The Forbidden fruit

Найди то, что любишь, и пусть это убьёт тебя. Ч.Буковски Rihanna — Unfaithful

Как же больно. Как же больно терять близких и понимать, что больше никогда они не вернуться в твою жизнь. Боль разрывает изнутри и ты хочешь умереть, чтобы быть рядом с ними, но понимаешь, что как раньше все равно уже никогда не будет. Вот и Люси это поняла, но боль все равно не собиралась уходить в ближайшее время. Она устала плакать, да и слезы закончились, но от этого было только хуже. Потому что, когда Люси плакала, она могла хотя бы выплеснуть свою боль наружу, а без слез боль сидит глубоко внутри, не давая спокойно вздохнуть, разрывает сердце на части и сводит с ума. Пытаешься бороться, но ничего не помогает и ты хочешь начать мстить. Чтобы те, которые виноваты в смерти близких почувствовали, как это больно. Ты не можешь здраво мыслить, все о чем ты можешь думать — это только месть и «как же больно.» Ночь была длинной, безумно длинной для всех обитателей замка. Стинг не мог заснуть и все, что ему оставалось делать так это просто думать. Он неспешно потягивал полусладкое вино из хрустального бокала и думал, что так больше не может продолжаться. Ведь он и правда был готов жениться на этой девчонке сегодня же ночью, но потом в голове что-то щелкнуло и заставило остановиться. «Зачем я это делаю, она же лишь никчемная избалованная принцесска.» Но она неосознанно толкала Стинга на несвойственные ему поступки. Как он мог укусить ее? Зачем вообще поставил чертову метку? «Нужно сказать Бахтияру, чтобы избавился от метки.» Но Стингу не хотелось убирать метку с тела Люси. Ему нравилась она на девушке, и он чувствовал себя удовлетворенным. Только вот Эвклиф знал, что это совсем ни к чему. Он не собирался привязываться к девушке. У него не должно быть слабостей, особенно таких, как она. «Я просто хочу ее тело, трахну и забуду.» Идея жениться на Люси уже не казалась такой перспективной, как раньше описывал ему Бахтияр. Но почему тогда он так легко поддался? «Сильные наследники и укрепление власти — чушь собачья. Это я без Хартфилии могу получить.» Глубоко в подсознании Стинг знал, что все равно никуда ее не отпустит, что Люси все равно будет принадлежать ему, телом и душой, чтоб она там не говорила. Стингу было все равно. Он хотел и должен был получить желаемое. Она была так притягательна. Запретный плод. Как она смотрела на него, как вырывалась, а ее выражение лица, испуганная, загнанная в угол. «Блядство… Что со мной происходит?» — Ваше Величество, — в покои зашел Роуг, как всегда спокойный и сосредоточенный. «Но только не с сестренкой Джувией, » — Стинг отлично все знал и ничего не имел против. Глупышка Локсар давно сохнет по нему, а он боится своей привязанности к ней, — «Только Джастин перешел к открытым действиям, как тут же он снял свою маску перед Джувией, хитрюга.» Красные глаза Роуга светились в темноте и Стинг мог отлично видеть его лицо. Король любил сидеть в кромешной темноте и обдумывать все на свете. Ночь — прекрасное время суток, дает возможность все осмыслить и расслабиться. — Эйнар умер, — сообщил Чени блондину. У Стинга осталось то же безразличное выражение лица. Ему было абсолютно плевать что там случилось со стариком Хартфилии. Главное, что теперь он ему не помеха. Стинг может спокойно продолжать уничтожать Мерелию изнутри. Эвклиф знал, что смерть ходит совсем рядом с Эйнаром. Если бы не умер сегодня, так завтра, днем позже или днем раньше. — Что мне делать с телом? «Сжечь» — первая мысль, которая пришла в голову Стингу, но эта девчонка же возненавидит его еще больше, — «Какая мне разница? Пусть ненавидит, мне должно быть все равно…» Но Стингу было далеко не все равно. Он не мог быть безразличным к ней, к ее ненависти. Правда, блондин не собирался признаваться в этом ни то что другом, а даже самому себе. Да, самовнушение штука такая, ничего не поделать. — Сожги. «Так будет правильно, да…» — Бахтияр провел Хартфилию к нему перед смертью, — сказал Чени уже открывая дверь, чтобы выйти. Стинг не был удивлен. Неужели Бахтияр думал, что он не узнает об этой ночной вылазке. Но Стинг не собирался ничего предпринимать. Зачем? От этого ничего не поменяется, а колдун был еще нужен ему, да и знал он слишком много о Мерелии, пока что Бахтияр мог быть полезным Стингу. «Она попрощалась со своим стариком, должна быть благодарной, что я оставлю это им просто так.» — Пусть думает, что я не о чем не догадываюсь, — расслабленно отдал приказ Стинга, ухмыляясь облокотился на спинку кресла, свободно вытягивая ноги на письменном столе. Роуг вышел из покоев короля, обдумывая последние события. Его тревожила Хартфилия. Слишком много проблем добавилось с ней. Его король раньше не был таким. Конечно, во всем виновата она. Чени видел своего правителя насквозь и его настораживало, что Стинг поставил метку принцессе. Джувия ждала Роуга в своей комнате, задумчиво смотря в окно и наматывая синий локон на палец. Ей не нравилась Люси. В этом замке она никому не нравилась. Мерелия почти повержена, а она помеха — единственная наследница. Найдутся недовольные в Совете, правда Стинг убьет всех, кто будет ему перечить, но ведь… «Она и правда помеха для драконов, неужели он не понимает…» Джувия приложила пальцы к вискам и стала неспешно их массировать, пытаясь расслабиться. Роуг все не приходил. Локсар до сих пор сомневалась. «Он так резко поменялся, раньше же на меня было плевать. Тогда что случилось сейчас? Наиграется и опять бросит меня?» Но Джувия, как будто очнувшись, приложила ладонь к черной метке. Роуг хотел, чтобы все знали, что они вместе. «Нет, он не может меня бросить. В этот раз все иначе…» Так и не дождавшись мужчину, девушка легла на кровать и сама не заметила, как уснула. Начало светать. Слуги уже давно проснулись и вовсю хлопотали, когда некоторые обитатели замка только отошли ко сну. Люси же и не думала ложиться. Как она вообще могла заснуть, когда совсем только что у нее на руках умер отец? Ей пришлось вернуться в свои покои, снова оказавшись под замком. Другого она и не ожидала. Теперь Люси была уверена только в одном. Она должна расширять сосуд и начинать все с нуля, так или иначе у нее получится овладеть магией и стать заклинателем, это необходимо для того, чтобы стать сильней. Без силы ей не отомстить за Эйнара, за Варга, за Мерелию. А она собиралась мстить и даже не думала, что может передумать, потому что знала — на не может передумать. «Мерелия восстанет из пепла, я верну ей прежнее величие. Эвклиф не остановит меня.» В ладони Люси крепко сжимала символ власти — медальон из белого золота в форме ключа с большим красным рубином на наконечнике. Его носили правители Мерелии. Во время смерти медальон был на Эйнаре. Перед тем, как Бахтияр заставил ее покинуть покои, Люси сорвала его с шеи отца. «Он хотел этого.» Больше всего сейчас Люси хотела узнать, кто был предателем, кто указал на слабое место купола, кто предал ее отца. Понятное дело, это был кто-то из Совета, такая информация была известна только внутри него. «Это точно не Зереф, он столько сил потратил, чтобы помочь папе и это не может быть Сильвер, они же друзья детства,» — в сердце защемило, — «Нет, это может быть кто угодно, но только не Сильвер… Тогда почему он до сих пор не попытался забрать меня у Эвклифа?»  Люси долго обдумывала, но в конце концов сошлась на мнение, что отец Грея не мог предать Эйнара. Они столько прошли вместе, так что точно нет. Но если бы Люси только знала, как порой бывают жестоки именно самые близкие люди. Иногда друг причинит намного больше боли, чем враг. Только вот девушка не хотела в это верить. Она все еще пыталась сохранить ту маленькую Люси. Маленькая Люси любила Сильвера, он не мог предать маленькую Люси. Но она ведь уже давно не маленькая Люси, да? «Перестань сомневаться. Это не Сильвер, » — сказала сама себе девушка, снова уткнувшись в колени. *** Локи не нравилась эта идея. «Фуллбастер явно слетел с катушек, неужели так сильно любит ее, что готов связаться с Зерефом? Но из этого точно ничего хорошего не выйдет…» Они почти подошли к дому, где обитала убийственная парочка. Грей выглядел уверенным. На самом деле, если бы был другой выход, он никогда не обратился бы к Драгнилу. Но искать другое решение времени не было. Для Люси каждая секунда была на счету — так думал созидатель. Дом был небольшим, но видимо просторным; красивый, из красного кирпича, с белыми окнами Правда ничего не было видно, совсем не проглядеть. Мавис мастер маскировки. Только Грей занес кулак, чтобы постучать, как сзади раздалось тихое покашливание. — Твою мать! — ругнулся и отпрыгнул с места, где стоял Локи, увидев сзади мягко улыбающуюся Мавис. Она изменилась. Раньше ведь ни чуть не выглядела на семнадцать лет, с виду совсем ребенком была. Сейчас ей должно быть восемнадцать. Мавис выросла ростом, хотя все равно была ниже Грея или Локи на две головы, черты ее лица уже не были детскими, но до сих пор казались невинными, создавая обманчивое впечатление, волосы стали еще длинней, красиво спускались змейками на небольшую грудь, у девушки полностью сформировалась фигура. В руках Вермилион держала корзинку с продуктами, с легким прищуром смотря на неожиданных гостей. — Не ожидала тебя увидеть в наших краях, Грей, — пропела девушка, пройдя к двери дома и нажимая на ручку, — А этот что тут делает? — указывает головой на Локи и хмурит по-детски брови. — Он со мной, — коротко осведомил Грей, — мы пришли по делу, нам нужно поговорить. Зереф дома? Мавис открывает дверь, жестом приглашая зайти. Локи и Грей входят в уютный дом, осматриваясь и прислушиваясь к звукам. Девушка недоверчиво смотрит на рыжего, даже не скрывая свою неприязнь. Давние счеты. — Интересно о чем же. Он дома, но вряд ли он будет вам рад. Особенно тебе, — Мавис снова переводит взгляд на Локи, презрительно поджимая губы. — Остынь, девочка, — огрызается рыжий, устав терпеть презрительное отношение Вермилион, — Так и будем тянуть кота за яйца или сразу перейдем к делу? Его темнейшее превосходительство соизволит выйти сегодня? Грей хочет остановить словесный поток напарника, но это прекращает другой человек. — Если будешь разговаривать с ней в подобном тоне, будь уверен, я сам вырву тебе яйца. Будет весело посмотреть, как один из главных негодяев Мерелии станет клеить своих девочек. Вряд ли они все также будут от тебя без ума, не думаешь? Со второго этажа неспешно спускался Зереф, осматривая нежданных гостей. А вот Драгнил, в отличии от своей возлюбленной, совсем не изменился. Его внешность оставалась все такой же леденяще безупречной. От одного его появления по прежнему шли мурашки, и Зереф по прежнему был готов убить любого, кто тявкнет в сторону Вермилион. Он несильно обрадовался визиту Грея и Локи, что было не удивительно. Зереф сам по себе не любил контактировать с людьми, но несмотря на это оказал неоценимую помощь империи, правда из-за Сильвера все его старания пошли к коту под хвост. Сейчас ему двадцать девять, а он все равно успел прославиться. В пятнадцать уже состоял в Совете, став приближенным короля, после того, как помог запечатать дар его младшей дочери. Достиг небывалых достижений в темных искусствах. Пока что никому не удавалось обойти Зерефа в темной магии. — Рад тебя видеть, Фуллбастер, — сухо поприветствовал Драгнил, пожимая созидателю руку. Только вот по виду мага совсем не скажешь, что он был рад товарищу по оружию. Локи уже жалеет, что не сдержался с Мавис, потому что взгляд Зерефа пронизывает его насквозь и наводит леденящий ужас. «Черт возьми, да кто такой этот Драгнил?» Вряд ли темный маг захочет им помогать, особенно теперь, когда Зереф хочет прикончить Локи на месте. — Мы по делу. — Понял, что не чаю зашли выпить. Ближе к цели, — торопит маг, подходя к Мавис, по-хозяйски обнимая девушку за талию. — Ты наверняка знаешь, что Люси в плену у драконьего короля, — начинает созидатель, заставляя Зерефа переключить свое внимание с Мавис на него, — Варг был наследником, но он погиб… — Грей сводит челюсти от воспоминаний о лучшем друге, — Поэтому единственной преемницей становиться Люси. Мерелия в тяжелом положении, если не предпринять меры, то очень скоро от Великой империи не останется и следа. Нужно срочно спасать Люси. Только она может занять место Эйнара и править. Зереф исподлобья смотрит на Фуллбастера, издевательски улыбаясь. Видимо не воодушевился перспективой посадить принцессу на трон. Мавис заинтересовано подалась вперед, не считая слова Грея пустыми. Возможно все не так безнадежно. — Сдается мне, что вы оба хотите спасти блондиночку не из-за Мерелии, разве я не прав? Драгнил чертовски прав. Он видел этих двоих насквозь, но Грей надеется, что мага еще можно переубедить. — Да и с чего ты решил, что этой избалованной принцесске под силу поднять Мерелию? Да у нее даже никаких способностей нет, уже не говоря о магии заклинателя. Правитель должен быть заклинателем, только так возможно создать купол. Без купола народ постоянно будет под тиранией Эвклифа. Хартфилия семнадцать лет только и делала, что жила в роскоши, ни в чем не нуждаясь. Ее не готовили к роли правителя, как готовили Варга. Его нельзя заменить. Принцесса только и знает, как беззаботно жить, не задумываясь, что творится за куполом — там, где мерелийцы сражаются с драконами хер уже сколько. Если бы Варг не погиб, все так же бы продолжала флиртовать и разбивать «невинные» сердца. Правда, Локи? — Зереф издевательски смотрит на рыжего. Локи сжимает кулаки и уже двигается в строну брюнета, но Грей останавливает его предупреждающим жестом. Мавис недовольно хмурит брови. Ей не нравится вся эта ситуация. — Грей, пойми, возможно Зереф в чем-то не прав и Люси может быть не такой безнадежной, как кажется… Но где гарантии, что у нее все получится, особенно без способностей заклинателя? Если все пойдет крахом, то мы только потеряем время. Пока будем пытаться спасти Хартфилию, Бэркей падет точно так же, как столица. Бэркей — наш дом, здесь мы родились и выросли. Люди надеяться на нас с Зерефом. От других магов мало пользы, знаешь ли. Мавис мыслит разумно, но черт… Неужели они не могут поверить в Люси? Локи недовольно жмется сзади и не выдерживая, начинает говорить: — Да что вы знаете о Люси? Избалованная принцесска, да ты издеваешься?! Она всегда заботилась об отца и брате! Когда Эйнар лишился здравого смысла именно она заставила его подняться! И я чувствую, как внутри нее идет борьба, она хочет отомстить за народ, за Мерелию, за всех нас, черт возьми! Поэтому вы двое не имеете никакого права так о ней говорить, она благородней всех вас вместе взятых! Грей ошарашенно смотрит на Локи. А ведь говорил, что ему плевать на Люси, но на самом деле… Он так привязан к ней. Грей жалеет, что не заступился за Люси, как он перед Зерефом и Мавис. — От куда тебе знать, чего она хочет? — устало спрашивает Драгнил, массируя виски. — Просто знаю, — раздается шипение парня. — Он отслеживает ее чувства из-за «Παρακολούθηση συναισθήματα», — Грей сдает рыжего, потому что ему надоело все это. Ему надоело ждать. Он хочет побыстрее вырвать Люси из лап Эвклифа, пока он не разорвал ее сердце на части. — Ты не перестаешь меня удивлять, Львенок, — слабо улыбается Мавис. — Я не собираюсь больше перед вами унижаться, — шипит Локи, после чего обращается к созидателю, — а ты можешь продолжать. Тебе видимо нравиться умолять их помочь. Я не собираюсь тратить время зря, — Локи раздражительно скрипит зубами, идя в сторону двери. Грей понимает, что он прав. У них нет времени. Можно попробовать обратиться к Кагуре Миказучи или даже к Альзаку Коннелу с Биской. Зереф вряд ли уступит своим принципам… — Стойте, — резко начинает Мавис, — Мы согласны, поможем спасти Люси… Грей с Локи ошарашенно оборачиваются, Зереф тоже удивленно выпучивает глаза на Вермилион как бы говоря: «Ты что с катушек слетела?!» Грей все еще не может поверить, что у них есть хоть мизерный, но шанс получить поддержку Зерефа и Мавис. Правда, Драгнил вряд ли разделял мнение с девушкой. — Мы не будем этого делать, Мавис. Зереф не хочет ничего слышать о Люси, но Вермилион была бы не Вермилион если бы во всем потакала возлюбленному. Она недовольно уставилась на Драгнила, приготовившись к обороне. — Я тебя не спрашивала, что мне делать. Я буду поступать так, как считаю нужным и ты не сможешь мне помешать, как бы ты не был мне дорог все равно не сможешь держать меня в узде, можешь не стараться. Я хочу им помочь, их слова заставили меня поверить в Хартфилию, а ты можешь оставаться! Но не смей, слышишь? Не смей вставать у меня на пути, потому что я не хочу разрушать все хорошее и светлое между нами. Мавис непоколебима и вряд ли Драгнил сможет переубедить ее. Локи начинает думать, что Вермилион не такая уж и бесхребетная перед Зерефом, как может казаться на первый взгляд. — Нам нужно с тобой поговорить, — Зереф берет Мавис за руку, — наедине, — и смотрит на гостей, ставя точку в разговоре. Они сходятся на том, что Грей с Локи зайдут вечером, чтобы узнать остаточное решение. Локи уже уверен в победе, но Фуллбастер сомневается. Неужели влияние Мавис столь безгранично на Зерефе? «Сомневаюсь…» Грей еще долго удивляется, когда вечером парочка сообщает, что согласны прийти им на выручку. Зереф корчит недовольную мину, но Вермилион светиться от счастья, зная, что возлюбленный не бросит ее, поэтому маг на все и соглашается, оставляя собственные принципы и идя на уступки. «Все таки Мавис невероятна…» *** — Чувствуете как что-то поднимается внутри? Бахтияр стоит над Люси, следя, чтобы она не пострадала. А ведь серьезно решила расширить сосуд. «Только ночью умер ее отец, а она так быстро оправилась и хочет мстить… Разве духи этого хотели?» Девушка выглядит сосредоточенной. Она сидит на кровати в позе лотоса с закрытыми глазами, под которыми видны отчетливо мешки. «Неудивительно, что не смогла заснуть.» — Как будто прыжок с большой высоты, — описывает свои ощущения Люси. Бахтияр удовлетворенно кивает. — Вы все делаете правильно. Это магия течет по венам. Это ведь впервые, когда чувствуете, что магия пробудилась? — Да… Это так… Приятно… Он думал, что принцессе не хватит духу, но кажется она настроена решительно. Только вот Бахтияр не понимает. Зачем это духам? Они хотели изменить Стинга с помощью этой девочки. Но как он может меняться, если Люси хочет прикончить его? Все-таки Бахтияр их не понимал, но верил, что они знают, что делают, потому что иначе призрак Эйнара напрасно будет его мучить всю оставшуюся жизнь. Король не хотел, чтобы его дочь ввязывалась во все это. Он не смог ее уберечь, хотя думал, что запечатав древнюю магию у него получится оградить ребенка от несчастья. Но Эйнар только подтолкнул Люси к неизбежному. Небеса всегда на шаг впереди смертных. Люси изо всех сил пытается спрятать свою боль, чтобы не давать себе время лить слезы, хочет как можно быстрей сделать Эвклифу больно, хочет увидеть его страдания; хочет, чтобы он умолял остановиться. Бахтияр наблюдает, как на губах девушки расцветает улыбка и ему становится не по себе. В этот момент она становится так похожа на Стинга, что мурашки начинают ходить табуном. Это не улыбка, а предвкушительный оскал. Такой оскал Бахтияр видит каждый раз, когда Стинг спускается в подземелья, чтобы «насладиться» пытками. «Это ведь она должна менять его, а не он ее! Вы что там сверху все с ума посходили?!» После того, как Бахтияр обращается мысленно к небесам раздается сильный гром. Люси вздрагивает и открывает глаза. — Что это было? — она недоуменно хлопает глазами. Ее карие глаза ужасно воспаленные и красные, у Люси лопнули сосуды, но она не жалуется на боль. На самом деле девушка была бы рада ощущать физические страдания, как можно больше, чтобы не обращать внимать на то, что похуже. — Не отвлекайся, это всего лишь Небеса, — обреченно поясняет колдуну, зная, что девушка все равно не обратит внимания на его слова. Люси лишь думает, что старикашка совсем выжил из ума и опять закрывает глаза, снова чувствуя свободный полет. Невероятное ощущение. Она чувствует, как магия течет по венам и внутри нее медленно что-то увеличивается, это как будто ребенок. — Что именно дает расширение сосуда? — Из-за того, что вы не расширяли внутренний сосуд с детства магия держалась только на печати, которая с каждым годом трещала по швам. Рано или поздно печать бы рухнула, как тогда, когда вас парализовало. Это случилось из-за того, что магия вырвалась наружу. Ваше тело было совсем не подготовлено, поэтому организм воспринял неадекватно и долго восстанавливался. Сосуд нужно расширять для того, чтобы давать магии хранится в нем, не давая вредить наносить вред организму. Чем больше вы будете расширять его, тем лучше. Это даст вам базу. Сейчас это самый важный этап и на это требуется время, дальше будет легче, — Бахтияр не хочет для девушки такой судьбы, но ничего не может поделать. Он служит духам. Это его путь, поэтому выбора не дано, — Вы будете чувствовать слабость из-за того, что делаете это быстрее. Обычно расширяют сосуд постепенно, с самого детства, но времени нет. Сначала магия может завладеть вашим разумом и постепенно завладеет рассудком, а потом тело разорвется на части от сгустков энергии. Я распоряжусь, чтобы вам приносили к еде гранатовый сок. Он хорошо влияет на сердце и на кровь, сейчас это вам необходимо. Пейте его и эти пилюли, — Бахтияр протягивает Люси небольшие пилюли белого цвета, — тогда все пройдет гладко. Если бы последние события не омрачили ситуацию в целом, Люси была бы невероятно счастлива. Она так долго мечтала о магии, а она все это время была у нее под носом, находилась внутри нее под замком, а сейчас течет по венам. Люси обязательно будет помнить, что ей лучше пить гранатовый сок, есть пилюли и хорошо питаться. Теперь она не собирается голодать. Ей нужны силы. Много сил, чтобы достичь цели и она будет делать все возможное для этого. Девушка внимательно слушает, что говорит ей Бахтияр. Она желает знать о своей магии как можно больше, она хочет знать о ней все на свете, ведь так долго желала. Бахтияр уходит, оставив Люси большую книгу и пилюли. Она и не замечает, как идет время, так и сидит в позе лотоса, погруженная вся в свою месть, представляя, как убьет Стинга. Через некоторое время Люси чувствует, как слабеет. Она открывает глаза и с удивлением отмечает, что уже смеркается. Ноги затекли, девушка неприятно морщится и начинаете разминать кости. Хартфилия чувствует себя, как никогда уставшей, но ей нравятся эти ощущения. Одна мысль о том, что из-за магии ее тело начинает меняться, делает Люси на капельку счастливее. Люси поднимается с кровати и смотрит в большое зеркало. Мда, ну и видок у нее. Еще никогда у нее не было таких красных, заплаканных глаз и мешков под глазами. Волосы, будто потеряли свой блеск, да и исхудала она вся. На столе лежит та самая книга. Люси надеется, что эта книжонка о ее магии, но листая страницы понимает, что автор писал о войне мерелийцев с драконами. Девушка обреченно вздыхает. Война. Разве она того стоила? И ради чего? Ради какого место под солнцем? Какое теперь имеет значение власть, если вокруг только страдания и боль? Книжка больше похожа на сборник сказок, чем на энциклопедию. «И зачем этот старикашка притащил ее сюда? Лучше бы поесть чего принес…» Неожиданно блондинка слышит, как снова щелкает ключ в замочной скважине, дверь отворяется и входит Джувия. Кажется она не совсем в добром расположении духа. «У кого еще есть ключ от этой чертовой комнаты? Почему сюда ходят все, кому не лень?!» — Люси не рада видеть Джувию. Она хочет, чтобы сестра короля ушла, но последняя вряд ли собирается так просто уйти. Локсар недовольно хмурится, оглядывая Люси скептическим взглядом. Можно догадаться, что она о ней думает. Хартфилия смотрит на девушку и думает, что ведь раньше она была точной копией Джувии. Люси вспоминает, как порой высокомерно относилась к придворным, как игралась с поклонниками, думая только о себе и становится противно. «Как я могла так себя вести?» Локсар садится на кровать, разглаживая складочки на нежном кремовом платье. Невероятные волосы девушки как всегда заплетены в сложнейшее плетение, на щеках играет здоровый румянец, а весь ее вид кричит — «я холодная, как айсберг в океане, мне нет дела до мелких людишек.» «Истинная аристократка… Просто гадство, не хочу становиться снова такой!» — Люси жмурится от воспоминаний жизни во дворце, пытаясь отогнать образы ее знакомых. Сколько из них остались в живых? Джувия, как назойливое напоминание о той Люси. Люси, которая забавлялась, смотря, как мужчины сходят от нее с ума, теряют головы и бросают своих невест. Наверное, она была хуже Джувии. Но как резко все поменялось после смерти Варга. Люси открыла глаза, сняла розовые очки и наконец-то увидела, какой была на самом деле. Конечно, ее близкие так никогда не считали, с ними она никогда бы так себя не вела. Ни с Эйнаром и Варгом, ни с Греем, который больше был для Хартфилии братом, чем женихом, ни с Эрзой. — Сколько можно здесь сидеть? Тебе еще не надоело?! — Люси пытается не обращать внимание на возмущенный голос Джувии. Люси делает вид, что целиком поглощена рассматриванием потолка, но Локсар не собирается так просто сдавать оборону. «Как же она меня бесит! Почему брат просто не прикончит ее?!» — И ты называешь себя принцессой?! Да посмотри на себя в зеркало! На кого ты стала похожа? Выглядишь сейчас хуже, чем прислуга! Как же ты меня бесишь, Хартфилия! Люси закатывает глаза. «Вот неужели я серьезно могла себя вести, как она?» Блондинка медленно поворачивает голову в сторону Джувии. На лице Люси не дрогнул ни один мускул, но глаза приковывают Локсар к кровати. Джувия хочет сказать еще что-то обидное, но не может. Карие глаза заставляют девушку замолчать. — Мне не нужно разряжаться, как клоун на представление и рисовать лицо, чтобы оставаться принцессой, — хмыкает блондинка, — а ты, как бы не старалась, все равно не станешь равной мне. Я всегда буду возвышаться над тобой и не важно как буду выглядеть. Тебе до меня никогда не дотянуться. Потому что внутри меня, — Люси прилаживает ладонь к сердцу, продолжая говорить, — есть гордость. И эта гордость не позволяет мне высказать все, что я о тебе думаю, Джувия Локсар. Ты можешь дальше примерять на себя маски, наряжаться в красивые платья, но это не приблизит тебя ко мне ни на миллиметр. Лицо Джувии становится пунцовым от гнева. Она сжимает крепко ладони так, чтобы ногти впивались в кожу, глаза начинают слезиться и девушка проглатывает ком в горле, чтобы сдержать слезы. «Я не могу разреветься перед этой высокомерной сукой, не могу…» — Ты не достойна такого сильного правителя, как Стинг, — в ответ на слова Локсар, Люси заливается хохотом. Джувия наблюдает, как смеется над ее словами мерелийка и не может сдержать злость. Как она может? Как она может смеяться над ней? — Открой глаза, дура, — Люси резко прекращает смеяться, пронизывая Джувию презрительным холодным взглядом, — Твой братец убийца и насильник, он любит страдания и боль других людей. Он просто забавляется, смотря, как из-за него рушатся чужие судьбы! Ему плевать на всех, кроме себя. Я отлично понимаю, что он «завоевывает», наверное теперь это так называется, но завоеватели прежде всего должны заслужить доверие и уважение чужого народа, чтобы стать их правителем. Стинг Эвклиф никогда не заполучит ни того, ни другого. Он всего лишь жалкий узурпатор. Наверное в детстве мамочка не хвалила его рисуночки. Поэтому он оставил ее умирать в канаве? Или его отец решил, что он сопливый мальчишка, который не сможет править? Поэтому твой брат вырвал его сердце?! Люси переходит на крик. Они с Джувией стоят нос к носу и до безумия хотят вцепиться в волосы друг друга. Слишком разные и слишком похожие одновременно, и каждая из них защищает то, что дорого. Люси — Мерелию, Джувия — брата. Обе потеряли родителей. Но Люси любила и отца и мать, и родители любили ее, а Джувию родители ненавидели из-за того, что она родилась без способностей. Девушка не стала драконом, как отец, и не стала магом, как мать. Она была самым обыкновенным человеком. И когда отец с матерью внезапно погибли из-за пожала в их особняке, Джувия не проронила не единой слезинки. Она навсегда запомнит, как другие драконы перешептывались, когда она проходила мимо и презрительно сжимали губы. «Позор, ладно уж ее мать, но дракон погиб из-за пожара! Это был не дракон, а отродье!» Джувия всегда все слышала, но не подавала виду, потому что все эти слова ее ни капли не задевали. Какое ей было дело? Ее отец заслужил все это. Конечно, этот «пожар» ей помог устроить Стинг, а потом, как заботливый брат, сразу после того, как свергнул Вайсологию, забрал Джувию в замок. Отец Люси запечатал ее магию, чтобы она не повторила судьбу предков. Он любили свою дочь, а не ее способности. — Ты ничего не знаешь о Стинге, чтобы разбрасываться такими громкими словами, — начинает Джувия, — Очень скоро терпение брата лопнет и твои кости будут гнить в канаве. — Лучше гнить в канаве, чем стать его женой. Напоследок Джувия одаривает блондинку презрительным взглядом и уходит, шелестя юбками, с грохотом захлопывая дверь. И зачем вообще пришла тогда? «Неужели, чтобы просто собачиться?» Скоро служанка приносит Люси сытный ужин и на этот раз девушка съедает все до крошки под любопытным взглядом прислуги. Остается гранатовый сок. Люси собирается достать пилюли, но служанка до сих пор в покоях. Стоит с опущенной головой, скромно опустив глаза. — Ты можешь идти, — Люси старается говорить как можно мягче, потому что не видит смысла унижать слуг. «Зачем? Мы все просто люди, а не боги.» — Может быть Вам нужно что-нибудь еще? — неуверенно интересуется девушка. Люси задумывается. Зачем ей скромничать? Она же пока что невеста их чертового короля. Правда, Люси знает, что вовсе не «невеста», а больше пленница в золотой клетке. Но жить затворницей тоже не выход. «Он ждет, что я буду целыми днями плакать и морить себя голодом… Что же, я не доставлю ему такого удовольствия!» — Тебе не затруднит набрать ванну? — немного подумав, Люси все же решается. — Я сейчас же распоряжусь, чтобы все подготовили. Какие масла Вам принести? Может быть добавить в ванну цветы? — девушка мягко улыбается, стараясь угодить Люси. Блондинка выбирает масла и все остальное к ванне. Эта девушка ей нравится. Она не такая, как все остальные слуги. У нее открытый взгляд и она не пытается ей угодить, потому что считает ее своей будущей королевой. Она просто считает это своей обязанностью перед всеми гостями. Хоть Люси и не гостья, но раз она живет не в темнице, тогда зачем обделять себя мелочами? В Мерелии у нее было больше. Во дворце у Люси был свой источник и целое крыло, где жила только она и ее слуги, для нее готовили отдельно, как и для всех в замке. Сейчас ее жизнь кардинально изменилась. Недавние события заставили Люси повзрослеть и понять, что она должна быть сильной. Нельзя показывать Эвклифу свои слабости. Она просто в удачный момент нанесет удар и будет наслаждаться его муками, как сейчас делает он. — Как тебя зовут? — Элен, — девушка делает изящный книксен, — всегда к Вашим услугам, госпожа. Через какое-то время ванна готова. Люси раздевается и окунается в горячую воду, блаженно закрывая глаза. Ей нужно расслабиться, забыться. Элен предлагает ей сделать массаж и Люси соглашается. Руки у Элен мягкие, но делает она все хорошо, надавливая на нужные места, отлично разминая шею. Массаж помогает Люси расслабиться и на мгновение она забывает о навалившемся. Ее фантазия рисует, как она лежит в ванной в столице Мерелии, в родном дворце, теплый ветер щекочет ее кожу и нос улавливает легкий аромат свеч. Люси открывает глаза, возвращаясь в суровую реальность. Она снова в Лоторне, в логове драконов. Где-то рядом бродит Эвклиф — убийца ее родных, а она преспокойно нежиться в ванной. «Ну и плевать.» Люси думает, как прекрасно было бы увидеть кровь короля на своих руках. Она понимает, что беззаботная маленькая принцесса, папина дочка внутри нее, сломалась. *** Эрза до крови прокусывает губу, чтобы избавится от ощущения рук Дреяра. Она пытается отвлечься, но не получается. Скарлетт наблюдает, как на ее волосы неспешно спускается снег. Она любит зиму, как и Люси. Помнит все до мелочей. Помнит их любимый сад, где в детстве лепили с Люси и Варгом сказочных зверюшек. Грей пугал девочек Бабаем, а Варг, как самый старший, недовольно смотрел на брюнета. Люси с Эрзой забирались под одеяло, когда наступала ночь, чтобы спрятаться от Бабая. Бабай не приходил, но девочка слышат странные звуки, которые заставляют их крепко прижаться к друг другу и крепко зажмурится. Утром снова выясняется, что это был всего лишь Грей. Теплые воспоминания действуют, как лекарство и Эрза успокаивается. Недалеко стоит Лексус, утайкой наблюдая за Алой. На ее лице легкая, теплая улыбка. Такой улыбки больше нет не у кого. Лексус не хочет делиться с кем-то этой улыбкой. Он просто хочет смотреть, как она улыбается. Прекрасно знает, что девушка скорее всего вспоминает что-то из прошлого, ведь ей больше не чему радоваться, уж точно не из-за недавних событий на ее лице сейчас такая улыбка. Дреяр хочет прикоснуться к ее губам, алым, как ее волосы. Снова почувствовать их тепло, оттянуть ее за волосы и заглянуть в карие глаза, упасть туда и в последний момент выплыть, как тогда. Ему нравится борьба Эрзы. Она свободолюбивая, своенравная, гордая, преданная, а еще безумно красивая. В ее глазах всегда этот непередаваемый огонь борьбы. Лексус понимает, что рано или поздно ему придется погаснуть навсегда. Он просто не может позволить этому пламени разгореться еще больше. Если позволит, пламя сожжет все, включая Лексуса. Эрза запрокидывает голову, подставляя лицо снегу. Снежинки собирается на ее черных пушистых ресницах, улыбка не сходит с губ, Скарлетт поднимает руки в стороны, чтобы почувствовать себя хоть немного свободной. Ее улыбка становится шире, обнажая белые ровные зубы и Лексус резко отворачивается. Больше не может смотреть на ее красоту. Зачем смотреть? Он все равно затопчет ее и забудет, как забывал о других. Только почему-то Лексус не хочет верить самому себе. Хочет просто обнять, просто прикоснуться к ней. Он снова поворачивается в ее сторону, но теперь Эрза стоит всего в двух шагах от него, внимательно сканируя блондина взглядом, будто пытаясь что-то в нем разглядеть. От удивления у Лексуса пропадает дар речи, да он и не хочет ничего говорить. Она тоже не собирается ничего говорить. Они просто смотрят друг на друга и больше ничего не хочется. Эрза прикрывает глаза, стряхивает снежинки с влажных волос и собирается уходить, но Лексус преодолевает между ними расстояние и хватает Алую за руку, разворачивая корпусом к себе. От неожиданности девушка падает в руки Дреяру и он тут же прижимает ее ближе к себе. Эрза держит ладошки на его груди, ее голова в районе его шеи из-за того, что мужчина крепко прижал Алую к себе. Какое-то время она не вырывается, будто окаменела, но очнувшись от наваждения пытается выбраться из крепкой хватки блондина. — Отпусти, — она произносит твердо, ни чуть не сомневаясь, что хочет именно того, чтобы мужчина отпустил ее. Но он не отпускает. Только ложится подбородком на ее голову, закрывая глаза и зарываясь носом в ее волосы. Эрза пахнет медом. Лексус довольно щурится, окунаясь в запах с головой. — Не хочу. Эрза возмущенно пыхтит, но больше не сопротивляется. А смысл? «Он все равно будет делать то, что ему хочется. Избалованный ребенок…» — Ты совсем не Алая, Эрза, — внутри девушки все переворачивается, когда он впервые называет ее по имени. Эрза ждет, что скажет он дальше и Лексус продолжает, — Ты Медовая, моя Медовая. Она не хочет слышать, что он говорит. Знает, что все это просто игра. У него есть план. И это лишь часть его плана. «Он просто хочет, чтобы я ослабила бдительность, хочет, чтобы я влюбилась, как те наивные бедные дурочки, с которыми он до меня имел дело, но я не могу поддаться, мне нельзя любить его… Тогда почему в животе такое приятное ощущение?» — Ты не одурачишь меня, Дреяр, только не меня… Запах Эрзы не дает блондину здраво мыслить, он еще сильнее сжимает ее в объятьях, будто боясь, что девушка исчезнет, раствориться в воздухе и он не сможет больше любоваться ее красотой, вдыхать пьянящий запах меда и гладить ее невероятные волосы. Красные, как кровь… — Медовая, — голос Лексуса становится хриплым от дурмана, он хочет осадить себя, но у него не выходит. Все происходит как будто во сне. Лексус целует Эрзу в висок и начинает играть с влажной прядкой ее волос. Девушка не сопротивляется. Она позволяет Дреяру обнимать ее, целовать лицо и не может найти ответы на свои вопросы. Что происходит с этим драконом? Он стал другим. Раньше Лексус не был таким. Но Эрза хотела, чтобы тот безумный жестокий Лексус вернулся, потому что так ей будет легче. Легче ненавидеть его… «И если на этом свете существует счастье, то оно имеет запax тебя.» *** Она рассматривала оборку на своем платье, разглаживала складки, впивалась взглядом в небесный цвет одежды, смотрела куда угодно, но не на человека сидящего по другую сторону стола. Люси не понимала, зачем вообще здесь находится. Какой в этом всем смысл? Чего он хочет этим добиться? Рядом с ним и кроха не лезла в горло, рядом с ним она не могла есть. Стинг же, как ни в чем не бывало, спокойно ужинал, тщательно пережевывая пищу, так, что желваки играли на его лице, при этом не отрывая взгляда от девушки. — И не надеялся, что сегодня Вы почтите меня своим присутствием, принцесса, — он издевательски выделил «принцесса», — Прекрасно, что ты одумалась и поумнела. Отказывать мне бесполезно. Ночное происшествие пошло тебе на пользу, Пташка, — блондин всегда резко переходил на «ты», когда видел раздражение на ее кукольном лице. Люси задавалась вопросом. Ночное происшествие это то, что этот подонок ворвался в ее покои, поставил свою грязную метку, и почти женился на ней? Это ночное происшествие? Или ночное происшествие это смерть ее отца? Наверное он имел ввиду все сразу. Конечно, Люси не решилась в этот раз испытывать терпение судьбы и снова не прийти на ужин. Мало ли, что этому безумцу снова придет в голову. Свадьба и так ускорила свой ход. Люси не хотела думать о том, что должно случится вот-вот через пару дней. Она не хотела думать о том, что Стинг хотел сделал с ней ночью, и не хотела думать о том, что ей придется стоять перед драконами-лордами и терпеть их отношение к ней. «Все они одинаковые.» — Не притронулась к ужину. Это ты так выражаешь свое презрение к моему обществу, да? — Я не голодна, — четко, сквозь зубы, сказала Люси, не поднимая взгляда. Стинг отпил вина, стараясь не терять своего терпения и сдерживать гнев, который накапливался внутри него каждый раз, как она вот так ему отвечала, кратко и ничего лишнего, но в этом как будто все кричало — «сдохни». С ней он вообще стал удивительно терпеливым. Он закрыл глаза и попытался вспомнить, как ее маленькие изящные руки обнимали его со спины, пытаясь остановить от избиения того стражника, который осмелился коснуться ее. Конечно, если бы она знала, что это он, никогда бы не сделала так, но Стинг старался упустить это из своего сознания, стереть и на мгновение представить, что она обняла его, потому что знала и просто хотела. Стинг быстро избавился от наваждения. Зарылся пятерней в волосы, допивая содержимое бокала и снова впился в нее взглядом. На ней было нежно-голубое платье, как небеса, с белыми аккуратными оборками у плеч, которые были едва приоткрыты, синий тонкий поясок на талии, делающий ее фигуру еще более утонченной и черная лента на шее придавала ей загадочность. Ее светлые волосы были подобраны и только несколько вьющихся прядей спускались на ее белую шею. Но больше всего Эвклифу нравилась белая метка в виде дракона возле ее ключицы. Блики от пламени, горевшем в камине, играли с ее лицом, постоянно перемещаясь и меняя тени. Люси чувствовала, как он наблюдает, чувствовала его внимательный пронзительный взгляд. Под этим взглядом ей становилось неуютно, хотелось съёжиться, закрыться руками, спрятаться хоть куда-то, только бы он не смотрел на нее так, словно ему есть до нее дело, словно Люси не просто пленница в этом замке. Девушка сжала руки в кулачки, набрав воздух поглубже в легкие, чувствуя, как в ней что-то зашевелилось. Магия двинулась по ее венам, давая незабываемое ощущение прыжка с большой высоты. И она чувствовала, как сосуд в ней расширяется и как эта энергия накапливается. Ей это нравилось. И Стинг чувствовал, что что-то не так, что что-то изменилось в самом воздухе или в ее ауре, но он не мог понять что. Стинг резко встал, опрокидывая стул, надвигаясь на ее хрупкую фигуру. И Люси даже не поняла, как он оказался возле нее. Она просто подняла голову и встретилась с ним взглядами, не понимая о чем он думает в эту секунду. Невозможно предать эмоции, которые отображались на его лице. Как будто мужчина в чем-то нуждался. Он схватил ее за запястье и поднял рывком изо стола. От неожиданности она буквально упала ему в руки, ударяясь головой об его грудь. И не успела Люси опомниться от этого действия, как Стинг впился в ее губы своими, кусая и проникая языком в ее рот. Она широко раскрыла глаза и хотела его оттолкнуть, но руки ее крепко были прижаты его руками, как и все ее тело. Люси находилась полностью в его власти, в его руках и была бессильна против него. Он очень давно хотел поцеловать ее вот так, ничего не объясняя, без слов впиться в ее тонкие аккуратные губы. Он отпрянул от ее губ только потому что почувствовал привкус крови во рту. Эта принцесска его укусила. Но зато она наконец то смотрела на него. Да, это не был ласковый любящий взгляд, но она смотрела на него, не пряталась. В ее глазах ясно читалось презрение и ненависть, и что-то еще пострашней, но Стинг не мог объяснить это. Люси пришлось откинуть голову, чтобы смотреть ему прямо в глаза, так как Эвклиф возвышался над ней. Его хватка была сильной и не имело смысла вырываться. Это были бы лишь бессмысленные дерганья. Тем более сейчас он все равно ничего не сделает, не зайдет дальше этого поцелуя, поэтому она просто ждала, пока ему надоест эта поза и он отпустит ее. — Не думай, что ты имеешь надо мной власть, принцесса. Я могу сделать с тобой все, что захочу и когда захочу. Могу прямо сейчас трахнуть тебя на этом столе и, будь уверена, никто мне не помешает. Он мог это не говорить. Он и не хотел этого говорить, но не признавался в этом даже самому себе. Стинг хотел, чтобы она не сомневалась, что для него это просто похоть, всего лишь желание. Но на самом же деле это было нечто большее. Это большее не давало ему покоя. Эти слова были фальшивыми. Все в них было фальшивым. Вот только Люси этого не видела, не могла знать, да и не хотела знать. Ей бы было все равно. Ведь если бы не он, не было бы всего этого. Этой войны, этих смертей, ее слез бы не было.