Четыре - котик Шинигами

      Итачи лежал, уткнувшись носом в плечо Шисуи. Тот тихо сопел, запрокинув голову и выставив шею. На улице, за стенами дома, было тихо, не смотря на середину дня. Оба вернулись с миссии и отсыпались, просто обнявшись. Итачи проснулся первым, увидел солнце за окном, и поленился даже шевелиться. Шисуи был очень удобен, пах приятно, сквозняком не тянуло и торопиться было некуда. Был редкий тихий момент, когда их никто не искал, не знал, что они вместе и вообще вернулись.       Было просто хорошо. То самое, трудно уловимое чувство когда ничего не тревожит разум, а что надо душе — прямо тут, под руками. Смутившись собственным мыслям и немного стыдясь своего абсолютного довольства, Итачи уткнулся лицом в плечо Шисуи. Оно было твёрдое, пахло так знакомо и приятно, что он аж мурлыкнул довольно.       Котом был семпай, что совершенно не мешало Итачи урчать и изображать из себя ручного котика под девизом «больше ласки!». Шисуи был очень падок на ласку, тянулся за руками, подставлялся, смотрел так пронзительно и благодарно, что становилось неловко. И сам же на эту ласку не скупился. Трогательный и совсем ручной Шисуи.       Его хотелось обнять и не отпускать. Повиснуть всем весом, вцепиться клыками и ногтями. А он бы на это только заливисто смеялся, улыбаясь во весь рот. И так же доверчиво спал бы, раскинув руки и запрокинув голову. И раскосые глаза — даже в таком положение видна их необычная форма, чёткая челюсть, кусочек уха в завитках волос.       О, эти волосы, которые так ложатся под пальцы и липнут на влажные виски! Итачи иногда казалось, что он может целую оду написать Шисуи. Он был так глубоко в нём, где-то там, где скрывается что-то неизмеримо трогательное и нежное в каждом шиноби.       Оставалось только не разреветься от проникновенности момента.       Шисуи, конечно, поймёт, но не одобрит. И будет звать выдрой, целовать в нос и валять по кровати. Но Итачи предпочёл бы чтобы всё обошлось без демонстрации глубокой привязанности, по крайней мере пока семпай окончательно её не примет. Сейчас она его смущает и пугает.       Итачи потёрся носом о чужое плечо. Как-то странно, будь с его стороны всё несерьёзно с его же пяти лет. Ещё более странно, если бы со стороны Шисуи его «с восьми лет» было бы иначе.