The Five Horsemen-4: Could This Be the End?

В Египте дэтклоковцы уже бывали не раз и считали, что эта страна уже давно ими изучена и не способна преподнести никаких сюрпризов. Поначалу всё так и шло: аэропорт, наводнённый туристами; бесконечная очередь на таможне; шныряющие туда-сюда сотрудники «службы безопасности» с масляными взглядами. На улице стояла обычная для лета погода — слегка оплавившиеся по краям табло на улице показывали +50. Путь от аэропорта до стоянки, где металлистов ждала фирменная машина, составлял какие-то сотни метров. Но и этого было достаточно, чтобы вообразить себя одиноким путником в пустыне, а автомобиль с его прохладным нутром — оазисом. Поэтому, забравшись в машину, гитаристы полезли крутить ручки у кондиционера. — Вы охренели дубак нам тут устраивать! — возмутилась американская часть группы. — Мы с жары потные, околеем все! Но скандинавы стойко держали оборону, отпихивая коллег всеми конечностями. Сквизгаар при этом ещё и невозмутимо пояснял: — У нас в Швеция плюс девятнадцать считается нормальный для жизнь. В каждый дом именно такой температура. — А у нас в Лиллехаммер при плюс… плюс десять все потеть и раздеваться, — похвастался Токи, желая обскакать товарища. Сквизгаар не впечатлился. — Пфф, то-то ты дрожит сейчас, как маленький описанный мальчик. Гитаристы начали пререкаться — и тут власть над кондиционером захватили их теплолюбивые спутники. А вскоре машина остановилась у отеля. Переночевав и позавтракав на новом месте, музыканты отправились в Гизу —там и должен был состояться их первый концерт. — Я чё-то не понял, — подал голос ударник, ритмично качаясь из стороны в сторону, — нам обязательно тащиться туда в самый солнцепёк? — Да, вот именно! — поддержал басист, который точно так же раскачивался, но с чуть большей амплитудой. — И кто, кштати, додумалщя, што мы обяжательно должны ехать на этих вонющих волошатых жашрантшах? — Уильямс, не надый так говорить! Верблюды быть прикольный, — покачивающийся в седле Токи ласково потрепал шерстяной чубчик на горбу своего «корабля пустыни». Ехавший впереди (тоже качаясь) Нэйтан вдруг затормозил и обернулся. — Кому-то интересно, кто додумался ехать на верблюдах? Так вот, это я. Одногруппники не поняли своего лидера, и он доходчиво объяснил: — Мы должны проникнуться атмосферой этого места. А это возможно, только если добираться до пирамид, как это делали древние. Остальные ехали молча и ждали мнения Сквизгаара — как будто оно было решающим. — Йа, неплохой идея, — нехотя протянул он. — Такой ритм удовле… у-ми-ро-творяет. Но жаркый очень. Сквигельф ехал (покачиваясь) завёрнутый с головы до ног в белые просторные одеяния, что издали делало его похожим на большой мешок сахара. Белая ткань покрывала и его голову, чтобы не напекло. Бесценные застрахованные руки были облачены в белые перчатки. Завершали образ громадные солнцезащитные очки. Одногруппники посмеивались над соло-гитаристом, но в душе завидовали его предусмотрительности. — И всё-таки, чуваки, я в ахуе с этих древних египтян, — опять заговорил Пиклз. — Годами, блин, ебошили, тягали здоровенные блоки — и всё ради чего? Чтоб там лежал потом какой-то один сушёный хер в бинтах! — Ну, это ж вшё-таки был не прошто хер, а фараон, — задумчиво ответил Мёрдерфейс. — Эти фараоны, хитрые гады, нашшали вшем в уши, типа они потомки бога. — И дальше чё? Я представляю, если б мне сказали: типа, хуярь вот на этого чела, потому что он потомок какого-то там бога. Да я б их всех… — Ты так говоришь, Пиклж, — напыщенно произнёс, выровнявшись в седле, Уильям, — ш пожитшии шовременного тщеловека. То ешть, нещёшь анти-ишторищную хуйню. Шам пошуди: потщему люди раньше верили в тшелую кущу богов? Потому что это удобно вщяким ублюдкам, которые у влашти! Говорить людям: мы так плохо живём, потому што вы богов не уважаете. Молитещь хреново, жертвы, там, не принощите… гробнитшу для фараона не штроите… — А я смотреть по те-ве, — вмешался Токи, — что пирамиды построить пришельцы из космос. Или помогать людям строить. — Ага, как же! Побольше шмотрите ваш ёбаный телевижор, вам там и не такое рашшкажут, — возмутился басист. — Шам пошуди: нахера это надо инопланетянам? У них чё, швоих проблем нет? Прикинь, мы бы штроили кошмитщеские корабли, штоб мотатьшя по Вщеленной и штроить кулитщики для ширых и убогих. Несмотря на то, что камень про «телевижор» был пущен и в огород ударника, тот не обиделся и продолжал рассуждать: — Вот то и интересно… Такие здоровые махины — и, по факту, стоят просто так. В них просто кого-то положили и всё. — Дэто не просто так, туда теперь туристы ездит смотреть, — заметил Токи. В воздухе повисло молчание. Из-за жары всем уже стало лень разговаривать, и беседа почти оборвалась. Но неожиданно для всех заговорил вокалист: — На самом деле, в этих штуковинах есть смысл. Точнее, был изначально. Там, где их раньше делали. Идея не новая. Дэтклоковцы удивились: — А где их раньше делали? — В Атлантиде, — ответил, не оборачиваясь, Эксплоужен, и встряхнул поводья, подгоняя своего верблюда. Остальные на мгновение застыли на своих местах как вкопанные. Казалось, даже верблюды испуганно прижали уши. Несмотря на солнцепёк, всех внезапно пробрала холодная дрожь. Тайна, которую нельзя было разгадывать, зашевелилась под многовековым слоем ила и песка. В ноздри ударил солёный морской воздух… И так же внезапно вернулась привычная для пустыни обстановка. Жара обожгла кожу, и морок спал. «Во пекло, до глюков довело», — подумали одновременно все четверо. Когда невозмутимые верблюды доставили металлистов к Великим пирамидам, ударник поглядел вверх и восхищённо присвистнул: — Да-а… не зря я терпел, — после чего достал из седельной сумки фляжку и, сделав большой глоток, издал звук наподобие «о-ой» или «вя-а». — Блин, нагрелось! Хотя… вроде, ничё так. В пути дэтклоковцев с непривычки укачало, и они еле сползли с сёдел. Пока группа путешествовала, вокруг пирамиды Хеопса — самой большой из трёх — раскинулся целый рабочий посёлок. Рычали моторы машин; высоко в небе раскачивались крюки башенных кранов; с разных концов площадки неслись, перебивая друг друга крики: — Вира! — Чуть правее её! А теперь пришпандорь вон к тем большим! — Куда сгружать?! — Вира! Вы оглохли, что ли?!.. вашу мать! Майна! Ма… а-а-а! Работы ещё не были закончены, но задумка организаторов концерта уже угадывалась. С трёх сторон пирамиду окружали металлические конструкции, словно собирались взять её в тиски. Четвёртая оставалась свободной — она представляла сцену для «Dethklok». Над пирамидой нависли три огромных экрана. Неподалёку, за ограждением из колючей проволоки уже собрались нетерпеливые фанаты. Сами того не желая, они смешались с митингом протестующих против осквернения памятника культуры. Плакаты «Сквизгаар, подпиши мои сиськи!» и «Руки прочь от пирамид!» соседствовали друг с другом, в то время как их обладатели толкались, пихались и кусались. Заковыристые проклятья на фарси и арабском языке сливались с простой англоязычной бранью в единый фонтан сквернословия. Были здесь и местные полицейские — они патрулировали на верблюдах близлежащий бархан, поглядывая оттуда на беснующуюся толпу. На пятерых путешественников никто не обратил внимания, и они отправились искать Чарльза. Он нашёлся в неприметной с виду кибитке с привязанным рядом одиноким осликом. Но внутри неё оказался вполне современный рабочий кабинет с компьютером, кондиционером, мини-баром, выполненный в фирменных чёрно-красных цветах. Менеджер потягивал коктейль через соломинку, легкомысленно расстегнув верхнюю пуговицу на белой рубашке. — Я шмотрю, ты времени жря не теряешь? — решил поддеть его Мёрдерфейс. — Да, Уильям, площадка уже готова, — Чарльз кивнул на большой экран, на котором шла трансляция стройки. Он оставался, как всегда, неподдеваем. — Чувак, у меня только один вопрос, — скептически прищурился ударник, — мы чё, будем выступать прям на этой стенке? — Что касается тебя, Пиклз, для тебя готова твоя летающая установка. Но насчёт остальных… ты прав. — А если мы упадёт? — с ужасом спросил Токи. — Мы не есть птичка, мы не умеет летать! — Зато с такой высота не будет виден твой мокрый штаны, — заметил Сквизгаар. — Я, жнаете, тоже шомневающь, — с напускным безразличием начал басист. — Оно, конещно, жрелищно, но рядом ведь ешть пирамиды и поменьше… Нэйтан зло посмотрел на одногруппников: — Хватит ныть! Эта пирамида — самое подходящее место для сцены, и я не позволю переносить её из-за чьих-то капризов. Одногруппники промолчали. Если их лидеру что-то взбрело в голову, его не переубедить. — Вы будете снабжены страховочными тросами, так что падение исключено, — объявил Чарльз. Токи обрадовался: — Ну, если так, то я быть согласный. А теперь я пойдёт навестит свой котик в са-кро-фак, — и выскочил наружу — никто даже не успел его поправить. — Нэйтанс, хочет выпить? — предложил Сквизгаар, всё ещё закутанный в белое. — Нет. Пойду загляну в другие пирамиды. С этими словами Эксплоужен тоже покинул гостеприимно прохладный кабинет. Басист и ударник остались на своих местах. — Интерешно, потщему Нэйтан нажвал пирамиду Хеопша «шамой подходящей»? Што в ней такого ошобенного, кроме ражмеров? — Ну, — начал менеджер, — наверное, из-за гудения, которое она издаёт. Ветер попадает внутрь через небольшие шахты и воздействует на стены внутренних помещений. Таким образом получается достаточно низкий звук. Есть даже версия, что пирамиду специально построили таким образом, чтобы «настроить» её на фа-мажорный аккорд… Сквизгаар оторвался от бутылки: — О, йа, я слышать про дэто. — М-да, я тоже где-то тщитал, — быстро вставил Мёрдерфейс, не желая оказаться в отстающих. — Но Нэйтан по пути щюда ещё говорил, щто пирамиды штроили ещё в Атлантиде. Оффденсен улыбнулся: — Как ты сам понимаешь, эту версию мы пока не можем ни подтвердить, ни опровергнуть. — Ты думаешь, мы в шамом деле её найдём? Менеджер зябко передёрнул плечами: — Не знаю. Может быть, — и взял пульт от кондиционера. Минута за минутой, приближался тот роковой момент — когда им предстояло забраться на самую вершину пирамиды. При мысли об этом дэтклоковцам становилось как-то не по себе, хотя никто не мог толком понять, что здесь странного. Не впервой группе выступать в экстремальных условиях. Было дело, и в пустыне, и на вулкане, и на льду — даже в воздухе на парящей платформе! Подумаешь, какая-то пирамида Хеопса — по сути, это всего лишь 45-этажный небоскрёб, в одном только Нью-Йорке полно таких. Вот как утешал сам себя каждый, не решаясь поделиться своими мыслями с одногруппниками. Один лишь Нэйтан вёл себя вполне буднично, словно происходящее его и не касалось. Пожалуй, сейчас он был даже более невозмутим, чем дома. Сквизгаар заметил это и насторожился. В последнее время поведение Эксплоужена стало странным: он много времени бродил в одиночестве или садился в дальний угол, утыкаясь в книги; отказывался общаться, ссылаясь на плохое самочувствие; часто срывался на окружающих. Не иначе, действие темы нового альбома, подумал соло-гитарист. Нэйтан копает слишком глубоко. Он решил запустить пробный шар — нашёл вокалиста (он был в своём номере в гостинице) и завязал разговор: — Хэй, Нэйтанс, а ты знать, что дэтот пирамид настроен на определённый аккорд? — Естественно, — буркнул фронтмен, — про это даже Оффденсен знает. Разговор не клеился, и Сквизгаар предпринял ещё одну попытку: — А ещё я слышать, что камни в он сидят очень плотный. Туда не может просунуть даже лезвий. Вокалист зевнул: — Да, я и про это слыхал. Видимо, какой-то умник всё же пытался, — Нэйтан хмыкнул, — ещё и лезвие с собой тащил. — А как ты думать, кто построить дэто? Дэто точный никто не знает. — Люди построили, кто ж ещё, — он недоверчиво покосился на Сквизгаара. — Только они и сами не знали, что соорудили. Ха, прям как ты тогда в музее ляпнул. Это фронтмен вспомнил случай, приключившийся год назад в лондонском музее. Дэтклоковцев водили туда-сюда, показывали разные старинные предметы. Гид, указав на очередную штуковину, спросил: «Как вы думаете, мистер Сквигельф, что это?» А «мистер Сквигельф» перед чопорными смотрителями, журналистами и толпой школьников-экскурсантов выдал «эм… наверный, старый секс-игрушка». Все вокруг оцепенели, а гид выдавил из себя «помилуйте, голубчик, это же один из первых телефонов!» Почему Нэйтан вспомнил эту глупую историю? Он и сам тогда показал себя не лучшим образом. Хочет посмеяться над одногруппником? Фронтмен, выдержав паузу, продолжал свою мысль: — Короче, у людей настолько плохая память, что они не могут понять назначение вещей, которыми пользовались… ну, хотя бы их прадеды. Что говорить об изобретениях, которым уже тысячи лет. — О чём ты говорит? — Сквизгаар удивлялся: то из Эксплоужена не вытянешь ни слова, то он сам начинает с апломбом читать лекции. — Тебя Мойдерфейс покусать? Вокалист резко закрыл лавочку — Сквигельфу даже послышался стук захлопнутых ставень. — Я вижу, ты не понимаешь. Ну, ничего. Поймёшь в своё время. — Ты говорит загадки. Скажет мне, в чём есть дело? — Выжди — тогда узнаешь вместе со всеми, — и фронтмен ушёл в ванную, щёлкнув замком. Разговор был окончательно окончен. Озадаченный, гитарист покинул номер. В речи Нэйтана были какие-то чужие, незнакомые интонации. Особенно настораживало одно слово. Но какое? Сквизгаар внезапно ощутил себя маленьким беззаботным мальчиком, который бродит по морскому мелководью, подвернув штанины. Что-то больно щипает за щиколотку — мальчик машинально отдёргивает ногу. Но любопытство пересиливает, и он наклоняется, чтобы разглядеть обидчика. Серый краб быстро семенит по дну — он уже понял, что здесь поживиться нечем. Сквизгаар хочет схватить его, суёт под воду руку… и пальцы смыкаются вокруг пустого места. Дно причудливо колышется… и рука кажется не на своём месте… В книгах это, вроде, называют преломлением света. Но так ли это на самом деле? Или всё, что уходит под воду, и впрямь становится другим? Сквизгаар очнулся. Он снова был здесь, в своей реальности. Взрослый и усталый. Под ногами, вместо морского дна, отельный ковёр в коридоре. Вместо краба — слово, которое точно так же безвозвратно убежало. Сквигельф уже и забыл про него. А впереди ещё и концерт с этим дурацким экстримом… Сквизгаар отправился к себе в номер — готовиться. Ещё столько всего не сделано. Интересно всё-таки, что же такое припас для всех Нэйтан? В назначенный час дэтклоковцам пришлось покинуть гостиницу и окунуться в душный вечерний воздух. Это было уже на закате, и ярко-оранжевое солнце сопровождало их всю дорогу, светя в окно автомобиля и заставляя водителя щуриться. В такие моменты машина ехала почти не управляемая и игриво виляла из стороны в сторону. Но никто не обращал внимания: на местных дорогах каждый ездил, как ему в голову взбредёт. Из-за бронированных стен до музыкантов то и дело доносились звуки ударов, металлический скрежет и лязг. Когда они выбрались из города, неутомимый жук-скарабей уже почти закатил солнце за горизонт. Впереди показалась ровная площадка с тремя фирменными вертолётами. При виде них у четверых дэтклоковцев синхронно засосало под ложечкой. Произошла пересадка, и вертолёты начали подниматься в воздух. — Господа лорды, по-другому никак, — оправдывался клокатир, помогавший металлистам надевать страховочные пояса. — Лифт внутри пирамиды, как вы хотели, построить не вышло. Власти не разрешили. — А? Чё? Не шлышно нихуя! — выругался Мёрдерфейс. — Шраные вертолёты, терпеть их не могу! Пиклз, сидевший рядом, что-то сказал (басист прочитал по губам «а мне — так полный о’кей») и глотнул из фляжки. Ещё бы, у него же будет своя летающая установка (которую ударник знает как свои пять симптомов белой горячки). А ему, простому смертному басисту, придётся с риском для жизни… Мёрдерфейс аж носом шмыгнул. Вертолёт с гитаристами, летевший первым, завис над вершиной пирамиды. — Первый пошёл! — рявкнул техник в чёрной балаклаве. — Токи, не будет трус, прыгает первый, — прошевелил губами Сквизгаар. Токи, глядя на него, отчаянно замотал головой: — Нет, ты первый! Гитаристы вцепились друг в друга мёртвой хваткой. На этот раз право первенства никто не хотел — немыслимое дело! Клокатир хмыкнул и, схватив за первое попавшееся место, выкинул наружу обоих. — А-а-а! — завопили два голоса где-то внизу. — АААА! — донеслись издалека восторги толпы. Сквизгаар и Токи, висевшие на страховочных тросах, как ни старались, не смогли разглядеть ни одного человечка в густой колышущейся массе. С такой высоты были видны лишь яркие точки огоньков-прожекторов у подножия пирамиды. Казалось, что космос отсюда ближе, чем земля. Засмотревшись на глубину синего неба (где уже начали проклёвываться звёзды), скандинавы даже успокоились и перестали орать. — Кончает уже меня тискать! — прокричал Сквизгаар на ухо одногруппнику. — Сам кончает! — ответствовал Токи. После некоторых усилий гитаристам удалось расцепить руки и ноги и высвободиться из объятий друг друга. Техники, что всё это время висели рядом и тактично не вмешивались, вручили им инструменты. В это время, один за другим, высадились остальные (последним эпично спрыгнул Нэйтан), и концерт начался. Тут дэтклоковцы оценили своё положение. Спустившись на тросах, они едва ли могли стоять на твёрдой поверхности, так как касались камней лишь носками обуви. Дул ночной пустынный ветер, холодеющий с каждой минутой, собирающийся превратить глаза людей в ледяные шарики. Песка наверх долетало мало, зато каждая песчинка ударяла по открытой коже с силой, достойной пули. Стоя, а точнее, вися недалеко друг от друга, музыканты могли слышать своего лидера. На больших экранах, тем временем, отображалось его лицо. — Ну, привет! — пауза и рёв толпы снизу. — Да, да, давно не виделись. — снова радостное оживление. — Кстати, как там Сфинкс? После обычного приветствия группа сыграла пару старых хитов. Нэйтан вновь заговорил с публикой: — А знаете, почему мы решили устроить концерт именно здесь? Зрители не знали, но, судя по шуму, высказывали свои предположения. — Ладно, я объясню. Как вы думаете, зачем нужны пирамиды? — фронтмен показал рукой вниз. — Даааа! — зашумела публика. — Что, думаете, это всё для фараонов, их жён и детей? А ты, что скажешь, Хеопс? — Эксплоужен посмотрел вниз. — Ты слышишь нас, старый говнюк? Толпа расхохоталась. — Так вот, на самом деле, пирамиды существовали ещё до возникновения Египта. Не эти самые. И не были они такими здоровыми. И… расскажу после следующей песни. Дэтклоковцы заиграли. Несмотря на все неудобства, они работали, как всегда, профессионально. Почти на автомате руки производили отточенные движения. Умы четырёх одногруппников занимали иные мысли. Предчувствие недоброго. Как это предотвратить? Куда они денутся с подводной лодки… то есть, с каменного пятачка на 40-метровой высоте? — Ну, что, вы готовы услышать правду о пирамидах? Публика была готова. А как иначе — люди считали это частью шоу. — Ну, тогда слушайте. Работая над материалом к новому альбому, я узнал, что атланты собирали и накапливали энергию в особые устройства. В форме пирамид. Так что сейчас, если вы нам поможете, мы покажем, как оно должно работать? «Мы?» «Нам?» — дэтклоковцы растерянно переглядывались. — Сейчас вы должны постараться и устроить самый мощный слэм в истории металла. Вы готовы?.. А вы, — Эксплоужен повернулся к одногруппникам, — играйте! Играйте, мать вашу! Сквизгаар понял, что его руки онемели. Он не мог даже пальцем шевельнуть. Судя по лицам Токи и Мёрдерфейса, те испытывали нечто схожее. Словно сквозь вату в ушах донесся ритмичный стук — это Пиклз играл вступление. Пальцы соло-гитариста ожили и сами приняли нужное положение. Человеческая гуща под ногами (а на самом деле — далеко внизу) пришла в движение. Она складывалась в водовороты — те набирали силу и сталкивались, распадаясь на мелкие круги; снова собирались воедино. Крики людей и музыка из гигантских колонок соединились в сплошной гул. Через секунду Сквизгаар ощутил под носками сапог вибрацию. — Пирамида! Он сейчас рухнет! — крикнул он что есть силы и даже не услышал своего голоса. Камни под ногами затряслись. Все бросили играть, беспомощно болтаясь на своих верёвочках, как марионетки, и глядя вниз. Но этот ужасный звук ничуть не убавил своей силы. Он только нарастал и заполнял собой всё свободное пространство, отражаясь от человеческих тел. От него тряслись все внутренности, грозя найти выход через любой доступный путь. Три вертолёта дружно рванули вверх, унося дэтклоковцев с собой. От резкой перегрузки Сквизгаар потерял сознание. Токи, борясь с подступающей к горлу рвотой, он смотрел по сторонам, как будто искал помощи. Сквигельф висел с опущенной головой совсем рядом — можно было дотронуться рукой. Фигурка ударника скрючилась где-то на заднем плане. Мёрдерфейса тошнило. А фронтмен продолжал песню — Нэйтана, кажется, не смутил даже замолкший инструментал. Не найдя ни в ком поддержки, Вортуз отважился глянуть вниз. А там… Великая пирамида взорвалась, как будто внутри неё была заложена бомба. Чудовищный фонтан камней, булыжников, огромных глыб разлетелся в разные стороны. Один камешек ударил в гитару Токи и застрял в ней. Прожекторы разом погасли — только по звукам оставалось догадываться, что творилось внизу. Нэйтан закончил петь и опустил микрофон, точно вышел из транса. Теперь он был таким же растерянным человечком на большой высоте. Вертолёты, кажется, очнулись от спячки и улепётывали — металлисты вместе с ними. Последнее, что запомнил Токи — густой дым, поваливший из того места, где они только что вели концерт.