who let the dog out .

Чжину ёжится, просто кинув взгляд в окно. Снега выпало просто аномальное количество, и сейчас выехать из деревушки, в которой они остановились из-за его болезни, нереально. Они с Чживоном торчат в трактире уже четвёртый день, и ситуация не становится лучше вообще. Нервный Чживон, настроение которого скачет от отвратительного до просто невыносимого, ни капли не облегчает их положения. Чжину тоскливо смотрит на сугроб, доходящий до окна на втором этаже. Сколько им тут ещё торчать? Чживон шумно вздыхает, и Чжину косится на него, отвернувшись от окна. Как обычно - валяется на кровати, даже не разувшись. Довольно иронично называть Чживона животным, но Чжину правда кажется, что от них он мало чем отличается. - Хоть бы обувь снял. Чживон прекращает созерцать потолок и молча смотрит на Чжину. Тот поджимает губы и отводит глаза обратно к окну. Лучше не трогать это чудовище, пока они не выберутся отсюда. Позади Чжину раздаётся шуршание, а затем стук, и он вздрагивает. Чживон хрипло спрашивает: "Доволен?" - он уже сидит на кровати, уперев локти в колени, а его сапоги неаккуратно валяются на полу. Чжину морщится и отмахивается от него, мол, вообще насрать, ты всё равно животное. Чживон хлопает себя по коленке и выпрямляет спину. - Иди сюда, - говорит он. Чжину вскидывает скептично брови и мотает головой. Вот уж чего ему точно сейчас не хочется - так это трахаться. Чживон раздражённо вздыхает и рявкает: "Чжину, блять!" У Чжину деревенеет спина, когда Чживон поднимается на ноги и идёт к нему; половицы скрипят под его шагами. Чживон наклоняется к нему и с недоброй улыбкой говорит: - Не беси меня. Чжину мечется взглядом от его лица до собственных рук, сцепленных на коленках в замок. Арбалет стоит в углу возле двери разряженный, и пользы от него - ноль. Чживон запускает пальцы в волосы Чжину на затылке и дёргает назад; взгляд у него расфокусированный, а из-под верхней губы выглядывают острые зубы. Чжину сглатывает, когда он проводит по ним языком. В голове вертится наивное: "Не ешь меня" Чживон отпускает волосы Чжину и резко толкает ладонью его в затылок, заставляя опустить голову. Кровать натужно скрипит под весом Чживона, он сжимает руку Чжину выше локтя, разворачивает к себе и тянет вперёд. Чжину приходится упереться рукой в постель (это не очень удобно, когда её держат), чтобы не хлопнуться лбом о грудь Чживона. Чживон прижимается к его губам, и Чжину пытается отпрянуть, опасаясь за их сохранность в непосредственной близости с острыми зубами, но хрен ему подобное позволится. Чживон больно сдавливает пальцами руку и действительно рвёт тонкую кожу на нижней губе. Чжину открывает рот, чтобы выразить своё недовольство, но проглатывает слова, потому что Чживон собирает языком выступившую кровь и глухо рычит. Чжину судорожно вспоминает молитвы Лукавому Богу, призванные приносить удачу, когда жизнь находится под угрозой. Ему даже думать не хочется, чего Чживону стоило не сожрать его во сне. И о том, что, возможно, он не доживёт до конца этой апокалиптичной зимы - тоже. Чживон жадно и коротко целует одеревеневшего Чжину и с силой толкает в плечо. Чжину валится спиной на постель и закрывает глаза, решив, что уж лучше его трахнут, чем съедят. Чживон негромко смеётся и сжимает его член через штаны большой ладонью. - Готов поспорить, ты намеренно выпендриваешься и злишь меня, - голос у Чживона хриплый и насмешливый, а руки без особой осторожности раздевают Чжину. Чжину громко дышит ртом, сжимая упирающиеся в постель по бокам от него руки Чживона, пока тот толкается в его задницу членом. Чжину скулит, когда Чживон вцепляется до боли в его бок; ногти на руках людоеда удлиняются и загибаются, вспарывают бледную кожу. Чжину вскрикивает и распахивает глаза. Чживон неожиданно расплывается в довольной улыбке - его глаза сужаются до щёлочек - и вдавливает когти глубже. Чжину испуганно цепляется за его запястье, и Чживон с радостью бы посмотрел на его искажённое болью лицо, когда он распорет ему живот и - почему бы и нет - прежде чем Чжину сдохнет от болевого шока, трахнет его прямо в проделанную дыру. Чживон шумно втягивает воздух носом и останавливается, чтобы успокоится; кровь стучит в висках, и перед глазами стоит ещё живой Чжину, хрипящий, потому что сорвал криками голос, со вспоротым животом и залитыми спермой внутренностями. А потом Чживон обглодал бы его до костей. Чживон хрипло смеётся и сжимает обеими руками Чжину под рёбрами. - Ты не представляешь, как тебе повезло. Чживон с силой толкается в Чжину, и того провозит от каждого толчка по кровати. Чжину морщится, приподнимаясь на локтях и оглядывая кровавые разводы на своих боках; его собственная сперма стекает с живота и смешивает с сочащейся из царапин кровью. - Ты больной ублюдок, - выплёвывает Чжину. Чживон окидывает его взглядом, задерживается на трясущихся раздвинутых ногах и насмешливо вскидывает брови, завязывая штаны. - Залечим, пока мы здесь, - бросает он. Локти Чжину разъезжаются в стороны, и он падает обратно на постель. - Да пошёл ты, - говорит он потолку, когда за Чживоном захлопывается дверь.