходилось чувствовать, как по телу течет что-то необычное — не кровь, Люси буквально ощущала это. Мир для Стинга будто остановился. Впервые он боялся пошевельнуться, дабы не спугнуть его невесту. Она была в его руках, в его власти и Стинг мог сделать с Люси все, что пожелает. Только почему-то не получалось. Стинг любил причинять людям боль, любил запах их крови и крики ужаса. Он столько убивал просто из-за наслаждения чужой боли! Но этой девушке он не хотел причинять боль, не хотел слышать ее крики, не хотел чувствовать запах ее крови. С того самого момента, как Стинг увидел ее, когда Люси вытащили из озера белую, как снег, с синими губами, у него в сердце кольнуло. Вся жизнь пронеслась на мгновение перед глазами. И с того самого момента что-то изменилось. Стинг ощутил, как его чувства включились. То, что он отключил много лет назад снова давало о себе знать. В тот момент наверное Эвклиф даже не понял, что произошло, но спустя несколько недель осознал — он уже не тот, что раньше. Он начал проявлять то, что не позволял себе уже вот многие годы. Милосердие, жалость и чувства к этой девушке. Это, как будто зависимость. Стинг не любит, но нуждается в ней. Как иронично: безжалостный король нуждается в девушке, жизнь, которой разрушил, убив ее брата и мучая ее народ. Судьба насмехается над ним. В ту ночь на Люси была лишь легкий халат. Ткань была очень легкой и приятной к телу, и оставалась бы приятной, если бы Люси не намокла из-за Стинга. — Не все всегда будет во вашему, — зло прошипела Хартфилия, в гневе ударив кулаком в грудь блондину. Стинг не ожидал такого выпада от нее. Он не почувствовал боли, но она же только что тряслась от страха перед ним! Мужчина не смог понять, что произошло с ней. Девушка стала совершенно другим человеком: уверенным, сильным духом, без доли страха перед ним. Ее темно-карие большие глаза, которые так ему нравились, блестели при свете свечей и факелов гневным блеском. Это было не удивительно. «Ты уничтожил ее семью.» — прошептал голос в голове монарха. Да, это так, но Стингу не жаль, несмотря даже на включенные чувства. Он должен войти в историю, его должны запомнить, как завоевателя, который успешно подчинил себе весь мир, который сделал то, что не удавалось еще не одному его предку — он покорил главных врагов драконов — мерелийцев-заклинателей. Какое счастье, что этот дар пропал вместе с кронпринцем и скоро уйдет вместе с Эйнаром, его дни уже давно сочтены. Главное, чтобы он не откинулся до их свадьбы, тогда Люси Хартфилия не сможет убежать от него. Словом, у короля и в мыслях не было, что его невеста может владеть этим древним даром. *** Грей знал, что он придет. Поэтому ни капельки не изменился, когда увидел силуэт коня и всадника за высоким холмом. Локи пришел, как раз, когда солнце уже начало садиться. Видок был у него не из лучших. Видимо сомнения долго терзали его, но Локи все-таки сдался. Грей знал этого ловеласа, как облупленного. Локи с легкостью заполучал девичьи сердца, но сердце принцессы ему так и не удалось забрать себе, зато у нее получилось забрать сердце Локи. Когда он предлагал Хартфилии сбежать, то был уверен, что блондинка согласится и они вдвоем заживут новой жизнью. Но Люси не собиралась бросать все из-за Локи. Она его ни капельки не любила. Это ударило по самолюбию парня, его сердце было разбито. Впервые ему разбили сердце. Поэтому Локи решил забыться. Свое спасение сильный боевой маг нашел в алкоголе и шлюхах, так похожих на его возлюбленную. Но на самом деле они не были похожи на Люси Хартфилию даже самую малость. Бордельские девки не могли помочь Локи и он это знал с самого начала, правда отказывался принимать. Фуллбастер встретил мага хмурым взглядом и молчанием. Они поняли друг друга без слов. Разговаривать и дальше на эту тему не было смысла. Оба любили одну и ту же девушку, оба хотели спасти ее. Они скакали по полю. Ночь уже вступила в свои права и легкий ветерок обдувал их лица. Никто не хотел разбивать ночлег. Чем быстрее получится добраться до границ, тем ближе они окажутся к Люси. — Почему ты влюбился в Люси? — это был единственный вопрос, который Локи задал своему спутнику в ту ночь. Грей был ошарашен. Он с удивлением уставился на Локи. Последний раздраженно закатил глаза, видимо уже пожалев, что спросил. Помешкав, Грей все-же ответил: —  Не знаю. Она просто даже не подозревает, что заставляет мужчин совершать безумные поступки, я попался. *** Джувия бездумно накручивала мягкий локон на палец, сидя в небольшой резной беседке, в самом сердце королевского снежного сада. Так далеко мало, кто заходил. Это было ее место. В детстве Джувия часто проводила время здесь с кронпринцем, но потом у последнего появились заботы поважнее. Нет, Джувия не стала безразлична брату, по после его пятнадцатилетия блондин уже не был с ней так откровенен и ласков, как раньше. Его голову заполнили мысли о мести собственным родителям. Да, они этого заслужили, но Локсар никогда не думала, что ее брат может быть настолько жестоким. Со временем Стинг позабыл об их совместной традиции: собираться вечером вместе и делиться впечатлениями о прошедшим дне. В те времена они были самыми близкими людьми у друг друга. Естественно, с тех пор изменилось практически все. Но осталось неизменной одна вещь…привязанность блондина к Джувии. Хоть он и пытался всем доказать, что в нем не осталось ничего человеческого, но самые малые крупицы удерживала Джувия — его маленькая бесшабашная сестренка, которая на самом деле была очень похожа на Эвклифа. Если честно Джувия и сама давно не заглядывала сюда. Она бы наверное и не вспомнила об этом месте, если бы не недавние события, связанные на прямую с Роугом Чени. Да, Локсар до сих пор была безоговорочно влюблена в этого человека и две стороны внутри нее спорили между собой. Одна доказывала, что ничего хорошего из их связи не выйдет и Чени поступил точно так же, как в ту ночь, когда стал первым мужчиной Локсар, а вторая уговаривала одуматься, остаться и не глупить. Джувия больше склонялось к первой стороне, чем к второй, потому что все это время была слишком несчастна, чтобы вот так запросто принять факт, что все изменится. Да, она знала, что это было по-детски — прятаться от Роуга, но ничего с собой поделать девушка, увы, не могла. Чени вся эта ситуация раздражала. Он чувствовал себя глупым и покинутым, обманутым девчонкой, которая в последнее время завладела его мыслями. Джувия избегала его всеми всевозможными способами и, как ни странно, у нее сие неплохо получалось. Казалось, что эти двое находятся в собственном мире, где слишком заняты выяснением собственных отношений, чтобы обращать внимание на насущные проблемы, а именно на войну, на Стинга Эвклифа и его невесту-мерелийку, жадный совет, любопытного колдуна и т.п. У Роуга до сих пор не могло отложится в голове, что он действительно отвлекается на Джувию, забыв о прямых обязанностях правой руки короля. Чени был старше Джувии на шесть лет, но чувствовал себя шестнадцатилетним сопляком, совершенно не способным совладать со своими эмоциями и девушкой. Дракон не имел понятия, где еще можно искать Локсар, потому что перевернул вверх дном весь замок, но все равно не нашел эту его занозу. Его занозу. Роуг проверил даже комнаты прислуги, всевозможные и известные ему каморки, где хранились малозначащие вещи. Конечно, вряд-ли Джувия стала прятаться в подобном месте, но Чени совсем отчаялся. Оставалось лишь одно. Сидеть в покоях Джувии до самой ночи, ожидая ее возвращения. Так Роуг и поступил. Он провел в покоях девушки четыре часа, прежде чем Локсар все-таки вернулась в свою обитель. Джувия совсем не торопилась. Она еще много часов просидела в беседке, с самого утра путаясь в своих мыслях, каталась на лошади, прогулялась до фонтана и даже сходила в оранжерею, и только к десяти часам вернулась в замок, наивно думая, что никого не застанет в покоях. В покоях стояла кромешная тьма. Джувия неспешно стянула с себя грязный плащ и распустила волосы, попутно массируя виски, избавляясь от навалившейся на нее тяжести. Локсар уже собиралась позвать прислугу, чтобы те зажгли свечи, но ощутила затылком тяжелое дыхание позади нее. — Где ты пряталась от меня все это время, черт возьми? Джувия испуганно развернулась в пол оборота и сразу же встретилась со злыми красными глазами, которые казалось налились кровью. Даже в этой ночной темноте было видно, как сверкали глаза Чени. Было ясно, что тот был зол и раздражен поведением Джувии. Последняя ничего не могла сказать, будто лишившись речи. Локсар была слишком удивлена и даже немного напугана ночным визитом дракона. — Ты хотя-бы представляешь, чем я сегодня был вынужден заниматься весь день? — раздраженно спросил мужчина, — Весь день бегал по замку в поисках тебя! Могла хотя-бы намекнуть, что с тобой все в порядке, идиотка! Джувия не обиделась на то, как назвал ее Роуг. Это даже повеселило ее. Надо же, а она ведь действительно заставила его поволноваться. Сей факт приятно грел самолюбие девушки. — Тебя никто не заставлял, — спокойно ответила Джувия, наконец-то найдя в себе силы заговорить с Чени. Это еще больше распалило гнев Роуга. Казалось, что еще немного и он испепелит ее на месте. По коже Джувии пробежался табун мурашек, когда она увидела, как дракон поднимает свои руки, обтянутые черными перчатками. В страхе девушка зажмурилась, ожидая чего-то ужасного. Но ничего ужасного так и не произошло. Джувия почувствовала, как сильные руки сжали ее тело в крепких, но одновременно и нежных, объятиях. Это было так неожиданно с его стороны, что Локсар не сразу спохватилась и не ответила на нежный выпад Чени. Последний ощутимо напрягся, поэтому девушка поспешила сомкнуть руки на его широкой спине. Роуг сразу расслабился, после чего зарылся носом в мягкие блестящие волосы, которые притягивали взгляд. В этом было что-то настолько интимное, но и не пошлое, что заставило Джувию дрогнуть в легкой расслабленной улыбке, которая была только для него. — Никогда не делай больше так, — угрюмо выдохнул в ее волосы дракон. Джувия что-то промычала в знак согласия, и они оба свалились на мягкую просторную кровать, просто обнимаясь, не думая не о ком, кроме, как друг о друге. *** Последние дни Бахтияр был весь на иголках. Мало того, что мальчишка постоянно грозится лишить его жизни, так еще и Эйнар в шаге от смерти. Эйнар хотел и даже требовал от своего верно-поданного, чтобы тот привел к нему дочь. Но как это сделать, чтобы потом Стинг Эвклиф не вырвал ему сердце? Тут нужно было действовать осторожно. Было бы просто замечательно, если бы блондин съездил на охоту, а Бахтияр тем временем мог бы устроить встречу Эйнару с его дочерью. Если честно, то Люси Хартфилия Бахтияру совсем не нравилась. Но что поделать, если это единственный дееспособный заклинатель? Хотя колдун мог с этим поспорить. Эйнар уже не способен колдовать. Его магию удавила болезнь, да и еще внезапная кончина сына больно ударила по здоровью. И конечно лекарь опасался того, что у «надежды» опять случится неожиданный приступ видений, который повлечет за собой массу неприятных вещей, преимущественно для самой заклинательницы, которая кстати и не подозревала, что у нее есть хоть малейшие магические задатки, с самого детства считая себя самой обычной. Заклинательницей Бахтияр мог назвать эту слабую девчушку с большим трудом. Обычно таких одаренных людей воспитывали именно, как заклинателей с самых ранних лет. Прежде всего они должны были научиться понимать себя и свои силы, сколько и как их можно использовать, чтобы не нанести вред окружающим. Неудивительно, что у организма Люси была такая реакция на вырвавшийся дар. Эйнар хотел, чтобы хотя-бы один из его детей мог жить нормальной жизнью. Без всяких войн и рисков для жизни. Этого хотел не только он, но покойная Лейла, а позже и Варг, для которого жизнь младшей сестры была гораздо дороже своей. Поэтому любящий отец и брат решились пойти на обман, заточив прирожденный дар заклинателя где-то очень глубоко в Люси. Неведение не могло продолжаться вечно. Дар вырвался и это понесло за собой далеко не позитивные последствия. Долгие семнадцать лет магия накапливалась в Люси и в один момент решила дать о себе знать. Организм воспринял это не совсем адекватно, отняв у Люси речь и парализовав все тело на пару-тройку недель. У Стинга Эвклифа терпение было далеко не долговечным… *** Этой ночью звезды были особенно яркими. Локи лежал на холодной, влажной траве, размышляя, зачем вообще ввязался в эту мутную историю и надо ли ему это вообще. Зачем ему помогать спасать Грею Фуллбастеру Люси, если ей плевать на Локи? Он всегда любил ее. Локи тяжело вздохнул. Очень трудно было одновременно и признавать, и отрицать сие. Но разве можно по другому? Локи казалось, что она до сих пор улыбается своей мягкой улыбкой, снисходительно смотрит исподлобья, игриво накручивая светлый, блестящий локон на тонкий палец. Люси, как будто была соткана из тепла. Казалось, что в ней столько тепла и нежности, что может хватить на всех. — Ты слишком громко думаешь, львенок, — Грей лежал недалеко от Локи, спиной к нему, видимо он не спал. Как же он его ненавидел. Каждой клеточкой… Все это время Люси принадлежала только ему. Локи много думал об этом. О том, как Фуллбастер касается Люси, ведь ему можно к ней прикасаться, ведь он ее жених. А Локи нельзя… Он для нее чужой. Этот любовный треугольник давил на сердце. В итоге пришлось уехать Локи, а Люси осталась с ним.Она даже не думала об его предложении сбежать вместе. Ей это было совершенно не нужно. Локи придумал себе несбыточную сказку — мечту, которая никогда не воплотится в реальность. Они спасут Люси и она снова выберет его, она всегда выбирала его. Локи резко поднялся с влажной травы, взлохматил волосы, запрокинув голову вверх. Луна была полной, блестяще белой, будто отливала серебром. Звездам никогда не сравнится с ее чистым, мирным светом. У него был шанс отказаться, был шанс начать все сначала, забыть блондинистую сучку, которая играла с ним и вертела его чувствами, как хотела. Ему до безумства хотелось возненавидеть ее, но он не мог… Ее нельзя было ненавидеть. Она — свет. Она — счастье. Она — безумство. Его маленькое безумство… — Если тебя это утешит, то Люси никогда не любила меня. Грей все так же лежал на правом боку, все это время делая вид, что спит. Прямо сейчас Локи хочется задушить этого человека, чтобы он никогда больше не смог смотреть или вообще думать о ней. — Что ты сказал? — раздраженно спросил рыжеволосый. Грей резко поднялся на ноги, смотря прямо в глаза парню. — Что слышал. Она никогда не любила меня и не полюбит. Люси всегда была безумно помешена на своей семье и ее долге, стремилась сделать для отца и брата все возможное, что вообще было в ее силах. Поэтому она была не против выйти за меня замуж, всегда слушала своего отца, хотя он никогда ни к чему не принуждал ее. Она никогда не думала о побеге, как другие леди в ее положении, она не считала это несправедливым или чем-то деспотичным. Для нее всегда на первом месте был долг. В глазах окружающих Люси ветреная и беззаботная, но черт, никто никогда не знал, что творилось в ее маленькой блондинистой головке. Вряд ли она вообще кода-нибудь любила мужчину в этом смысле, а если полюбит… это будет безумие для нее, она не сможет противиться, потому что на самом деле она такой подросток…для нее до сих пор все впервые… Грей был до безумия прав… *** Это было настоящим безумием. Люси совершенно не понимала, что на нее нашло и что именно предало ей сил так открыто дерзить Стингу Эвклифу. Казалось, что еще немного и она вцепиться своими острыми ноготками ему в глотку. Люси сидела на короле, он прижимал ее к своему телу, благодаря чему Хартфилия чувствовала каждый его мускул, даже биение его сердца. Оказывается, оно у него все-таки есть. Горячая вода обволакивала их, и они смотрели в глаза друг другу, не понимая, что происходит с ними. Люси была лишь в одной ночной рубашке и легком шелковом халате. Из-за того, что она оказалась в ванне одежда просвечивалась и открывала Стингу пикантный вид. Хартфилия уже не помнила, как они вылезли из ванной, и как именно она уснула в кровати убийцы, но проснувшись Люси с облегчением осознала, что ничего страшного толком-то не произошло и короля рядом не было. Были неприятные ощущения, потому что ночная рубашка неприятно прилипала к телу из-за влажности. Люси поднялась с большой кровати, оглядев уже королевские покои в свете дня. Не было уже той давящей таинственности, что была накануне. Ванна так же отсутствовала. Казалось, что покои стали еще больше, чем вчерашней ночью. Внезапно дверь в опочивальню короля отворилась. Он то собственно и зашел. В черных шароварах, высоких ботфортах и заправленной белой рубашке, расстегнутой на три пуговицы. Аполлон. Он был неотразим. Блондинистые волосы свойственно Эвклифу торчали в разные стороны. Черные были темнее обычного, когда Стинг увидел свою невесту, которая только проснулась. Такой он еще никогда не видел ее. Да, Эвклиф видел Люси спящей, когда тайно прокрадывался к ней в покои и просто наблюдал, как она спит. Сейчас же у блондинки был непривычно растрепанный вид, волосы немного спутались и глаза еще были сонными. Казалось, что ничего абсолютного такого не происходит. Будто каждый день она ночует в покоях своего будущего мужа и они вот так встречаются по утрам, как муж и жена в счастливом браке. Люси стояла босиком на паркете и смотрела на драконьего монарха сонно и наверное немного удивленно, будто до конца не понимая, кто стоит перед ней. Но потом она вдруг нахмурилась и это показалось Стингу очень милым. Он еле сдержал вздох восхищения, что было вообще несвойственно королю жестокому и холодному к таким вещам. — Как я заснула в вашей кровати? — и никакого тебе «доброе утро». Стинг ухмыльнулся. Теперь он точно был уверен, что перед ним стояла Люси Хартфилия, а не ее милый двойник. Стояла, с высоко поднятой головой, с ненавистью в карих глазах, вот-вот и прожжет в нем дырку одним лишь взглядом. — Вы потеряли сознание у меня руках и я отнес вас в кровать, — будничным тоном отчитался дракон, проходя мимо девушки, заглядывай в большой комод. Из комода мужчина достал пару кожаных черных перчаток, после чего направился к большому позолоченному шкафу. Когда Стинг открыл его, глазам Люси представились всевозможные оружия, предназначенный для охоты. Эвклиф достал оттуда арбалет среднего размера и аккуратные стрелы тонкой работы. Заперев шкаф на ключ и положив его в карман своих штанов, Стинг вновь развернулся к ней. В его глазах черти плясали самбу, он наверное опять придумал что-то очень гаденькое… — Сейчас мы со свитой поедем на охоту, а вернемся ближе к вечеру, — поведал зачем-то он Люси, — К этому времени вы должны будете готовы к нашему ужину, — немного подумав он добавил, — Вдвоем. Люси возмущенно запыхтела. Она даже не успела ничего сказать в протест, как Стинг Эвклиф твердой походкой скрылся за дверью покоев, оставив блондинку, которая мысленно уже давно испепелила короля его же огнем. Как же он был ненавистен ей! Один его взгляд заставлял съежиться. Буквально через пару минут в покои Его Величества вошел его правая рука — Роуг Чени. Этот хмурый дракон-человек в этот день казался еще более отчужденным обычного, хотя куда еще больше? Ясное дело он был раздражен. — Я сопровожу вас в ваши покои, — прошипел Чени, — Надеюсь в этот раз у вас хватит ума не выходить из комнаты. Люси еле удержалась, чтобы не съязвить в ответ дракону, но остановила свой секундный порыв. Они вышли из королевской опочивальни, которая за одну ночь теперь казалась Люси худшим местом на Земле. Чени вел Хартфилию по замку, и сказать честно Люси до сих пор не понимала, как здесь ориентироваться. Да, логово драконов было похоже на ее родной дом — мерелийский замок, но оно не могло сравниться для нее с родными местами. Девушка вспомнила, как будучи десятилетним ребенком бегала по замку с Варгом и Греем, скрываясь от гувернантки, которая никак не могла управиться с воспитанницей. Казалось, что Лоторн убивал свет Люси изнутри. Она еще никогда не чувствовала себя настолько несчастной, как последнюю неделю. Все ее мысли были заняты отцом, которого может никогда не увидеть и Варгом, которого точно никогда не увидит. Осознание этого только сейчас настигнуло Хартфилию. Она безмолвно зажала рот рукой, чтобы подавить крик боли. Роуг Чени шел впереди нее, не догадываясь о чем думает блондинка, на самом деле ему было все равно до нее. Ведь очевидно, он считал ее глупой и слабой, никчемной, не умевшую постоять за себя. И Люси понимала, что она оказывается и правда не может за себя постоять, в любой момент ее может убить Стинг Эвклиф. И она не сможет убежать от него, потому что слишком слабая для этого. Он настигнет ее сразу и вырвет сердце, как вырвал сердце у своего отца. Когда война была еще далека от столицы Мерелии и Люси жила в замке, а Варг только отправился на поле битвы, она слышала много разных слухов о драконьем короле. Все слуги без умолку трещали о том, что беспощадный дракон убил собственного отца, вырвав его сердце, чтобы занять место на драконьем престоле, а свою мать оставил гнить в канаве. Люси не знала тогда правдивы были ли эти слухи и не была уверена в том, что кто-то действительно может быть способен на подобную жестокость. С самого начала существования земного мира проливалась невинная кровь и шли войны, где брат шел против брата, но Люси никогда не была на войне и все же была уверена, что ее брат Варг победит всех и зарубит всех драконов, а затем вернется и жениться на Эрзе Скарлетт. Эта была некая детская убежденность, в которую она свято верила. Детский мир рухнул безжалостно расколовшись на части, когда пришло то злосчастное письмо с известием о смерти старшего брата. Встретившись же со Стингом Эвклифом нос к носу Хартфилия поняла, что такой человек, как он мог запросто уничтожить всю свою семью ради власти. Проще говоря, она была полностью убеждена в этом. Лоторн был для нее чужим, его стены давили на ее сердце, заставляя думать, что может твориться в холодных подземельях, куда сначала кинули гнить ее отца. Он бы там и сгнил, если бы Люси не согласилась связать свою жизнь с крылатым чудовищем. Для нее Стинг был именно чудовищем. По ночам ей снился Белый дракон, и девушка была почти уверена что это был Эвклиф. Во снах он уносил ее высоко ввысь, оставляя за собой море трупов и крови. Люси давилась своим горем. Она никогда больше не увидит Мерелию, будет медленно увядать в стенах драконьего замка, в лапах монстра. Больше она никогда не увидит бескрайних зеленых лесов, который занимали большую часть Мерелии, не вдохнет в полную грудь чистого хвойного воздуха, она больше не сможет искупаться в озере голышом, как раньше, когда за ней могли наблюдать только птицы, не сможет больше под покровом ночи убегать со Скарлетт из замка, чтобы полюбоваться ночным небом и звездами, сияющими так ярко, что слепило глаза, и больше никогда она не сможет запрыгнуть в крепкие объятия брата и, обернувшись, увидеть теплую отеческую улыбку Эйнара, который наблюдал за ними с трона. Люси никогда не станет женой Грея Фуллбастера и не сможет познать счастье материнства, как хотела. Она могла бы попробовать полюбить Грея и родить ему ребенка, а Варг бы правил Мерелией. Но ничего из этого уже никогда для нее не осуществиться. Это не ее судьба. Ее судьба — умереть, окруженной в обществе врагов и убийц, ее судьба — это жертва ради Эйнара, дни которого и так сочтены. Люси могла и отказаться от предложения короля, позволил отцу доживать свой век в ужасной холодной камере, но она не могла так поступить с человеком, которого любила, и которой любил и воспитал ее. В ее силах было лишь отстрочить неизбежную кончину родителя, тем самым позволив себе уничтожить себя. Люси чувствовала, что почти близка к этому, ей даже хотелось в это верить. Погруженная с головой в горькие мысли, Люси и не заметила, как оказалась на пороге своих покоев, где уже вовсю горел камин. Первое, что видела Люси это была ванна, наполненная водой, над которой поднимались клубки пара. Она сразу вспомнила о событиях прошлой ночи, как спокойно смотрела в глаза Эвклифу, как совершенно мокрая и почти что нагая лежала на нем, поглощенная чувством превосходства. — У вас есть время до вечера, чтобы приготовиться к ужину с Его Величеством, — до Люси донесся холодный голос Чени, — Постарайтесь хотя-бы сегодня сохранить свою голову на плечах, терпение короля не безгранично, поэтому не исключено, что еще одна такая ваша вылазка, и вас испепелят на месте. Все это звучало, как угроза. Люси нахмурилась, посылая в Чени взгляды полные отвращения и ненависти. Все они здесь монстры… — Я буду внимать вашим советам, — ее голос сочился ядом и ясно давал понять, что еще немного и она вспыхнет, как пламя. Чени громко захлопнул за собой дверь, и уже через секунду Люси услышала, как щелкнул замок. Хартфилия с отчаянием начала дергать дверную ручку, но было очевидно, что ее снова заперли. Девушка опять оказалась наедине сама с собой в своей золотой ненавистной клетке. Ей хотелось орать во все горло, до тех пор, как ее связки не лопнут, до тех пор пока ее не услышит каждый живущей на грешной земле. Вода в ванне сладко пахла и была немного розоватого цвета от масел. Люси скинула с себя до сих пор неприятно липнувшую к телу рубашку и халат. Она залезала в горячую воду даже не поморщившись, откидывая голову на бортик. Теплота окутывала ее и Хартфилия наконец-то смогла немного расслабиться, и забыть о всех несчастьях, которые в последнее время свалились на нее, как огромный снежный ком. На кровати лежало несколько платьев разных цветов, на полу туфли под них. Также Люси успела заметить кучу всяких средств личной гигиены на трельяже и кажется пару украшений. От мысли, что это все было для Стинга Эвклифа Люси снова вернулась в реальности и фыркнула. «Люси, ты никогда не вернешься домой, ты сгниешь от печали и боли, которая тебя еще настигнет» С этой мыслью Хартфилия с головой погрузилась в воду. *** — Не совсем понимаю суть твоего вопроса, Алая, — сквозь зубы выпалил Дреяр. Эрза с силой сжала кулаки, ногтями впиваясь в ладони, оставляя на них полу-круглые ранки. Он играл с ней, как кошка с мышкой. Только в их случае он был большой злобный зверь, который любил подчинять, а Эрза была вольной птицей, которой хотят сломать крылья. Дреяр все понял, но совершенно точно не собирался отвечать на ее вопрос. Ему доставляло удовольствие видеть, как Эрза мучается и хочет на волю, но не может, потому что у пташки поранено крыло. И до тех пор пока оно не заживет, она не сможет выбраться из ловушки, в которую попала. Но Дреяр будет раскрывать рану еще сильнее, то тех пор пока вовсе не оторвет крыло, а потом примется за второе. Эрза и Лексус сидели совсем близко к друг другу. Они изучали лица друг друга. Она смотрела с ненавистью, а он с диким желанием и интересом. «Я не ненавижу тебя, Лексус Дреяр» Дракон оскалился звериным оскалом. «Она ненавидит меня» Было бы интересней, если-бы она любила его, как милая Лисанна. Но Скарлетт ненавидела его всем сердцем. Она хочет выколоть ему глаза вилкой, которой недавно ела салат, хочет всадить нож в сердце, которым сейчас резала мясо. Возможно ненависть даже сильнее любви. Она сожжет их обоих без остатка. Но кто будет первым? Внезапно Эрза резко вскинула руку с ножом, всадив его в ладонь дракона. От неожиданности Лексус не успел убрать руку и сдавленно зашипел, тут же вынимая серебряный прибор. Тем временем Эрза уже была возле двери, одной рукой она распахнула ее настежь и кинулась со всех ног бежать. Она знала, что Дреяр настигнет ее, но ее целью было убегать от него как можно больше. Алой нравилось, что она доставила ему боль, пусть и слабую, да и она понимала, что скорее всего он уже регенерировался и его рана затянулась. Лексус настиг ее в один прыжок, хватая за волосы. Они кровавым водопадом упали к нему в руку и на плечи Титании. Дреяр потянул их на себя и Эрза спиной упала ему в руки. Он тут прижал девушку к стене, врезаясь по обе стороны возле ее головы. Скарлетт попыталась выбраться из лап Дреяра, но он лишь сильнее прижал ее своим телом, не давая пути к отступлению. Эрза ударилось спиной об стенку, зашипев, как кошка, от боли. — Я уничтожу тебя, Скарлетт, — проорал Лексус, накрывая губы Эрзы своими. Они кусали друг друга до крови. У обоих во рту был металлический привкус, еще немного и они бы оторвали друг другу языки. Оторвавшись от рта Эрзы, Лексус припал к ложбинке между грудей, вдыхая запах девушки. Ему нравился ее запах. Эрза пахла дикими цветами, такими же дикими, как и она сама. — Это я уничтожу тебя, Дреяр, — злостно выплюнула Эрза, не в силах оттолкнуть Лексуса. Лексус ухмыльнулся. Как ему она нравилась. Непокорная, безумно красивая, с этими своими алыми мягкими волосами, мерелийская наглая девчонка. Красная роза с шипами. «Ты дракон, который сорвет ее с корнем, Дреяр» Лексусу нравилось, как она вырывалась. Огонь в темно-карих, почти черных глазах ни на секунду не переставал гореть. Казалось, он способен сжечь все на своем пути, но драконом тут был Дреяр, а не Эрза, поэтому скорее сгорят они оба в ненависти одной, и в желание другого. Сейчас блондину безумно хотелось прикоснуться к ее необычным блестящим волосам, которые были созданы для того, чтобы ими любовались, а девушке безумно хотелось впиться ему в глотку, перекрывая доступ к кислороду. Все его игрушки ему когда-нибудь, да надоедали, и мужчина выбрасывал их на свалку. Сломанных и разбитых. Все его игрушки умирали. Лексус изредка вспоминал кого-нибудь, но большинство из них навсегда стерлись из его памяти, оставив за собой приятное ощущение превосходства и власти. Лексус не помнил даже их лиц и голос. Последней была Лисанна. Ее лицо он хорошо запомнил. Да и было это совсем недавно, чтобы забыть. У Штраус была белоснежная нежная кожа, на которой не было не единого дефекта или просто родинок; она была изящной, с красивыми изгибами тела и короткими, пепельными волосами. У нее, как и у Алой, были карие глаза, но не такие глубоко-темные. Когда Лексус встретил Лисанну впервые, эти глаза светились теплотой и нежностью. Она влюбилась в него почти сразу, бесповоротно и глубоко. Штраус была твердо уверена, что именно он — ее единственная правильная настоящая любовь. Она действительно верила, что он любит ее ничуть не меньше, и готов меняться ради их совместного будущего. Ее совсем не заботило мнение семьи и близких, которые пытались спасти Лисанну от ее ошибок, ее совсем не волновало, что она была не первой девушкой, которую «любил» Лексус, Лисанна верила в такое чувство, как любовь. Она была совсем молоденькой. Ей буквально только что стукнуло шестнадцать, когда познакомилась с «любовью всей своей жизни». В ее светлой головке даже не проскальзывала мысль, что Дреяр может не любить ее, что ему совсем не нужна ее любовь. У Лисанны было доброе большое сердце. Она всегда старалась находить людям оправдания, когда они совершали недостойные поступки. Наверное это в итоге и погубило ее. Постепенно она узнавала Лексуса все лучше и лучше, когда переехала в его поместье, как «невеста». И каждый раз, когда его сущность проявляла себя с худшей стороны, Штраус искала оправдания своему возлюбленному. Это продолжалось немного меньше года. Ее мечты были вдребезги разрушены, как и она сама. Невозможно описать всего зла, которое причинил ей Лексус. Бедняжка не вытерпела и выбросилась из окна. У Лексуса в памяти Лисанна осталась нежной и невинной в душе, теплой и уютной. Эрза же была полной противоположностью Штраус и любой другой девушке, с которой дракон забавлялся до этого. У Скарлетт не было нежных ладошек и идеально мраморной кожи, она не казалась Дреяру уютной и теплой, нежной и невинной. На ее ладонях и пальцах были мозоли от холодного оружия и стрел, кожа была покрыта легким загаром, Эрза была упряма и расчетлива в своих действиях, прежде всего она была женщиной-воином, у нее был крепкий дух и стойкая душа, она была способна вытерпеть избиение и насилие над собой, и ее расправа тоже была бы жестокой. Скарлетт была по-дикому красивой. — Ты глупая, Скарлетт, раз действительно решила, что немного поцарапав меня сможешь сбежать, — почти прошептал дракон, попутно оставляя на шее Эрзы отметины. Эрза оттянула мужчину за волосы, заставляя его оторваться от ее шеи, на которой уже начали проявляться багровые засосы. — Пусть так, но я не собираюсь спокойно есть с тобой за одним столом, пока принцесса заточена в замке, и пока Мерелия гибнет под вашим мерзким огнем. На лице Лексуса растянулась широкая улыбка, которая позволяла увидеть пару небольших белоснежных клыков. Это была улыбка безумца. Эрза с отвращением смотрела на лицо блондинистого ублюдка. Мгновенье, и Лексус оттолкнул Эрзу к противоположной стене, заливаясь громким безумным хохотом, закидывая голову назад. Его глаза были широко раскрыты и смотрели в потолок. Эрза вжалась руками в стенку, не решаясь сдвинуться дальше своего места. — Принцесса, значит говоришь? — с придыханием спросил Дреяр, — А знаешь ли ты, что творя любимая принцесса скоро ляжет под нашего короля, если еще не легла? Наверное Его Величество хорошо забавляется с блондинистой шлюшкой. Видел я эту нахваленную принцессу. Наш король падок на симпатичные мордашки и совсем не отличается терпением, наверняка сейчас трахает малышку-Хартфилию! Эрза резко вцепилась в воротник рубашки Дреяра, наклоняя его лицо ближе к себе, будто хотела откусить его язык, чтобы он навсегда замолчал, чтобы больше никогда не смог говорить такие ужасные вещи про ее подругу. — Закрой свою пасть, Дреяр! Твой ублюдок-король не посмеет и пальцем тронуть Люси, иначе я уничтожу вас всех! — Не будь так самоуверенна, Скарлетт. Ты всего лишь маленькая букашка перед ним. Стинг Эвклиф даже не заметит, как раздавит тебя. Готов поспорить, ты никогда не видела ни то что его, как дракона, а даже, как человека. Поверь, будь он в своей драконье сущности или в человеческой, король все равно сможет оторвать твою прелестную головку. *** Стинг нервно постукивал пальцами по краю стола, на котором был накрыт ужин на двоих, ожидая свою невесту. Но девушки все не было и не было. Эвклиф ходил, то взад, то вперед, метясь по зале, как раненный зверь. Это было совсем не в его характере, и никто еще не заставлял Его Величевство так долго ждать, да что там, вообще заставлять ждать. Стинг запустил пятерню ладони себе в волосы, не мигая смотря на полыхающую свечу. В залу вошел Роуг Чени. Его челюсти были плотно сжаты, в глазах ясно читалось недовольство и раздраженность. Увидев своего советника Стинг остановился на месте, глазами спрашивая, что происходит. — Принцесса… Стинг перебил Роуга. — Ей нездоровится? — с широко распахнутыми глазами, жадно спросил мужчина. Роуг немного замялся, не решаясь сказать королю причину отсутствия Люси Хартфилии. — Ее Высочество просила передать, что не желает с Вами отужинать. Роуг наблюдал, как на лице короля секундой отразилось сначала недоумение, а потом безразличие, но глаза выдавали его. В черных глазах можно было увидеть холодную ярость, которая ощутимо пропитала воздух вокруг. На его лице заходили желваки, а кулаки непроизвольно сжались. Король пулей вылетел из зала, не замечая, как свалил с ног Роуга, сметая все на своем пути. Его мысли были где-то далеко, а голова не могла трезво мыслить. Он был слишком зол. Какого черта эта девчонка снова ослушалась его? Люди, попадавшиеся Стингу на пути, трусливо поджимали губы и опускали глаза, мысленно моля небеса о пощаде. Но Эвклиф не замечал их. Он почти бежал, оставляя за собой сильную ауру и неприятную атмосферу. Злость — разрушительное чувство. Она влияет не только на человека, который ее испытывает, но и на окружающих. Злость — это результат. Результат какого-либо неудовлетворения: своих желаний, своих ожиданий, своих действий. Так вот, Стинг был неудовлетворенный, он был до сих пор полный желания увидеть Люси, и уже совсем близко к двери ее покоев поймал себя на мысли, почему идет к ней. Затем, чтобы преподать Хартфилии урок? Или затем, чтобы просто увидеть ее глаза, темные, как глыба, утонуть в них, в ненависти, которая постоянно в них отражается, когда девушка смотрит на него. Увидеть ее волосы… Светлые и блестящие, мягкие на ощупь. К ним постоянно хочется прикоснуться; прикоснуться к ее ладоням — маленьким и нежным. Злой человек похож на уголь: если не жжет, то чернит тебя. У Стинга было такое чувство, будто, если сейчас увидит Люси, то исчернит каждую частичку ее души и каждый миллиметр тела. С самого своего рождения Стинг знал, что его не любили мать и отец, не любили все, кто жил во дворце, не любил народ, его не любил никто, кроме маленькой Джувии, которая позже появилась в его жизни. Но сначала у Стинга не было никого. У него не было друзей, с которыми бы он мог делиться игрушками, и которые бы делали тоже самое для него, у него не было друзей, которые бы дарили ему искренние улыбки, а не повод для суицида, у него не было друзей, который помогли бы справиться с тьмой, которая начала проникать в его, на то время, невинное детское сердце. У Стинга не было матери, которая бы ласково перебирала его волосы и рассказывала интересные истории перед сном, не было матери, которая бы нежно поцеловала свое дитя в лоб, даря свою любовь, у него никогда не было матери, которая бы смогла остановить его безумие. Но у Стинга Эвклифа была мать, которая уничтожила в нем все хорошее, что родилось вместе с его крошечной жизнью, у Стинга была мать, которая желала ему смерти, у него была мать, которая называла его монстром. Стинг помнил своего отца, который никогда не улыбался ему, помнил отца, который любил поднимать на него крошечного свою огромную лапищу, Стинг помнил отца, который с ужасом смотрел на самого огромного Белого дракона и пытался убить своего единственного сына ядом. Стинг никогда не забудет своего отца, которому вырвал сердце, чей трон он занял. И на самом деле маленький, ни в чем невиновный мальчик, живущий до сих пор где-то глубоко в Стинге Эвклифе, в котором была только беспроглядная тьма и пороки, так и не понял в чем был его грех, потому что ребенок не хотел, чтобы мама называла его монстром, и не хотел, чтобы отец бил его, так же, как и не хотел, чтобы сверстники сторонились его. Маленький мальчик хотел материнского нежного тепла и объятий, которые бы выгоняли тьму вон из сердца, маленький мальчик хотел папу, который бы учил драться его на мечах, и который бы по-отечески сжимал его маленькую ладошку; маленький мальчик не хотел власти и трон, а хотел настоящих друзей, с которыми мог бы разделить радости жизни. Но маленький невинный мальчик сломался, и родился Стинг Эвклиф. Стинг Эвклиф, который убил надежду в маленьком мальчике, похоронив его душу очень глубоко. Люди злы в той мере, в какой несчастны. Блондин сломал дверь с петель одним махом ноги, ворвавшись в покои своей невесты безумным вихрем, глазами ища маленькую изящную фигурку. Люси, которая зажмурилась еще с того момента, как услышала удаленный тяжелый топот чьих-то ног, испуганно вскрикнула и вжалась в резную спинку стула, на котором сидела. Мысленно она уже пожалела, что решила остаться в покоях и пренебречь желанием короля отужинать с ней. Хартфилия уже была даже полностью одета и причесана, но когда пришел Чени, девушка решила взбунтоваться. Это было большой ошибкой. Стинг в мгновение оказался подле нее, грубо хватая Люси за руку, одним рывком поднимая ее со стула и разбивая его в щепки. Короля не заботило, что принцессе может быть больно, потому что он хотел видеть ее боль, хотел упиваться ею. Хартфилия попыталась вырваться, но мужчина схватил ее за обнаженные плечи, тут же встряхнув ее так, что голова девушки откинулась назад. Глаза Люси до сих пор были зажмурены и она не решалась поднимать голову. — Посмотри на меня! Посмотри на меня, стерва! — он все тряс и тряс ее за бледные нежные плечи, со всей силой вдавливая в них свои пальцы так, чтобы потом остались синяки, — Если ты сейчас же не посмотришь на меня, я пойду и вырежу глаза твоему старику! Люси распахнула глаза и из них тут же потекли слезы, запрокинув голову, чтобы король видел ее лицо. А ведь она не хотела, чтобы он видел ее слезы еще раз, но Эвклиф снова видит ее слабость по ее же собственной глупости. Люси ужаснулась тому, как он был зол. Король был готов разорвать ее на части и был на грани, чтобы сейчас же не впиться ей зубами в глотку. Он запросто мог раздавить Люси своими руками, не моргнув и глазом, но какое-то мгновение не мигая смотрел на ее заплаканное лицо. — Решила, что можешь ослушаться меня? Может забыла в каком положение ты здесь находишься? Я могу в любой момент убить тебя и никто мне не помешает. Так что не смей играться со мной! Ты никогда не посмеешь больше пренебрегать моими приказами! Ему в нос ударил запах сладковатой ванили, которой пахла девушка. Стинг вдохнул его полной грудью, закрывая глаза и немного откидывая голову назад. Люси не поняла, что произошло и почему Стинг внезапно расслабил хватку рук, позволяя плечам девушки опуститься. Она смотрела, как мужчина облизнул губы и через мгновение его лицо стала необыкновенно блаженным. — К черту традиции, ты станешь моей прямо сейчас, — Люси попыталась оттолкнуть его, но внезапно блеснули два белоснежных клыка и девушка почувствовала неприятную боль в артерии. Ее кровь возбуждала его еще сильнее, чем запах и Стинг готов был накинуться на Люси немедленно. Он оторвался от ее шеи, наблюдая, как эмоции на лице кареглазой сменяют одна другую. На ее лице отразился сначала шок, а потом ужас. Она, как будто понимала, что сейчас произойдет что-то еще более ужасное. Эвклиф притянул девушку еще ближе, немного приподнимая ее и утыкаясь носом в шею, по которой стекала одинокая струйка темно-алой крови. Руки Люси были опущены и она впала в отчаяние граничащее с истерикой. Ее лицо застыло в эмоции отрешенности, а из глаз все так же капли горькие слезы. — Мы поженимся сейчас же, ты будешь моей, только моей, и твое тело будем моим, и твое сердце станет только моим, — шептал Стинг так, что могла услышать только Люси. Вами неосознанно управляет тот, кто вас злит. Отчаяние сбило Люси с толку, оно сбило ее с прошлых ориентиров. Люси неспособна была увидеть то, что было в глазах короля. Она была в тяжелом эмоциональном подавленном состояние, сопровождающееся внутренней тревогой и тупой болью щемящей сердце. Люси казалось, что она оказалась в засаде, что она попала в ловушку и была обманута, что король все спланировал и, что надежда пропала навсегда. Хартфилия не могла в тот момент надеяться на положительный исход, потому что этот укус как будто символизировал потерю ее свободы, потерю самой себя. Ощущение ужаса возникло в ее душе из-за осознания, что все происходящее сейчас — это реальные события, а не очередной ночной кошмар. Окружающая реальность давила на сознание и Люси чувствовала стыд перед самой собой, что сама своими необдуманными действиями погубила себя. Девушка осознала, что большее не может обеспечить безопасность себе и отцу, потому что стала тряпичной куклой в руках Стинга Эвклифа. Она неспособна больше позаботиться о ком-либо и это убивало Люси изнутри. Люси сдалась, отключила свой разум и погрузилась в эмоции, никак не проявляющиеся внешне, а именно в негатив: горе, тоска, апатия, неверие, яростная паника и глухая подавленность. Еще немного и отчаянный крик был готов вырваться наружу. Неужели никто не поможет ей? «Насколько моя жизнь еще имеет смысл?» Действительно, ведь у нее почти не осталось ради чего жить. Может быть тогда смерть все решит? Все станет намного проще, и ей не придется все свою оставшуюся жизнь находиться с ним, дышать одним воздухом и смотреть на него. «Нет, идиотка, смерть ничего не решит. Ты оставишь погибать миллионы твоих людей в Мерелии. Ты единственный их шанс выжить, ты их спасение, все они надеются на тебя. Люси, ты не имеешь права вот так просто лишать себя жизни. Ты не попадешь в Рай, ты окажешься в Аду, где будешь проходить десятый круг с людьми, которые не ценили жизнь, дарованную им Богом.» Этот ласковый голос в голове заставил Люси широко распахнуть глаза, а затем сжать руки в кулаки и со всей силы отпихнуть от себя короля, который не ожидал, что она сможет вырваться. Слезы и не думали останавливаться, но это не имело уже значения для Хартфилии. Ей было противно от того, что она готова была секундой ранее сдаться, ей было стыдно перед самой собой, что один его приход в покои почти сломал ее. В глазах Люси, кроме слез, была еще и злость, ну и конечно ненависть, куда уж без нее. — Может быть вам и удастся подчинить мое тело! — с придыханием, почти задыхаясь из-за слез, закричала Люси, — но мое сердце никогда не будет принадлежать вам! Я лучше сдохну, чем позволю сделать из себя вашу марионетку! Они двое смотрели друг на друга, будто безумцы, которым в любой момент может окончательно снести крышу от эмоций, переполняющие обоих. Стинг смотрел на девушку, как на добычу, которая, уже будучи загнанной в ловушку, решила показать коготки. Люси же смотрела на короля, как на человека, которому бы с удовольствием вырвала сердце прямо сейчас, но это было не в ее силах. И оба не обращали внимания на Роуга и старого Бахтияра, которые казалось бы совсем забыли о взаимной неприязни к друг другу, переглядываясь между собой, как-бы немо спрашивая — «если мы вмешаемся, он нас сразу убьет?» — Бахтияр, — на удивление обоих, король все-таки знал, что кроме него и Хартфилии, в покоях (а точнее за дверью, которую Стинг не удосужился прикрыть, когда влетел к Люси) есть еще Чени и Бахтияр. Стинг позвал колдуна сквозь зубы, на удивление сдержанно и почти спокойно, но это давалось ему с большим усилием. Гнев или безумство (непонятно) грозились вырваться наружу, потому что все в этой комнате слышали, как скрепит зубами монарх. — Приготовь все для брачной церемонии. На лице Люси отразилось непонимание. Ее глаза злостно впились в Эвклифа, грозясь прожечь в нем дырку. Роуг Чени бесшумно вздохнул и еле удержался, чтобы не подвести глаза к потолку. — Ваше Величевство, но брачная церемония планировалась только через две недели, в присутствии ваших приближенных милордов, — тихо пробубнил старик, смотря куда угодно, но только не на Стинга. Эвклиф резко повернул голову в сторону Бахтияра, и уже через секунду возвышался над ним, хватая за грудки, приподнимая его на уровне своего лица. Старик схватился за горло руками, ловя ртом воздух, как рыба выброшенная на сушу, широко распахнутыми глазами смотря на короля. Люси кинулась к ним, хватая блондина за руку, которой он приподнял Бахтияра, почти повисая на ней, чтобы король отпустил старика. Но Стинг не поддавался. Он лишь повернул голову в сторону заплаканной девушки, взглядом приказывая не мешать ему. — Отпустите его! Он же сейчас задохнется, — вскрикнула Люси, пытаясь отцепить руки короля от горла Бахтияра. Стинг все еще смотрел на Люси, которая безуспешно пыталась спасти колдуна. Конечно, он знал, что ей было плевать на Бахтияра, но Стинга поразило, как она не хотела его смерти просто потому что он был живым человеком, просто потому что Бахтияр не убивал ее брата. Ее душа была светлой и доброй. Стинг почти чувствовал тепло, которое она излучала, несмотря на невольную жизнь. — Если я сказал подготовить брачную церемонию сейчас, то это нужно сделать молча, дряхлый старикашка, — после этих слов, произнесенных абсолютно будничным тоном, Стинг разжал руки, и Бахтияр тут же шлепнулся вниз, вдыхая спасительный кислород, — Итак ты уже слышал, что нужно сейчас же подготовить брачную церемонию, так как я и моя невеста не желаем ждать еще гребанные две недели. Мне плевать на милордов. Пусть трахают этой ночью своих шлюх. Люси с неверием смотрела в одну точку. Она выйдет замуж прямо сейчас. Не через гребанные две недели, которые могли оттянуть срок, став ее спасением. Сейчас девушка хотела вернуть время на пару часов назад и пойти на этот чертов ужин, только бы избежать последствий, к которым она сама себя привела по глупости. — Все во имя нашей «Любви», милая, — с сарказмом произнес король прямо на ухо Люси. *** — Что случилось? — задал вопрос Эйнар колдуну, который нервно разглаживал складки на одеяле. Бахтияр не знал, как сообщить новость своему королю, дабы тот не повредил свое здоровье еще больше. Последние дни государя были мучительными для него же, и думать он мог только о своей дочери, которая решилась на жертву ради своего отца. Конечно, Эйнар был против этого и желал, чтобы Бахтияр помог сбежать девушку, но последний свято верил и твердил о пророчестве, которое может сбыться только в том случае, если Люси будет подле блондинистого подонка. Впервые Эйнару было по настоящему страшно, впервые Эйнар ничего не мог сделать. Он всегда умел найти выход из любой ситуации, какой плачевной она бы не была, но сейчас, когда он на волоске от смерти, Эйнару только оставалось терзать себя мыслями о том, что может случиться с его дочерью. Люси всегда напоминала королю ее мать. Такая же светлая и теплая, нежная и чувственная, с нежными чертами лица, длинными мягкими волосами, большими карими глазами, с такой же легкой, притягательной улыбкой. Она была живым напоминание о женщине, которую Эйнар любил. О женщине, которая больше всего на Свете любила своих детей и мужа; о женщине, которая готова была принести себя в жертву ради семьи, о женщине, которая до последнего боролась за их последнего ребенка, но умерла при родах до последнего надеясь, что дитя выживет. У них родился мальчик, черноволосый с голубыми глазами, единственный их ребенок, который был похож на Эйнара, а не на Лейлу. Кай, так звали младенца, прожил четыре дня, а потом последовал вслед за своей матерью. Невозможно передать, как оплакивал двоих монарх. Он похоронил любовь всей своей жизни, а затем из дворца за ней вынесли совсем маленький гроб с его сыном, который так чертовски мало прожил. Только его дети смогли вернуть его к жизни. И что теперь? Варг погиб на войне, на которую так рвался, а Люси приносит себя в жертву ради каких-то жалких мучительных дней, которые ему остались. И как бы мужчина не умолял, не просил Бахтияра помочь его ребенку, тот был упрямо глух к его мольбам, надеясь на это чертово пророчество. Эйнару было плевать на это предсказание, он хотел только оградить своего ребенка от монстра, который погубит ее, сделает ее жизнь невыносимой. — Что с Люси, Бахтияр? — Понимаете, сегодня вечером Эвклиф… — мямлил колдун. И Бахтияр рассказал королю все, что произошло и, что может ожидать Люси в ближайшее время. Невозможно передать словами, что чувствовал в этот момент ослабленный болезнью Эйнар. Хуже всего было то, что он ничего не мог сделать, он был бессилен и слаб, он не мог защитить свою маленькую упрямую девочку. Люси была слишком гордой, чтобы поступать разумно. Она хотела продлить дни своего отца, но последний понимал, что-то ради чего она так отчаянно бьется, ради чего гробит свою жизнь, того не стоит. Потому что кончина Эйнара близка. Совсем не важно, где она настигнет его — в холодной камере или в теплой мягкой постели врага. — Помоги ей, — с мольбой просил мужчина. Но духи велели Бахтияру не поддаваться мольбам умирающего короля и колдун не мог воспротивиться их словам, поэтому молча покинул покои. Нужно было как можно быстрей подготовить все для церемонии. В конце концов в этот раз Хартфилия сама виновата в произошедшем. Ей не следовало испытывать терпение Стинга. Он и так сдерживал себя больше обычного в ее присутствии. Бахтияру не удалось тайно провести принцессу в покои Эйнара, так как Его Величество усилил охрану возле покоев умирающего пленника. Теперь колдун сомневался, что он вообще успеет устроить встречу отца и дочери, так как у Эйнара времени осталось совсем немного. Но он должен был это сделать. Перед смертью мужчина заслуживал увидеть свою дочь. Он не может думать не о ком кроме нее. И вряд ли Эйнар сможет принять судьбу Люси, поверив в нелепое видение колдуна. Но Бахтияру было все равно, он верил духам, несмотря на то, что не понимал, как эта девчонка может изменить Эвклифа. Эвклифа, который купался в крови невинных, Эвклифа, который обожает причинять другим боль, Эвклифа, не знающего, что такое родительская любовь, сострадание, мораль, честь. Как его вообще можно изменить? Хартфилия не знает даже элементарного основ магии. У нее не расширен сосуд для магической энергии внутри нее. Но духи считали, что это ей под силу, и Бахтияр просто не имел право сомневаться. Духи никогда не ошибаются. — Я дам ей книгу о вашей магии, пока что только этим я могу ей помочь. Эйнар раздраженно вздохнул. Если бы только у него были прежние силы, тогда этот старикашка не был бы таким упрямым… — Не смей этого делать. Она не должна повторить судьбу Варга. Люси не заслуживает этого, не для этого я спрятал ее дар так глубоко, чтобы ты все испортил. Бахтияр обреченно всматривался в посеревшее лицо когда-то великого правителя Мерелии. — Ее дар уже вырвался наружу. Если она не начнет расширять свой сосуд, то силы просто разорвут ее. — Он не мог вырваться… — Она провалялась в кровати две недели, потому что ее парализовало. У нее отняло речь, да она даже голову повернуть не могла, и все потому что Вы решили за нее, как ей будет лучше! Эйнару ничего не оставалось, как просто промолчать, прикрыв глаза и сжать кулаки, потому что он бессилен. Он не может защитить самое дорогое, что у него осталось. Его маленькую девочку. *** Джувия не могла поверить своим ушам. У этой тупой блондинистой курицы хватило мозгов не явиться на ужин с ее братом. Сама же устроила себе проблемы. Ну чем тебе не бестолковая пигалица? Решила показать свой характер! Неужели она еще не поняла, что совсем не стоит испытывать терпение Стинга?! Роуг рассказал девушке, что ее брат поставил свою метку на принцесску. Джувия не могла в это поверить, ведь такой знак ставят только своей избраннице. Не просто из-за политического брака, а из-за чувств! Это было личное дело каждого дракона, они могут и не ставить метки, если не хотят. Но ее брат же король! Зачем ему эта мерелийская девчонка? Если есть например Минерва Орландо, которая, по мнению Локсар, будет поумней блондинистой выскочки. Джувия убедила себя, что Люси просто вывела ее брата, и последний еще не раз пожалеет о своем решение, и конечно же в конце концов прикажет противному Бахтияру стереть метку с тела Хартфилии. В последнее время девушка стала замечать, что ее брат изменился. Нет, в нем не появилась даже капля милосердия, жалости или справедливости, он все так же любил вкус и запах крови своих жертв, все так наслаждался расчленненкой и убийствами, делал то, что хотел и когда хотел, ни к кому не прислушиваясь, но зато всю последнюю неделю Джувия не увидела не одной бордельской шлюхи, которые наведывались к Стингу по ночам, чтобы он вдоволь позабавился с ними. Это было не просто странно, а невозможно! Стинг ведь не может без секса! Он бы уже давно сошел сума… Но правда оставалась правдой. И Джувия просто не хотела верить в то, что все из-за этой дуры-черт-ее-дери-Хартфилии. Зачем было вообще переносить дату венчания? Можно было бы просто убить блондинку за неповиновение. Привычный Стинг бы так и поступил! С ним определенно что-то было не так, и это волновало Локсар. Она не могла допустить, чтобы ее брат влюбился в эту безмозглую курицу, просто не могла! — О чем думаешь? — наклонившись к уху Джувии, которая сидела перед зеркалом и насуплено смотрела на свое отражение, по милому сморщив носик, спросил Роуг. Локсар недоуменно посмотрела на мужчину, который незаметно подкрался к девушке, хотя скорее всего он даже не пытался. Джувия просто была сильно занята, посылая к черту невесту брата. — Что? — удивленно спросила девушка, видимо вообще не услышав, что сказал ей Чени. Мужчина по доброму усмехнулся и нежно потрепал волосы Джувии. Она опять недовольно насупила брови, потому что только расчесала синие локоны, но несмотря на маленькое недовольство зарделась розовым румянцем. Девушке нравилось вот так просто находится с ним и знать, что все ее страдания позади. — Его Величество передумал и решил отменить ночное венчание, — сквозь смешок поведал Чени, — Удивлена, да? Джувия не могла поверить в услышанное! Хартфилия вертит ее братом как хочет! Это было конечно далеко не так, но девушку было не переубедить. — С каких пор мой брат так быстро меняет свои ужасные решения? — раздраженно спросила Локсар, чувствуя как дергается ее левый глаз. — С тех самых. Они понимающе переглянулись между друг другом, подумав об одной и той же особе. *** — У меня плохое предчувствие, — сообщил Локи созидателю. Грей устало посмотрел на напарника. Порой он не мог понять его, как бы не пытался. Локи постоянно твердил, что Люси ему безразлична и его чувства давно исчезли, но противоречил себе, потому что едет с Греем помочь девушке. Непонятно кого он пытался обмануть. Грея или себя… Фуллбастер знал, что от Люси так просто не избавиться. Тем более Локи, который отчаянно пытался убедить ее сбежать с ним из дворца. Созидателю казалось, что Локи не может простить Люси за это, потому что у него была надежда. Она сама дала ему эту чертову надежду. А ведь могла прямо сказать, что не любит, но Хартфилия подыгрывала ему, играла с ним, а он думал, что это он играет с принцессой. Хотел, чтобы влюбилась она, но в итоге попался он. И в итоге ей было все равно, она была пугающе равнодушной. Только вот, как бы Локи не был обижен на девушку, он все еще ее любил ни чуть не меньше, чем раньше. — В каком смысле? Локи ускорил лошадь, поравнявшись с Фуллбастером. — Она плачет. Грей вздохнул от бессилия. Этот парень говорил загадками. Каким образом он это почувствовал? Не-е-е-ет, все-таки Грей никогда не сможет понять, что творилось в голове у этого противоречивого мага. — Перед изгнанием из столицы я наложил на Люси заклинание… Грей недовольно уставился на Локи. Как не пытался, все равно не мог преодолеть свою неприязнь к нему. С ним что-то было не так. — Какое еще заклинание? — настороженно спросил созидатель, мысленно молясь, чтобы это было не то о чем он подумал. — Παρακολούθηση συναισθήματα. — Да ты больной психопат! Ты не имел право вторгаться в ее голову. Ты вообще знаешь что бы сделал с тобой Эйнар, если бы тогда узнал?! — Угомонись, истеричка, — огрызнулся Локи, — я вообще думал, что не получилось, до этого я ничего не чувствовал, только сейчас что-то случилось. «Она плачет… Наверняка из-за этого ублюдка Эвклифа! Он же не мог ее…» Грей не хотел даже думать о том, что этот дракон мог сделать с девушкой. Вряд ли бы он воздерживался, но парню не хотелось верить в том, что король мог изнасиловать Люси. Она ведь такая хрупкая. Как ей можно навредить? Но это же Стинг Эвклиф. До этого он не жалел ни женщин, ни детей. Все что оставалось делать этим двоим это надеяться, что Люси еще дышит и что ни успеют спасти ее. Грей с Локи провели в седле всю ночь, и только под утро приехали в Бэркей, небольшой город, он меньше всего пострадал и пока что смертей было не так много. Здесь можно было немного вздохнуть спокойно. Наконец-то запах горевших трупов перестал преследовать, небо не было красно-грязным, да и люди здесь не бы такими напуганными. Только вот ожидание было хуже всего. По их лицам было видно, что они знают свое положение, что это только затишье перед бурей, скоро драконы испепелят все на своем пути. Грей чувствовал себя паршиво. Ведь это из-за него люди страдают, из-за него похитили Люси. Если бы он не был тогда таким слабым перед Эвклифом и смог остановить Сильвера, который предал корону и помог драконам найти слабое место в куполе, тогда бы не погибло столько невинных людей, Люси бы была в безопасности и Эйнар… Жив ли его король вообще? Никто не знал, что стало с монархом Мерелии. Его убили сразу? Но ведь он такой сильный заклинатель… Нежели не смог противостоять драконам? Или…все из-за болезни? — Зачем мы сюда приехали? — устало спросил Локи, разминая шею. Грей вынырнул из своих мыслей и оглянулся на Локи, который шел чуть позади него, подозрительно оглядываясь по сторонам, будто ждал, что сейчас из-за угла выбегут драконы и начнется борьба. — Здесь живет кое-кто… Точнее живут. Возможно они смогут нам помочь. Локи недовольно фыркнул. На самом деле он не переносил Фуллбастера, он был в шаге от ненависти, для Локи все равно он был помехой на пути к Люси, чтобы созидатель там не говорил. Люси не любила ни одного из них, но это неважно. Важно только то, что она была его невестой, и что у Грея были и возможно будут права на нее, а у Локи их никогда не будет. — Не лучше было бы найти Алую? Она точно бы не отказалась, были же с Люси подругами. — Ты думаешь, что если бы была такая возможность, я бы ей не воспользовался? Алая в плену у Лексуса Дреяра. Не знаю, кому сейчас хуже… Люси или Эрзе. Локи ошарашено уставился на Грея. Все были наслышаны о Лексусе Дреяре так же хорошо, как и о его короле. Весь народ задавался вопросом: кто из этих двоих был безумней? — Как это у Дреяра?! Откуда у тебя такая информация? — По дороге за тобой узнал у Грандины. Ей удалось сбежать с мужем из дворца, но она видела как Дреяр ехал с Эрзой, она была без сознания. Зереф Драгнил и Мавис Вермилион — убийственная парочка. Когда Грея только отправили на войну, ему довелось с ними познакомиться. Они стали товарищами и воевали вместе с месяц, а потом за хорошую службу король отправил их на отдых в родной город. Зереф Драгнил был известен как сильный маг, единственный, который создал более ста заклинаний, в преимуществе темных, и помогал Эйнару питать купол своим особым методом. Грею трудно было с ним общаться. Ему казалось, что в Зерефе слишком много тьмы и что она может погладить его, если бы Зереф был не против. Хотя временами созидателю казалось, что тьма уже поглотила его. Но была Мавис. Она была полной противоположностью Зерефа, но это не мешало им любить друг друга. Она не была сильней Зерефа, даже не равной по силе, но она была сильней Локи и Грея. Когда-то ходили слухи, что она была ученицей Варрода Секвина — великого мага, который живет более пятиста лет и теперь путешествует по миру. С ней Грею было куда легче общаться, чем с ее возлюбленным. Мавис, казалось, вся святилась изнутри и согревала своим светом всех, в первую очередь Зерефа. Они были такие разные, но и одновременно схожие, что сомнения ни у кого не было, эти двое вряд ли отпустят когда-то друг друга. Грей надеялся, что они могли бы еще в городе. И конечно же они могли ему помочь спасти Люси. Ведь оба не могли быть безразличны к судьбе Мерелии, а Люси теперь единственная наследница. — Так кого мы ищем? — подал голос Локи. «Стоит ли ему вообще говорить?» — Зерефа Драгнила и… — И Мавис Вермилион? Ты что совсем рехнулся, мозги отморозил?! — закончил Локи, перебив Грея, из-за чего у последнего нервно задергался глаз. «Значит все-таки не нужно было» *** Ненависть пронизывала все ее тело. Девушка так сильно ненавидела его в тот момент… Намного сильней, чем раньше, когда только оказалась в Лоторне. Раньше она не думала, что когда-то сможет кого-то так сильно возненавидеть. Люси ненавидела ненавидеть, и начала бояться себя. Потому что никогда не была такой. «Этот ублюдок меняет меня…» Люси ненавидела слезы и хотела верить в то, что плачет из-за него в последний раз, но что-то подсказывало, что далеко не последний. Она знала, что слабая и негодовала. Почему она не могла родиться такой, как Варг? Такой, как все в ее семье! Хартфилия сжала кулаки до боли, так, чтобы острые ноготки вонзились в кожу. Из покоев предусмотрительно убрали все предметы, которыми Люси могла бы навредить себе. Глупые… Теперь она так просто не собирается сдаваться. Люси сообщили о том, что ночью брачной церемонии не будет. Она состоится в ближайшие дни. Новости не радовали и не печалили. На какое-то время ей стало просто все равно. Только вот… Она знала, что это ненадолго. Утром блондинка снова будет мечтать, как-бы впиться кровожадному убийце в горло, чтобы больше никогда не смог навредить ее близким. Девушка сидела на холодном полу возле окна, обхватив себя руками и уткнувшись в колени, тихо глотала ненавистные слезы. Везде были решетки. Поганец все предусмотрел. Но она не сдаться. Люси найдет способ. Только Эйнар держал ее. Она не могла так жестоко поступить с ним. Пока что Люси не может сбежать. «Сменил свой гнев на милость, тоже мне… Чтоб ты сдох, чудовище.» Замок тихонько щелкнул и в покои зашел Бахтияр, угрюмо оглядывая комнату блондинки, а потом и ее. Ему было жаль, но он не мог помочь ей сбежать. Все, что он мог — устроить ей встречу с Эйнаром. Ему недолго осталось, а он заслужил увидеть хоть кого-то близкого перед смертью. Правда Бахтияр боялся того, что эта встреча ничем хорошим не кончится ни для него самого, ни для Люси с Эйнаром. Тем более мало ли, что мог сказать заклинатель дочери. Не один отец не мог позволить своему ребенку страдать из-за него. Правда, только любящий отец… У Стинга не было ни такого отца, ни матери. А у маленькой Люси было все, она не знала горя, жила в своем собственном мире через розовые очки до недавних событий, и даже не могла подумать, что все так изменится. — Что тебе нужно? — тихо спросила Люси, подняв глаза на колдуна. Этот взгляд поразил Бахтияра до глубины души. По коже прошелся табун мурашек. Она смотрела так, будто собирается его убить, а потом Эвклифа, и всех в этом замке. Взгляд борьбы. — Сейчас у тебя есть шанс увидеться с отцом, — сообщил колдун. Взгляд Люси изменился, и он добавил, — в последний раз. У него очень мало времени, больше шанса не будет. Или сейчас, или никогда. Внутри Люси поднялся огонь надежды. Она сможет увидеть его! Наконец-то… Она так долго ждала, так долго хотела. «Мой папа, мой папочка умирает…» Эта мысль полностью охватила ее разум и слезы хлынули с новой силой. Лицо было безмятежным, только вот внутри происходил разлом. Люси чувствовала, как меняется, как та беззаботная жизнерадостная игривая девчонка умирает. Девушка быстро поднялась с колен, ухватившись за серую иссохшую ладонь Бахтияра, как за последний шанс. — Отведите меня к папе, пожалуйста, умоляю Вас! Никогда старик не видел столько отчаяния, столько боли в глазах человека. Бахтияр повел ее по слабо освещенным коридорам, факелы уже затухали, весь замок погрузился в сон. Люси тихо шла за ним и чувствовала, что это и правда их последняя встреча. Уже никогда не будет, как прежде. Никогда. Они прошли еще недолго и остановились возле небольшой двери. Бахтияр открыл ее ключом, замок щелкнул и Люси вошла в слабо освещенную, но теплую комнату. Эвклиф сдержал свое обещание. Условия были благоприятными, но… Ее отец смертельно бледный лежал на кровати, изредка делая слабые вздохи. Его глаза медленно открылись и он увидел дочь, застывшую безмолвно у двери с большой болью и неверием смотрящую на когда-то великого правителя. — Люси… — Эйнар трясущейся рукой потянулся в сторону дочери, из-за боли его рот приоткрылся, а на лице отразились ужасные муки, которые он испытывал при малейшем движении. Люси сорвалась с места и бросилась к кровати отца, упав на колени и схватив его за ужасно холодную, как лед руку, прижав ее к соленым искусанным губам. — Папа, папочка, что же он сотворил с тобой, — слезы катились по щекам, по руке Эйнара, и даже не думали останавливаться, истерика была близка, но Люси не могла позволить ей проститься с отцом. — Он лишь немного ускорил процесс своим нападением, — горько усмехнулся мужчина и из его рта вырвался ужасный кашель. Бахтияр тут же поднес к его губам платок, на который тут же хлынули темные сгустки крови, — Послушай, Лю-юси… Я так виноват перед тобой, так виноват… — и тут же новый поток кашля вырвался из горла Эйнара. — Папа ты ни в чем передо мной не виноват… Пожалуйста не трать свои силы… Эйнар замотал головой. Он должен был перед смертью все рассказать и предостеречь. — Нет, выслушай меня. Когда тебе исполнилось два года было понятно, что из тебе получится сильный заклинатель… Намного сильнее, чем я или Варг… Магия была опасной и я боялся, что она убьет тебя. Я не хотел после Лейлы потерять еще и тебя. Но нельзя было… Мы запечатали твои силы. Во всем виноват я. Ты не проявляла больше никаких задатков после того, как Зереф помог мне. Но печать рушится. Оказалось, что даже она не может стать помехой для древней магии. Из-за того, что она так долго крылась внутри ты пострадала. Прости меня, Люси, я так боялся, так боялся… Если бы не мое безрассудство ты бы не оказалась в таком положении. Люси молча уставилась на отца. Она так долго мечтала о том, чтобы быть такой, как все. Мечтала стать заклинателем, а оказалось, что все это время она могла, но… Ее просто лишили этой возможности. Она не могла злиться на отца, не могла его обвинять. Он делал это ради нее, ведь боялся потерять. — Всему есть своя цена. Я знал, но думал, что нашу семью это обойдет… Пять лет назад я обнаружил, что слабею, а со мной и моя магия, а из-за нее начал давать трещину и защитный купол. Зереф Драгнил помогал мне поддерживать его, и я думал, что со временем все образуется, что выход обязательно найдется, но драконы все равно нашли слабое место. Кто-то из Совета оказался предателем. Не верь никому из них. Я не знаю, кто выжил. Но кто-бы это ни был, он должен поплатиться за все это… Люси не могла поверить, что кто-то мог предать корону. Кто это мог быть? Неужели ему плохо жилось в Мерелии? Чем так не угодил ее отец, народ, Мерелия в конце концов? Она должна найти предателя. — Люси, тебе нужно начать расширять свой сосуд, иначе магия разорвет тебя на куски и…— Эйнар перевел взгляд на Бахтияра. Люси сразу поняла чего хочет отец и наклонилась поближе к нему, чтобы расслышать шепот отца, — Не верь, колдуну. Он служит своим чертовым духам и верит в их пророчество о тебе и этом убийце. Чтобы ни случилось не верь в свое предназначение в судьбе Эвклифа, ты не должна пострадать из-за него… Он погубит тебя… Только сейчас Люси в полной мере осознала, что происходит. Ее папа умирает, она больше никогда не сможет увидеть его. Очень скоро она останется совсем одна и Эйнар никогда не потреплет нежно, по-отечески ее волосы, и никогда больше она не сможет взять его под сильную руку и прогуливаться по саду дворца. Люси никогда не сможет обнять его и увидеть сможет разве, что только во сне. Она чувствовала, как Смерть стоит над ним. Злорадно усмехается и говорит — «давно пора, его время истекло.» Люси крепко прижалась к отцу, обнимая его обеими руками, прижимаясь своей щекой к его груди, не веря, что Смерть сейчас собирается отнять Эйнара у нее. — Нет, не уходи, папа, пожалуйста не уходи, — в слезах молила Люси, — Не смей забирать моего папу! Эйнар нежно обнял своего ребенка, и по его лицу скатилась одинокая слеза. — Больше никогда не жертвую собой ради меня, не соглашайся выйти за него замуж. Он твоя погибель, беги и не оглядывайся, как только будет возможность. Сегодня ночью могло случится ужасное. Он так просто не отпустит тебя, Люси. Хватка Эйнара ослабла и Люси тут же отпрянула от отца, чтобы взглянуть на его лицо. Его стеклянные глаза в ужасе смотрели на Люси, будто он что-то увидел. Смерть схватила его за голову и его тело выгнулось дугой, запрокинув голову, а потом обмякло, зрачки закатились, темная струйка крови потекла по холодному подбородку. Дыхание прекратилось. Его сердце остановилось. Это был конец. Рот Люси скривился в ужасе, она тут же обхватила Эйнара, тряся его за плечи, ее слезы осыпали его лицо. — Нет! Очнись же, папа! Не оставляй меня одну, не уходи, вернись пожалуйста, папа! НЕ УХОДИ С НЕЙ! Папа… Боль заполнила все ее тело, весь ее рассудок. Она проклинала мир, духов, Эвклифа, всех драконов за то, что они послали Эйнару такую судьбу. Люси била кулаками по кровати, крича, как сумасшедшая, истерика вырвалась наружу. Девушка не слышала, как Бахтияр пытался успокоить ее. Она лишь думала, как это больно, и думала, что ее папа не заслужил такой судьбы. Она вскочила на ноги и начала разбивать все колбочки с лекарствами, кидая их в стену, сорвала шторы так, что багеты упали на пол, и опять рухнула на колени, хватаясь за голову и оттягивая светлые волосы, била себя по щекам, чтобы чувствовать боль, чтобы заглушить ею другую боль, которая была страшней, которая разрывала ее душу на части. Постепенно ее рыдания становились все тише и тише, ровно до того момента, пока она совсем не затихла. Слезы иссякли и глаза высохли, сделавшись безобразно красными. Взгляд Люси уставился в окно, где была видна полная белоснежная луна. Она поняла, что теперь, когда в ней плещется огромная магия и когда у нее есть силы, чтобы бороться, она обязательно станет сильней. И все ее близкие будут отомщены. «Я убью тебя, Стинг Эвклиф. Тебе будет очень больно. Ты поплатишься за то, что сотворил с моими близкими. Я позабочусь об этом, будь уверен.»