Недобрые сказки

Многие слышали историю о славном городе Гамельне и постигшем его несчастье, когда полчища крыс наводнили его: не стесняясь, заглядывали в котлы поваров, кусали за пятки младенцев, ночевали прямо в шляпках богатых дам и запугивали собак и кошек, будто забыв, кто из них на какой ступени пищевой цепочки находится. Многие знают, что на помощь несчастным (но слишком уж жадным!) людям пришёл странный человек с дудочкой, увлёкший за собой сначала крыс, а потом и детей отказавшихся платить горожан. Люди решили, что это был дьявол. Мафиози знали – иллюзионист.

***

Внешний Советник смотрел сурово и непреклонно, но пальцы у него подрагивали, и это не укрылось от собеседника. – Итак, мы договорились? Мужчина, лицо которого скрывала шляпа, усмехнулся: – Не сомневайтесь. Я прекрасно знаю, как избавляться от крыс. – Вы же понимаете, что дело не только... в крысах, – поморщился Емитсу. – Дело в том, кто их… приманил. И боюсь, в вину этих людей могут и не поверить. Савада – хитрец. Мастер иносказаний, такой, что даже предъяви его враг запись этого разговора боссу Вонголы, Савада сможет вывернуться и убедить, что его не так поняли. Но всё-таки он трус. «Трусость его и погубит», – решает собеседник мужчины, и ухмылка на лице становится гаже. – Не беспокойтесь, – говорит он, – я решу все ваши проблемы и сдержу слово, если вы – сдержите своё. Что-то дрогнуло в глазах Савады, какое-то необъяснимое, невыразимое чувство. Слово держать ему не слишком хочется. Кажется, что цена велика, возможно, слишком велика. Но оба мужчины знают, что взамен Савада получит не меньше. – Сдержу, – говорит Емитсу и поджимает губы. Ясно, что разговор окончен. Мужчина, не снимающий шляпу в помещении, встаёт: – Ждите новостей, господин Советник. За платой я приду сам.

***

Ноно Вонголу постигло несчастье. После череды покушений на Девятого вдруг один за другим стали погибать сыновья. Убийца неуловим, виртуоз своего дела, в несколько раз лучше тех, кто приходил до него. Даже доказать, что все смерти – дело рук одного человека, и то было затруднительно. Убивали по старшинству. …Сначала Энрико. Жадный Энрико, нетерпеливый старший сын Тимотео, зачем же ты вышел один в город? Почему сбежал от собственной охраны вопреки приказам отца? Возможно, потому что знал: бояться нечего, ведь ты сам, сам нанял тех людей, что устраивали покушения на Ноно Вонголу – так хотелось быстрее стать Дечимо. Впрочем, Тимотео этого благополучно не знал, а если бы Емитсу и сказал правду своему дону, ему бы никто не поверил. Девятый вообще многого не знал, старый дурак. Он был когда-то хорошим боссом, но с возрастом сдал, размяк. Устранить бы его за компанию с сыном, да только кого тогда пристроить на место Дечимо Вонголы? Уж точно не кобеля Энрико, забывшего о всяком благоразумии и готового волочиться за юбкой красотки, которая даже не была настоящей. Иллюзия, пусть даже и первоклассная. А Энрико – слабак и предатель. Такому нельзя отдавать власть над Семьёй. Впрочем, Массимо был не лучше. Ещё один предатель и трус, знал о планах братца, но смолчал, а потом и вовсе принялся шантажировать Энрико. Выбил себе место Внешнего Советника – то-то Емитсу так всполошился! – и этим удовлетворился. Что ж, собаке – собачья смерть, так ведь говорится? Однажды ночью Массимо, находившийся в командировке по делам Вонголы, вышел из отеля и решил искупаться в ночном море. Идти было недалеко – на самом деле, несколько километров, и ножками, ножками, не вспоминая об автомобиле – Массимо даже в голову не пришло предупредить кого-нибудь. Среднему сыну Тимотео, второму претенденту на место босса казалось, что он окунётся в воду – и сразу же вернётся. Это же быстро. И он шёл всё глубже и глубже, не понимая, что берег отдаляется, а волны захлёстывают с головой. Массимо нашли нескоро. Сложнее всего было с Фредерико. За последним выжившим наследником и любимым сыном Тимотео следили тщательно, о его безопасности переживали, тряслись над ним как курицы над яйцом. Разве вырастет в таких условиях нормальный босс? Но Фредерико был умён, этого было не отнять. В дела старших братцев не лез, сразу понял, что ловить там нечего. Может, из него бы вышел толк, но боссом Фредерико быть не желал. Что ж, значит, не судьба. Надо было помнить о долге перед Семьёй, глядишь, и выжил бы. Фредерико сглупил в одном – решил, что в смерти Энрико и Массимо виновен совершенно другой человек (справедливости ради стоит признать, что правда была слишком невероятна, чтобы сделать правильные выводы без подсказки). Фредерико пришёл к Занзасу, сказал, что уступит ему место босса, и выразил желание не иметь дело с мафией. Слюнтяй. За это его ждала самая страшная смерть. Покушение следовало за покушением, Фредерико одолевала паранойя, чудились за каждой портьерой наёмные убийцы, даже близким людям доверять не получалось – в голову лезли мысли о предательстве. Поразительно, как слепы бывают люди – никто даже не понял, что происходящее с последним кандидатом в боссы ненормально, неправильно. Фредерико медленно съезжал с катушек, забрался в глушь с минимумом охраны, ввёл режим как при осадном положении, а однажды ночью, в приступе панической атаки, сбежал из особняка, окончательно потеряв разум. В лесу его и настиг настоящий убийца. Пистолет выпал из трясущихся рук Фредерико, взрослый мужчина, он прижимался спиной к дереву и плакал как испуганный ребёнок. Убийца любезно подал ему канистру с бензином, вложил в руку зажигалку и с интересом наблюдал, как рыдающий, умоляющий о пощаде мужчина поджигает сам себя, не в силах сопротивляться безмолвному приказу. Осталось совсем немного и можно будет забирать свою награду…

***

На просьбу Тимотео о встрече Реборн откликается почти сразу. Заканчивает последнее дело, приезжает в особняк Вонголы и уверенно идёт к кабинету Ноно, не обращая внимания на напряжённых и нервных людей. Интуиция опытного киллера говорит об опасности, но Реборн отмахивается от неё. Даже у лучших бывают слабости. Дружба – это слабость для мафиози. Но Реборн привык к мысли, что Вонгола не представляет для него опасности, и потому напряжение объясняет себе смертью последнего сына Ноно. Емитсу тоже там: смотрит странным взглядом, дожидается, пока Реборн устроится в предложенном Ноно кресле, и только потом направляет на него пистолет. Вместе с остальными людьми, ворвавшимися в комнату. – Что за?.. – Емитсу! – возмущённо и потрясённо смотрит на него Тимотео, приподнимаясь со своего места. Наверняка в голове старика мелькают мысли о перевороте, но Савада быстро объясняет: – Реборн виновен в смерти Энрико. Это установлено наверняка. Здесь – доказательства, – на стол Ноно опускается пухлая папка. – Есть подозрения, что Массимо и Фредерико тоже убил он. Соображает Реборн быстро – понимает, что если Емитсу так смело и нагло ведёт себя перед Тимотео, значит, улики с наскока не опровергнуть, и не собирается ждать от Вонголы справедливого суда. Свою невиновность лучше доказывать, будучи свободным и желательно устранив обвинителя. Реборн вскакивает, несколько точных выстрелов на время отвлекают «поддержку» Емитсу, и киллеру почти удаётся сбежать. Почти. Вот только он недооценивает подготовку Внешнего Советника. И не знает, что против него выступает кое-кто более опытный и могущественный, чем Савада. Маленькая иллюзия для не ожидавшего подвоха киллера. Сам виноват, Аркобалено. Последнее, что видит Реборн, – торжествующий взгляд Емитсу. Внешний Советник чувствует, что с плеч свалилась гора размером с Эверест, от облегчения (не каждый день удаётся без потерь избавиться от одного из сильнейших, с которым, к тому же, связан одним пренеприятнейшим делом и ещё менее приятным обещанием) Савада не чувствует насмешливый взгляд в спину. « Не беспокойтесь», – сказал убийца Емитсу. – «Я решу все ваши проблемы и сдержу слово, если вы – сдержите своё». И что бы там Внешний Советник ни думал, но разговаривал он в тот момент не с Реборном. Просто это было удобно – Аркобалено были слишком сильны, но не спешили становиться частью Семьи. Колонелло, Лар Милч и Вайпер намёк поняли с первого раза, остальные держались подальше, занятые своими Семьями и проблемами. А вот Реборн, упорно цепляясь за свою свободу, слишком близко сошёлся с Ноно. Опасно водить дружбу с такими людьми, а Тимотео ещё и прислушивался к его советам!.. Убийца просто устранил Реборна раньше, чем киллер успел предать Вонголу. И с остальными будет то же самое. Невидимый и неслышимый суетящимся людям, он усмехается и уходит, не найдя ничего интересного в том, как Савада утешает совсем потерянного Тимотео. И так ясно, кто теперь будет править Вонголой из тени. Ничего, это ненадолго. Достойный босс уже скоро займёт своё место, чуть-чуть только поднаберётся опыта с Варией. И Джотто в своём кольце никуда не денется – проглотит, примет этого Наследника. Ведь других у него не будет. «Думаете, обманули судьбу, господин Советник? Напрасно. Вам бы почитать старые сказки, чтобы вспомнить, чем кончаются такие попытки».

***

В воздухе льётся волшебная музыка, сплетается из звуков ночи, из шелеста ветра, из тонкого звона лунных лучей о стекло окна, из пенья цикад и отдалённых звуков чьих-то голосов. Музыка эта слышна лишь одному человеку. Пятнадцатилетняя Савада Тсунаёши, не открывая глаз, откидывает одеяло, садится. Пол холодит босые ноги, но это не заставляет её проснуться. Не открывая глаз, она встаёт, не переодев пижаму, выходит из комнаты. Бесшумно спускается по лестнице и всё так же – босая и с закрытыми глазами – выходит на улицу. На губах у девушки цветёт улыбка, она спешит на зов, даже во сне предвкушая чудо. – Здравствуй, милая, – усмехается Деймон Спейд и рассматривает своё приобретение. – Открой глаза. Вот она, много раз «пра»-внучка Джотто. Емитсу собирался (хотя, наверное, и сейчас ещё собирается) предложить Ноно сделать наследницей её. И неважно, что слаба и не обучена. Надо только правильно выдать замуж, чтобы супруг тоже радел о благе Вонголы. А до тех пор, надо полагать, раздавать всем указы будет Емитсу. Внешний же Советник. Деймон хмыкает. Воспользовавшись обликом Реборна, он предложил свою кандидатуру на роль супруга. В качестве платы за устранение остальных наследников. Конечно, никто из них не собирался честно выполнять сделку: Емитсу сдал убийцу Ноно, умолчав, что сам его нанял, а Деймон, нарочно оставивший парочку улик, не собирался допускать до власти, пусть даже призрачной, слабую правнучку сбежавшего Джотто. Жаль, о своих потомках Примо позаботился не в пример тщательнее, чем о своей сестре Елене. Боялся, что Деймон отомстит, и был не так уж не прав. Подобраться к внукам и правнукам Джотто, подчинить с помощью иллюзий, убить или просто причинить хоть какой-то вред бывший Туман Первого поколения не мог. Но в любой защите есть лазейки, и Савада Емитсу, согласившись на сделку, любезно Деймону её предоставил. Иллюзионист подал руку зачарованно смотревшей на него Тсунаёши. Первая за много поколений девочка, двоюродная много раз «пра»-внучка Елены. Разумеется, никакой речи не может идти о фамильном сходстве, кровь матери-японки сказалась на Тсунаёши, и ни один человек не нашёл бы ничего общего между Тсуной и парадным портретом Елены. Но Деймон не все, он умеет смотреть глубже, и в лице пятнадцатилетней Тсунаёши для него ярко проступают черты погибшей возлюбленной: её нежная улыбка, её высокие скулы, её гордый поворот головы. Эти маленькие ладошки с тонкими пальцами, так же трогательно сжимающие его руку. Это упрямство, стремление спасать других в ущерб себе… Он наблюдал за гражданской девочкой Тсуной, которой незнание о мафии и великих предках не мешало быть милосердной и до ужаса, до оторопи, до невыносимой нежности похожей на погибшую возлюбленную Спейда. Словно судьба вышла на спираль, словно её душа вновь спустилась из рая на грешную землю, и должно повториться по кругу: насмешки общества, Вонгола, пользующаяся её добротой и безотказностью, смерть. Деймон долго ждал возможности уничтожить род Джотто, детей и внуков клятвопреступника и предателя. Но для внучки Елены готов сделать исключение. Он просто… заберёт её себе. Позаботится, чтобы никто никогда не связал её с Примо, проследит, чтобы Вонгола больше никогда не смогла отнять её у него. Он потом объяснит ей, в чём дело, укроет от всего мира, не подпустит к ней опасность, а пока зачарованная девушка следует за высокой фигурой мужчины в старомодной одежде. И даже освободившись от иллюзии, Тсуна никогда не сможет от него сбежать, не сможет возразить, не сумеет ослушаться приказа, потому что Савада Емитсу – трус, слепец и дурак, добровольно отдавший судьбу своей дочери Деймону Спейду.