HP. Сборник

Фемслэш, романтика |АУ, мать Луны умерла, когда девочке было 15. | Волосы белее снега, глаза, полные тоски, синее тиснение по школьной мантии и на цыпочках подкрадывающееся безумие — Луна Лавгуд верна себе, её не меняют ни режим Амбридж, ни война, что невидимой тенью на пороге. Джинни Уизли — совсем другая. Она не имеет ничего общего с тонкой, почти просвечивающееся кожей, зеленоватыми венками вдоль худых рук и до странного по-детски наивным взглядом. Джинни Уизли — огненная, её волосы длиною лишь до лопаток вечно взлохмачены (никаких аккуратных локонов, нет), в глазах отражением весь спектр эмоций, обжигающих душу, а тело — поджарое, с отпечатком нескольких лет тренировок через день — никакой болезненной худощавости. Но Джинни отчего-то притягивает непохожесть; хочется зарыться рукой в белые кудри, нарушить прическу; хочется водить пальцами вдоль зеленоватых венок до бесконечности; хочется украсть хоть половину подкрадывающегося безумия — разделить на двоих ведь легче, проще, почти возможно дышать. Только Луна качает головой, шепчет "это только моё бремя" и целует-целует-целует, пока кислорода не становится преступно мало. Её поцелуи лёгкие, а губы на вкус — шоколад (так странно, Джинни была уверена, — ваниль). — Бремя на двоих не так давит. Лавгуд улыбается загадочно-безумно и утыкается куда-то в изгиб её шеи, оставляя Джинни наедине со всеми её доводами. Луна вбила себе в голову, что справиться должна со всем сама, и не подпускает Уизли к себе, не позволяет помочь, как-то слишком легко обращает её аргументы в ничто — вот так просто прячась где-то глубоко в ней самой. Джинни хочется пробиться сквозь эту стену, но она не может никак — Луна после смерти матери с каждым днём закрывается, отдаляется всё больше, только по привычке обжигается пламенем волос Уизли и целует губы (на вкус — апельсин, с Джинни всё куда проще). — Я люблю тебя, — Уизли шепчет в исступлении, пальцами изучая давно отпечатавшееся в памяти синее тиснение по школьной мантии. — Я люблю тебя. "И даже твоё безумие" — хочет добавить она, но останавливается на ясных глазах и по-детски наивной улыбке. — Я тоже люблю тебя, огненная девочка. Джинни будет надеяться вытащить её из этой поглощающей пучины, пока дверь окончательно не захлопнется перед её носом. Но пока Луна шепчет "люблю" в ответ, у неё есть шанс.