Созвездие небесной курицы

«Наверно, все видели, как мы там обнимались и плакали», — с безразличием подумал Джин, бездумно шевеля поленья в костре. Будь его воля, он простоял бы там так еще (без части «плакали», конечно), ощущая тепло тела Чимина и тепло его души. После всего, что он услышал утром, он остался тем же Чимином, каким был всегда. «…мы называем его рисовым пирожочком, представляешь?» И он вдруг подумал, что вот оно. Он нашел это «для меня важнее меня», которое, может быть, сформировалось еще не окончательно, но было реально и так притягательно… Если бы он всё не испортил. Он думал о том признании Намджуну, которое вырвалось утром, и которое всегда казалось для него все эти три года чем-то важным, а сейчас оно вдруг уступило по важности тому, что он почти обрел. «Не родственники. Семья». Рядом возник Намджун. Молча, без каких-либо окриков он остановился по правую сторону от сидящего на корточках и меланхолично помешивающего в котле овощное рагу Джина для разговора, который они оба оттягивали слишком долго. На кухне больше никого не наблюдалось, и так и должно было быть: без лишних свидетелей, без случайных «ушей». Джин едва ли отреагировал на его появление, раздавленный своими тяжелыми мыслями, но тишину прервал первым: — Я могу забрать свои слова обратно? — Нет. Это однозначное «нет» всколыхнуло воспоминания о вчерашней ночи, и чувства, которые Джин испытывал. Он медленно поднял на Намджуна взгляд, и остановился где-то в районе груди, не смея посмотреть в лицо. — Ты спрашивал у меня как-то, кто ты, если Тэхен «душа» команды, — тот сделал неопределенное движение рукой, выдавая свое волнение, которое умело скрывал в голосе. — Я, конечно, не возьмусь сказать, кто ты для всех остальных, но могу сказать, кто ты лично для меня. Он вдруг сделал шаг вперед и присел прямо напротив, заставив Джина задохнуться от неожиданности. — Я иду вперед, потому что ты идешь за мной. Намджун улыбался. — Я иду вперед, потому что ты смотришь. Я давно заметил твой взгляд, и может не до конца понял его подоплеки, но я чувствовал его всё это время, и это помогало мне продолжать двигаться. Я думал, что раз кто-то в меня так верит, то может я делаю всё правильно? Может быть, я действительно смогу со всем справиться? — он уперся локтями в колени, смущенно потирая обеими руками шею. — И, честно говоря, мне нравилось, что на меня так смотрят. И Джин смотрел. Но вряд ли это был тот самый взгляд, который Намджун так любил: выпученными глазами он шарил по его облезающему лицу с бегающими глазами, красным плечам, огрубевшим ладоням и мокрым волосам с застрявшим в них песком. Он смотрел и не понимал, зачем тот ему это говорит. Это не было похоже на отказ, но и в согласие Джин тоже не верил. Рядом во всю булькало рагу, брызгая на Джина горячими каплями, а ему казалось это булькает его закипающий мозг. Что он хочет этим сказать?.. — Давай… давай попробуем? — Намджун осторожно глянул на него исподлобья. — Я не знаю, что из этого получится, но… давай попробуем? — Думаю, он прав, а то уже горелым запахло, — голос Юнги прозвучал совсем рядом, как гром среди ясного неба, заставив их обоих подскочить на месте. Они в панике оглянулись на подходящего к ним парня, а потом на возмущенно выкипающее из котла рагу. И хором грохнули со смеху. Юнги растерянно вздрогнул, не понимая причины их реакции, видимо, он действительно успел услышать только последнюю фразу, вырванную из контекста. — Что вы ржёте-то? Джин всё никак не мог остановить истерический смех, вместе с которым приходило колоссальное облегчение. И вправду, почему бы и не попробовать? Всё так просто — и к чему были эти мысли и переживания? Он думал, что будь все люди столь же великодушны, как и Намджун, то жить было бы намного проще. Джин смотрел прямо в его улыбающиеся глаза, пока он посмеивался, неловко потирая затылок, тем самым добавляя в рагу секретный ингредиент в виде сыпящегося с его волос песка, и не мог поверить, что он правда предложил это сам. Это не было согласием, но и отказом тоже не было. Зато было великодушным шансом на будущее, и Джин решил, что приложит все усилия, чтобы им правильно воспользоваться. — Долго в гляделки играть будете? Кормите, давайте, — нагло заявил Юнги, усаживаясь за стол. — Чего не поспал подольше? — поинтересовался Намджун. — Сначала уснул, но в жару трудно спать. Такая разбитость, будто на мне слон потанцевал, — вяло сказал он, подпирая голову руками. — А что народ такой спокойный? — он скосил глаза куда-то к берегу. — Думал, утром начнется веселье с истеричными мамашами и вызовом спасательных служб, лишь бы убраться отсюда поскорее. — Намджун убедил всех, — Джин почти не споткнулся на его имени. — Сказал, что мы были отличной командой, и, так сказать, воззвал к нашему единению. — Ааа… — протянул Юнги, а потом добавил: — Между прочим, все секты с этого начинают. Они снова прыснули. С берега подтянулись Чимин с Чонгуком, а за ними Тэхен с несколькими детишками. Джин тут же поставил перед парнями тарелки, про себя задаваясь вопросом, как теперь будет есть Чонгук, но Чимин быстро нашел решение. — Открой ротик, — он зачерпнул ложкой немного дымящего рагу и поднес к лицу Чонгука. — Вот еще, — запротестовал тот, пытаясь отобрать у того ложку негнущимися из-за бинтов пальцами. — Да что ты как маленький, — возмутился Чимин, хотя это именно он обращался с ним, как с малышом. Их небольшая борьба закончилась тем, что содержимое ложки вывалилось на Чонгука, ошпаривая ногу. Тот зашипел. — Я вас лечить больше не буду, — предупредил Юнги, меланхолично наблюдая за этой парочкой. — И кстати, да, вы мне теперь должны пополнить запасы бинтов. Ничего не осталось. — Извини, Юнги-хён, — послушно отреагировал Чимин. — Он не хочет есть, — вдруг вмешался Тэхен, устраиваясь рядом с Чимином, — меня покорми тогда, — и он открыл рот, ожидающе уставившись на того. — Вот видишь, Тэхен хороший мальчик, — после того, как Тэхен послушно слопал ложку рагу, Чимин погладил его по голове. Трое мальчишек, которые крутились рядом, увидев эту картину, посчитали за отличное развлечение, и тоже подскочили к Чимину, наперебой прося их покормить. Тот, добрая душа, с охотой вливал в их раскрытые клювики еду и каждый раз ласково смеялся. Со стороны это выглядело так, словно птичка кормила своих трех птенцов и одного здорового кукушонка. — Эй, вообще-то это моя порция! — возмутился Чонгук, некоторое время понаблюдав за происходящим безобразием. — Ну тогда давай тоже, — настойчиво сказал Чимин, тыкая ему в лицо ложкой. Чонгуку ничего не оставалось, как подчиниться. После этого жевал он с таким лицом, словно ему положили в рот резину. — Почувствовал вкус поражения? — подколол Джин, играя словами, а Чонгук затравлено на него зыркнул. Джин смутился: издеваться над Чонгуком, перед которым он все еще чувствовал вину, было не лучшей его идеей. — А ты чего? — Юнги отвлёкся на Намджуна, пока младшие балаганили, устроив из приема пищи цирк. — Тоже решил ко мне в пациенты набиться? — В смысле? — не понял тот. — Что это? — он побольнее ткнул ему в плечо. — Если ты сможешь убедить меня, что это не солнечный ожог, то я буду аплодировать стоя. — А, точно, забыл намазаться, — слукавил тот, отмахиваясь от хёна, а потом повернулся к стоящему Джину и елейным голосом спросил: — Намажешь меня? Джин вспыхнул. Он, что, специально отказал тогда Сонгюну, чтобы попросить его сделать это? Что за глупость? — Я намажу! — Чимин, который, как оказалось, прислушивался к их разговору, вскочил, разом прекращая все ролевые игры в птичек, и схватил оставленный кем-то на краю стола тюбик крема. Он так спешил, что выдавил больше половины содержимого, а потом неуклюже размазывал толстым слоем по спине озадаченного его прытью Намджуна. А вот Джин всё понял, и ему стало неловко, но в то же время он чувствовал такую благодарность перед переживающим за него Чимином, что еле удержался от того, чтобы не начать тискать его прямо перед всеми. Поздний завтрак ребят плавно перетек в готовку обеда. Джин наглым образом припахивал всех, кроме Чонгука, которого наоборот порой приходилось оттаскивать от какой-либо деятельности, которую он мылился начать. К обеду подошел сонный Хосок, и картина вдруг стала полной. Тэхен быстро растормошил Хосока, и они на пару носились вокруг, раззадоривая и так слишком активных детей. Потихоньку подтягивались все взрослые, и через некоторое время на кухне стало слишком многолюдно и оттого весело. Кто-то спросил у Намджуна, что запланировано на после обеда, и он с охотой сказал, что в этот раз предоставит всем решить самим, как им следует провести последний вечер вместе. Выглядело это как продуманный заранее смысловой ход, но на самом деле, Джин знал, планов никаких не было, а Намджун, словно тот самый певец, забывший слова, с невозмутимым видом направлял микрофон в зал. Весь обед сыпались различные предложения, чем им стоило занять свое время. Дети предлагали прятки в лесу, заставляя родителей хвататься за сердце от «радужных» перспектив в последний день искать затерявшихся в лесу отпрысков. Чье-то робкое предложение о повторных купаниях сразу отмели — повторяться не хотелось. «Давайте просто отдохнем», — сказал кто-то, и его проигнорировали. Некоторые мужчины с надеждой спрашивали у Хосока, нет ли поблизости каких пещер, в которые можно было бы залезть, но были быстро затюканы разъяренным женщинами, которых такое времяпрепровождение категорически не устраивало. Потом дети напомнили Чимину о вчерашнем обещании устроить скалолазание, но в таком случае развлекались бы только они, и это не устроило уже разошедшихся взрослых. — Микс, микс! — на середину выскочил Хосок, вскидывая в воздух руки. — Давайте всё и сразу! Чимин, помнишь, мы устраивали командные соревнования как-то? Предлагаю и сейчас устроить соревнования! Кто за?! Поднялся одобрительный гул, всем понравилась эта идея, хоть и не совсем было понятно, в чем именно она будет заключаться. Хосок не стал посвящать людей в подробности, просто позвал за собой в сторону Чимина, Тэхена и Чонгука, но правда потянулись за ними еще стайка самых нетерпеливых детей. Пока младшие секретничали, остальные лениво убирались. Джин, которому не хотелось принимать участия в соревнованиях, делал всё крайне медленно, и в первый раз за всё время жалел, что ему помогают с уборкой — так, по крайней мере, не успей он закончить с кухней к началу состязаний, то у него была бы отличная причина от них отмахаться. Но когда Хосок объявил общий сбор, кухня уже была приведена в идеальный порядок, вся утварь сверкала от чистоты, а Джин даже успел произвести очередную инвентаризацию продуктовой палатки. — Тяни, Джин-хён, — к нему подскочил Тэхен и протянул кулак, с зажатыми в них стручками. Джин на автомате вытянул одну такую, которая при ближайшем рассмотрении оказалась зубочисткой, один край которой был покрашен в красный. — Подожди, откуда вы взяли… — О, красная команда, поздравляю! — выпалил тот, поспешно ретируясь, чтобы не пришлось признаваться, что они подуничтожили кухонный запас зубочисток. — Вот мелкие засранцы… — Красная, значит? — подошел Чонгук с навешанными на руки разноцветными лентами. Джин с подозрением оглядел их, ожидая увидеть, что они были отрезаны от какого-нибудь спальника или палатки. — Ленты-то откуда откопали? — Хосок-хён подготовился после прошлых соревнований. Сокджин принял от него одну ленту. Судя по тому, что они были только красного, зеленого и желтого цветов, предполагалось разбить людей на три команды. — Ты в какой команде? — спросил он, сосредоточенно пытаясь обвязать одной рукой лоскуток вокруг запястья другой. — Я не участвую. Джин замер, уперев взгляд в его руки, обмотанные лентами, из-за которых почти не было видно бинтов. — Нам просто судья же нужен. Хосок-хён решил, что это буду я, — его бодрые оправдания вернули Джина к утренней сцене на берегу и напомнили о том отчаянии, с которым Чонгук пытался убедить его, что всё в порядке. Они так и не поговорили об этом нормально, и для Джина тех извинений, что он принес, было крайне недостаточно, но в то же время, он понимал, что, продолжи они этот разговор, Чонгук опять станет его успокаивать, а этого допустить он не мог. — Я тебе помогу, — он решительно развязал узелок на ленте, возвращая ее обратно. — Буду помощником судьи. Не одному же тебе тут за порядком, следить, правильно? Всё равно не очень хотелось участвовать. Чонгук открыл было рот, чтобы ему возразить, но потом почему-то передумал, принимая его предложение. Роль помощника судьи давала свои привилегии, и Джин тут же был посвящен в детали состязаний. К слову сказать, ничего особенного в них не было, обычные спортивные конкурсы, предназначенные для работы в команде и общего веселья. Так, первым заданием был эстафетный бег, на котором сразу дала о себе знать несбалансированность команд: например, в зеленой команде, помимо Юнги, было только двое мужчин, зато куча детей, тогда как желтая команда почти вся состояла из взрослых, из которых сразу трое были из организаторской группы. Хосок, Чимин и Тэхен вселяли в своих сокомандников чувство уверенности, и вся их группа выглядела готовой эмоционально подавить всех остальных. В красной команде из ребят был один Намджун (легкий укол сожаления кольнул Джина под сердце, когда он увидел цвет его ленты), но его вес был неоспоримо значим, о чем не уставали криком напоминать Сону и один из близнецов, попавшие в его команду. Эти мальчишки, которые только вчера были готовы перегрызть друг другу глотки потому, что находились в разных командах, сейчас, будучи в одной, действовали сообща и даже дружно наезжали на второго близнеца из «зеленых». — Надо было как-то по-другому распределиться, — сказал Чонгук, слегка хмурясь, пока Джин заносил в табель результаты первого конкурса в виде разгромной победы желтой команды. — Ты слишком серьезно к этому относишься, — махнул на него Джин. — Как и все остальные, в общем-то. А еще все недооценивают Юнги. Мне кажется, этот парень может стать достаточно опасным, если его правильно разозлить. — Правильно… — хмыкнул Чонгук. — Ладно, давай пойдем дальше? — Что там? — Разобрать и собрать палатку, — Чонгук указал одной забинтованной рукой в сторону, где в кустах притаились три палатки. — Это чьи? — с опаской спросил Сокджин. — Наша с Чимином, Хосок-хёна и семьи Ом. Просто повытаскивали оттуда вещи и с кольев сняли. Мы сначала вашу с Намджун-хёном тоже хотели взять, — сердце Джина ёкнуло, — но Тэхен не дал. Всё про какой-то сюрприз для вас говорил, даже не позволил внутрь зайти. Так что, — Чонгук посмотрел на Джина, — вы осторожнее к себе потом заходите, мне кажется, это какая-то подстава. — Хорошо, — Джин попытался выглядеть обеспокоенным. Внутри их палатки действительно находился сюрприз, но не для Джина с Намджуном, а для случайных посетителей, не готовых к зрелищу в виде сцепленного спальника. Он нашел взглядом Тэхена и решил, что потом стоит поблагодарить его за отваживание от их обители других несведущих людей. Трехместную палатку Чимина выдали желтой группе в виде форы двум другим командам, которым достались двуместные. Самого Чимина, как хозяина палатки, от этого конкурса отлучили, и сейчас он стоял поодаль вместе с ребятами и Ыну, неотступно следовавшей за ним по пятам. Первоначально при распределении она попала в красную команду, но закатила небольшую истерику, желая находиться с любимым Чимином в одной группе, и ребята позволили ей сменить цвет сразу после первых высоких нот в начавшемся концерте. Она тут же успокоилась и прилипла к парню, лукаво выглядывая из-за него на свою мать, которая, кстати говоря, осталась в красной команде. Глядя на нее, Джин думал, что если она закатила скандал из-за такой ерунды, то что же будет ждать их завтра на вокзале, когда им с Чимином придется расстаться, по сути, навсегда. Был дан старт, и люди бросились к своим палаткам, с особым рвением развязывая узелки и вытаскивая каркас. — Я что-то вдруг за нашу палатку начал переживать, — фыркнул Чимин. — Сейчас разорвут ее на части, и будем мы, Чонгук-и, спать с тобой сегодня на свежем воздухе. — Не будешь! — уверенно сказала Ыну, вися на его руке. — Мы тебя к себе возьмем! — А Чонгук-и? — с нежной улыбкой спросил у нее Чимин. Она смерила стоящего рядом Чонгука косым взглядом и сказала: — А он будет. Джин прыснул, а Чонгук вернул девочке ее недружелюбный взгляд, нисколько не делая скидку на ее возраст. — На свежем воздухе тоже хорошо, — сказал он. — Звезды видно. — На улице холодно! — гнула свое Ыну. — А у нас тепло. — Могу показать тебе, Чимин, созвездия… — Чонгук словно и не замечал ее. — У нас много места, мама не будет против!.. — …мы проходили по астрономии… Ыну упрямо продолжала говорить о плюсах своей палатки, раз за разом повышая голос на Чонгука, который ее откровенно игнорировал, обращаясь только к Чимину, нарочито спокойным голосом описывая прелести ночевки под открытым небом. Чимин растерянно улыбался, явно не понимая, что происходит. А Джин догадывался и диву давался. Они его делили. И ладно Ыну, с которой всё было понятно с самого начала, но Чонгук?.. Тот самый Чонгук, который сам отпихивал его от себя с первого знакомства, теперь вдруг вступил в полемику с шестилетней девчонкой из-за чисто теоретической ситуации? Джин как будто взглянул на их отношения с другого угла, и понял, что был не прав с самого начала. Они никогда не были односторонними. Да, Чонгук не реагировал на повышенное внимание со стороны Чимина, поэтому все считали, что ему это не нравится, но никто не думал о том, что Чонгук просто мог не знать, как реагировать. Он вообще был достаточно социально-неуклюжим, насколько сейчас мог судить Джин, а они, обманувшись его внешностью взрослого человека, забыли о том, что он был еще совсем молодым и неопытным. — Давайте все вместе сегодня на звезды посмотрим, — перекрикивая их обоих сказал Сокджин, тем самым остановив их спор, пока Чонгук не довел Ыну до очередной истерики. То, насколько он был безжалостен к ребёнку, доказывало, что он сам, по сути, еще был ребенком. Очень ревнивым ребенком. — Отличная идея! — с облегчением подхватил Чимин, чувствовавший себя некомфортно меж этих двух не на шутку разгоревшихся огней. — Если облаков не будет. Или шторма. Последнее уточнение заставило вспомнить о вчерашних событиях, и все замолчали, испытав общее чувство тревоги. К тому времени второй конкурс успел подойти к концу, и Чонгук, на время забывший о своих обязанностях, скомкано поздравил команду Намджуна с первой победой. Потом оглядел их с Чимином палатку, оставшуюся в полусобранном состоянии, и, как будто бы даже с сожалением, объявил об отсутствии повреждений. Хосок незаметно ото всех аккуратно дособирал ее, управившись быстрее всех команд вместе взятых, и Джин вдруг понял, что он специально практически не участвовал в конкурсе, позволив результату оказаться более «чистым». Третье задание заключалось в разведении огня. Пока шла подготовка, Джин не отрывал взгляда от Юнги, который был по-особенному сдержан и сосредоточен, и думал, что, вот оно — разозлили. Юнги переговаривался с Хеюн, которой предстояло защищать честь команды в этом конкурсе (участников выбирали случайным образом среди взрослых членов команды не из организаторской группы), и излагал ей суть разведения костра, четкими движениями рук изображая необходимые от нее действия. Она не перебивала его, сосредоточенно кивая, и не выказывала никакого свойственного ей смущения, а когда Чонгук призвал участников подойти к нему, решительность, с которой она к ним приблизилась, лично для Джина уже определила победителя в этом раунде. Так оно и оказалось. Ни Ихён от «красных», ни мистер Ом от «желтых» не смогли ей ничего противопоставить, и к зеленой команде пришло первое очко. После задания для взрослых последовало задание для детей, и весь народ плавно перетек к скале, где ребята подготовили всё необходимое для скалолазания. В рамках конкурса три ребенка от каждой команды должны были взобраться на определенную высоту, страхуемые с земли ребятами, и достать по одному флажку каждый. Флажки эти, по три штуки каждого цвета, лениво трепыхались сейчас на ветру где-то на высоте пяти метров. Начался нешуточный спор между детьми о составах команд, ведь попробовать себя в этом деле хотелось всем. «Зеленые» и «красные» дети спорили между собой, а «желтые» ждали в молчаливом ожидании: им повезло, детей в этой команде как раз было всего трое. Пока дело не дошло до драки, Чимин объявил, что после соревнований даст попробовать себя в скалолазании любому желающему, и страсти немного поутихли. Через некоторое время участники были определены, и Чимин провел небольшой инструктаж по технике восхождения, а затем пригласил к себе первого мальчишку для закрепления страховки. Этот конкурс затянулся, так как участников было много, и дети по объяснимым причинам испытывали трудности в этом непростом деле, которое пробовали в первый раз. У Джина довольно быстро затекла шея от необходимости постоянно смотреть вверх, а взмокшего Чимина, который только и успевал удерживать очередного сорвавшегося со скалы ребенка страховкой, быстро подменил Хосок. Они так и менялись с ним вдвоем до самого окончания конкурса, которое все ждали с нетерпением: родители — потому что переживали за своих рискующих здоровьем детей, а другие дети — потому что всё веселье доставалось не им. Джин оглядывался на ребят из организаторской группы, которые в большей степени бросали свои обеспокоенные взгляды на ответственных за этот риск детей Чимина и Хосока, и думал, что для них всех окончание конкурса было так же желанно, но просто по другой причине. Выиграла красная команда. Пока участники скакали вокруг вместе со своими сокомандниками, запыхавшийся Чимин, перекрикивая самых громких Сону и близнеца, объявил MVP данного соревнования, коим оказался «золотой» мальчик из желтой команды. Он ковырял носком обуви землю, пока все дружно ему аплодировали, и делал вид, что это вовсе не его имя назвали, и это не он взобрался на эту стену как заправский скалолаз, даже ни разу не сорвавшись. Следующий конкурс Чонгук объявил как «Принеси-подай», и заключался он в том, что судьи называли какой-нибудь предмет, а команды должны были принести им этот предмет, соревнуясь на скорость с другими командами. Они все переместились на поляну где-то между лагерем и кухней, чтобы было удобнее бегать в обе стороны, и Чонгук дал первое слово: — Солнцезащитный крем! Все бросились врассыпную. Ну, почти все. Тактика зеленой команды заметно отличалась от тактики всех остальных: когда все весело носились вокруг, больше получая удовольствие от самого процесса, Юнги был четко нацелен на результат. Так, взрослые его команды, которых было всего пятеро, являлись мозговым центром, раздающим указания для своих шустрых «ног», коих было немало. Они засылали детей четкими наводками, и ребятишки, чувствуя ответственность за выдаваемые поручения, неслись в указанное место сломя голову, даже не смея сойти с намеченного курса. Прежде чем остальные поняли совершенную ошибку, у ног судей уже высилась впечатляющая горка из всякого барахла, натыренного «зелеными». — Так, а у нас есть в программе конкурс, где они должны будут отнести это добро обратно? — Джин ткнул ногой в лежащие на земле вещи, когда игра остановилась. — Нет, но сейчас изобретем, — Чонгук хмыкнул, а потом крикнул во всеуслышание, что прежде чем они перейдут к последнему конкурсу, необходимо вернуть всё, что народ принес к ним, обратно. Подуставшие люди воодушевленно принялись выполнять поручение, приободрившись от словосочетания «последний конкурс». — Смотри-ка, даже не вспотел, — Джин покачал головой, указывая на Юнги, с важным видом удаляющегося к локации следующего задания. — Ставлю на то, что «зеленые» сегодня победят. — Почему? — Чонгук удивился. — В последнем конкурсе опять понадобится физическая сила, поэтому, думаю, победа будет за командой Хосок-хёна, и мы объявим всеобщую ничью. Было бы очень символично. — Не знаю… Я всё равно болею за «зеленых». — Я думал, ты будешь за Намджун-хёна болеть, — пожал плечами Чонгук и пошел вперед, оставляя Джина краснеть в одиночестве. Да, он, конечно, болел за него, хоть сейчас и старался вообще не думать, ни о нем, ни о том «попробуем», о котором они договорились, но Намджун сейчас был таким же, как обычно, а вот Юнги проявлял несвойственный ему азарт, и его интерес почему-то хотелось хоть как-то поощрить. Когда все наконец стеклись к месту последнего конкурса, Чонгук объявил правила. Он обратил внимание людей на две линии, которые находились друг от друга на расстоянии пары десятков метров, и сказал, что команды, стартуя от одной линии должны будут в итоге оказаться у другой, но при этом между линиями находиться на ногах разрешается лишь одному участнику команды. Сначала все немного подвисли, пытаясь понять это странное правило, а потом Тэхен, с разбегу вскочив на спину Чимина, показал наглядный пример того, как этот конкурс стоило преодолевать. Юнги, за которым Джин теперь следил, как за ездовой лошадью, на которую поставил все свои сбережения, принялся что-то живо обсуждать с Хеюн, которая в этих играх вдруг незаметно стала его правой рукой. Вообще, за ними было интересно наблюдать, и Джин вдруг понял, что лишь только Юнги удалось найти к ней правильный подход. Он не оберегал ее, как Ёуль, не жалел, как Джин, и не пытался завести дружбу или подкатить, как это делали друзья Гивона, он просто требовал результата, и Хеюн, загнанная им в жесткие рамки, расцветала. Она излучала такую уверенность, что Джин едва ее узнавал, так же, как и Ёуль, с которой он перекинулся парой удивленных взглядов. — Ну что, готовы? — спросил Чонгук и после утвердительного гула махнул рукой. Поднялся оглушающий крик: все команды превратились в группу поддержки для тех, кто преодолевал испытание. В большинстве своем это были мужчины, которые по очереди метались между двух обозначенных линий, таская на своем горбу остальных членов команд. В команде красных превалировало число женщин, и Намджун, которому ни совесть, ни размеры не позволяли забраться кому-то на спину, практически единолично переправлял свою команду с одного «берега» на другой. Тактика «желтых» же заключалась в полном отсутствии тактики. Их первоначальный отрыв от остальных команд, который они заработали, перетащив сначала всех немногочисленных детей и женщин, постепенно начал таять, так как мужчины по весу были тяжелыми даже для других мужчин. К тому же они совсем не продумывали свои дальнейшие шаги, и в итоге у них часто возникали заминки, а тростиночке Хосоку однажды даже пришлось переносить грузного мистера Кана. Казалось, что это были вынужденные меры, ведь не залезать же молодому парню на спину пожилого человека, но зеленая команда на примере супруги мистера Кана доказала, что выход из подобных ситуаций был. Первым же заходом они отправили старушку с четырехлетним пацаненком на спине на другую сторону, а обратно возвращался уже сам мальчишка. Это и было главное отличие «желтых», мужчины которых видели в остальных членах команды лишь ресурсы, от которых нужно быстрее избавиться, от «зеленых», которые видели в них ресурсы, которые можно было использовать. Это грамотное распределение ресурсов и строгая очередность, которой придерживалась команда Юнги, и стали для них победной стратегией. Последняя пара игроков их группы пересекла линию финиша, когда остальным двум еще оставалось перетащить по два человека. — Эх, надо было ставки сделать! — от переизбытка чувств Джин хлопнул Чонгука по плечу. — Я бы сорвал банк! — Да-да, — отмахнулся от него тот. Он объявил официальным победителем зеленую команду, и все принялись их поздравлять, а также обсуждать отдельные моменты каждого конкурса. Близнец из «зеленых» спросил, какой будет приз для победителей, и Юнги вкрадчиво сказал ему: — Чувство превосходства над другими. И с этим мальчишка не взялся поспорить. Всё так же возбужденно переговариваясь, народ начал постепенно расходиться, а дети потащили Чимина с Хосоком обратно к стене, и некоторые родители последовали за ними. Джин подумал, что стоило бы подстраховать ребят в этом нелегком деле, и направился туда же. — Джин-хён за тебя болел, — Чонгук доверительно поделился этой информацией с поравнявшимся с ними Юнги. На лице их медика было пофигистичное выражение, словно это не он несколькими минутами ранее вырвал победу у всех остальных. — Да? — Юнги поднял одну бровь. — За меня? — У меня, знаешь ли, нюх на победителей, — Джин гордо вскинул голову, игнорируя его скептический взгляд. — Ага, только через три года донюхался. — Вот и болей за таких после этого! — Джин принялся возмущенно тыкать пальцем в самодовольное лицо, удерживаясь от желания его пнуть. Юнги хмыкнул, отводя его руку и, махнув на прощание, свернул вместе с Чонгуком к лагерю.