Сакаар. Шоу должно продолжаться

      Локи спешно покинул трибуну и, еле продравшись сквозь толпу зрителей, пробрался к выходу. Почти у самых дверей его настиг вездесущий Верет, и теперь неотступно следовал за своим хозяином, словно маленькая лодочка за большим кораблём, упорно режущим волны. Асгардец уверенно шёл вперёд, не слишком церемонясь распихивая оказавшихся на пути прохожих, мальчишка же, стараясь не отстать, прямо на ходу делился своими впечатлениями о бое. Пытался, во всяком случае: маг смотрел только вперёд, совершенно не слушая своего спутника, но тот не сдавался и продолжал эмоционально пересказывать наиболее яркие моменты. Меж тем маленькая грязная улочка ликовала и праздновала очередную победу Халка: стоял гомон, шумно взрывались хлопушки с зелёным порошком, горластые торговцы наперебой предлагали кто выпивку, кто незамысловатую снедь, а кто и просто различное сталкерское барахло.       Возле прилавка очередного такого крикуна Локи неожиданно остановился, зацепившись взглядом за что-то знакомое. Среди кучи разномастного хлама тускло поблёскивала кираса асгардского стражника с огромной зияющей дырой в груди. Лафейсон протянул руку и осторожно потрогал загнутые внутрь края: мощный удар, после такого не выживают. Он окинул взглядом прилавок: рядом с кирасой лежал эфес с отломанным клинком, и гарда у него была такая же, как у шпаги Фандрала, или очень похожая. Продавец заметил заинтересованный взгляд мага и начал нахваливать товар: — Отличная рукояточка, сударь. А что клинка нет, так Вы не смотрите, клинок завсегда заменить можно, а рукояточка знатная! Добрый товар, не лежалый, только вчера небо послало. Берите, не пожалеете!       Не обращая на него внимания, Локи запустил руку в кучу хлама и извлёк на свет предмет и вовсе уж странный — детскую игрушку. Лафейсон с удивлением рассматривал зажатую в руке куклу. Бесспорно, её делал хороший мастер, со знанием своего дела, с любовью и почтением к оригиналу: эти огромные серые глаза, золотистые локоны, полуулыбка на губах… Кукольник виртуозно, до последней детали, повторил черты царицы Асгарда. А по жемчужно-белому платью маленькой фигурки хищно расползалось ярко-красное кровавое пятно… Локи судорожно вздохнул, и в глазах у него потемнело.

***

      Хрупкий камешек хрустнул под сапогом и одинокий звук заметался эхом. Потревоженный ворон, шумно захлопав крыльями, взлетел с кучи обломков и направился в сторону чертога. Локи ошеломлённо проследил за ним взглядом. Никогда ещё ему не доводилось посылать проекцию помимо своей воли, точнее без умышленно сформированного намерения, а вот так, неосознанно и при этом такую мощную, такую поразительно материальную…       Он осмотрелся по сторонам: вокруг царили тьма и опустошение. Некогда праздничная площадь перед чертогом Одина была усыпана осколками камней и телами павших защитников, в воздухе стояла звенящая тишина, нарушаемая лишь тихим скрипом камней под ногами мага и тягучее, липкое ощущение смерти.       Локи медленно и осторожно двинулся вперёд, в сторону дворца. Мечи, шлемы, кирасы, и тела, тела, тела, насколько хватало взгляда. Слишком жестоко Хела начала своё правление, полностью оправдывая имя богини смерти.       Почти у самой лестницы, одна из фигур показалась ему смутно знакомой. Он опустился на колено и перевернул тело, чтобы разглядеть лицо погибшего.       Почему ты не остался в Ванахейме? Он же предлагал тебе, почему ты не послушал? Асгард никогда не был тебе родиной, но ты погиб защищая его. Ты был здесь, а он нет. И меня не было. Мы никогда не были друзьями, но поверь, мне жаль, Огун, очень жаль.       Локи последний раз печально взглянул на мёртвого вана и вошёл во дворец.       Чертог был непривычно безлюден: ни охраны, ни слуг, никого, ни единой живой души. Золото стен потемнело и едва отсвечивало в полутьме кроваво-красной медью, по узорчатому полу и расписному потолку пролегли глубокие трещины, местами краска и вовсе осыпалась, обнажая серые камни кладки.       Локи переступил порог тронного зала и осмотрелся. Вокруг было серо, пыльно, грязно. Весь пол, словно плотным ковром был усыпан крошкой потолочной росписи, некогда изображавшей семейство Одина. Теперь же, когда яркий парадный покров был сорван, сверху на вошедших победно взирали Всеотец и богиня смерти; остальное же пространство мрачной картиной прославляло их кровавые подвиги. Царевич смотрел и не узнавал эти стены. Казалось бы, именно здесь должна была состояться коронация Тора, именно здесь он стоял скованный перед Всеотцом и выслушивал свой приговор, именно здесь четверо воинов преклонились перед ним, как перед царём Асгарда, но как же всё изменилось до неузнаваемости. — Ну, здравствуй, братик!       Вкрадчивый, почти мурлыкающий голос донёсся с возвышения. Маг присмотрелся и увидел восседающую на троне обманчиво хрупкую женскую фигуру в чёрно-зелёном одеянии и почти равнодушно ответил: — Я тебе не брат. — Как же? Я дочь Одина, ты его сын, — ехидно ухмыльнулась Хела, глядя на вошедшего сверху вниз. — Приёмный. Я сын Лафея. — Лафея? Ты не очень-то похож на ётуна, — фыркнула богиня. — Сменить ипостась? — услужливо предложил маг. — Не надо, верю, — отмахнулась Хела, — Так зачем ты явился, бастард?       Последнее слово она выделила особо, произнеся его с язвительной усмешкой, и подалась вперёд, наблюдая за реакцией. Локи сдержался. Она ошиблась, она не была первой, кто так его называл. Это слово давно перестало задевать его, поэтому он также спокойно продолжил: — Я пришёл договориться. — Ты уверен, что не являешься отпрыском Одина? — рассмеялась Хела, — Всё же вы с ним поразительно похожи. И что же ты хочешь мне предложить? — Себя. — Решил предложить мне руку и сердце? — она ехидно скривила рот в усмешке. — У меня нет сердца, так что я не смог бы предложить его, даже если бы захотел, — улыбка Локи была не менее язвительной. — Продолжай. — Я маг. И хороший маг. Мне дано видеть тайные тропы, я могу пройти сам, и провести за собой армию, не прибегая к помощи Биврёста. Из мира в мир. Миры Иггдрасиля будут твоими. Я был в Бездне. Я знаю пути в миры Читаури и Тёмных эльфов. Мне ведомы их слабые стороны. — И что ты хочешь взамен? — Асгард.       Он ответил спокойно и чётко, без промедления и размышлений. Богиня смерти задумалась, неспешно спустилась с престола и обошла мага кругом, словно оценивая его. — И ты будешь служить мне? — усмехнулась она. — Буду, — всё также уверенно ответил Локи. — Тогда на колени, — губы богини скривились в язвительной ухмылке. Лафейсон непонимающе вскинул бровь, но Хела повторила уже более властно: — На колени, перед своей царицей! Локи плотно сжал губы, и опустился на одно колено, почтительно склонив голову. — Я сказала «на колени».       Было видно, что она наслаждается моментом, смакует своё торжество. Лафейсон зло скрипнул зубами, но подчинился. — Прекрасно! — довольно выдохнула она с улыбкой. Самыми кончиками пальцев Хела подняла голову мага за подбородок и, слегка наклонившись, победно заглянула ему в глаза. — На твоём месте должен был быть он, даже жаль, что не дожил. — Прости, что не дал ему такой возможности, — Локи ответил ей прямым нахальным взглядом. — Похоже, ты, не слишком любил его, приёмыш, — довольно хмыкнула Хела, и убрала руку. — Было за что. — не стал отрицать Лафейсон. — А ты начинаешь мне нравиться! Она жестом приказала магу подняться, и неспешно вернулась на трон. — Так мы договорились? — Локи встал в полный рост перед престолом и вопросительно взглянул на восседающую на троне женщину. — О чём? — непонимающе пожала плечами Хела, — Я покорила девять миров, и сделаю это снова, не важно, с тобой или без тебя. А вот у тебя есть выбор: присоединиться к победителю, или закончить так же, как те глупцы у входа. — И что, всех убьёшь? Над кем же ты тогда будешь властвовать? — вкрадчиво поинтересовался Лафейсон. — Глупый мальчик. Я не собираюсь властвовать над людьми, я собираюсь властвовать над мирами! Пусть даже для этого придётся всех убить. — Отдай Асгард мне, и я открою тебе двери в миры, о которых ты даже не мечтала. Я помогу, и они склонятся пред тобой, обещаю! Он сказал это настолько убедительно, что трудно было не поверить, но богиня смерти лишь нахмурилась: — Зачем тебе Асгард, подкидыш? — Я был рождён чтобы править! — Лафейсон ответил чуть более резко, чем собирался. — Ты был рождён, чтобы умереть, как и все в этом мире, — надменно промолвила она — Я же предлагаю тебе шанс: присоединяйся ко мне или… — Значит, сделка не состоится? — уже значительно более спокойно уточнил маг. — Нет. У Асгарда уже есть законный правитель, и другого не будет. — Жаль. Этот мир я тебе отдать не могу, значит придётся тебя убить, — немного задумчиво ответил Лафейсон.       Локи даже не угрожал, он просто констатировал факт, с которым только что смирился сам, и который невозможно было изменить.       Опешив от такой наглости, Хела снова приподнялась с трона и презрительно выплюнула: — Убить меня?! Я богиня смерти! Владычица Хельхейма, властительница жизней и царица этого мира! А кто ты такой, чтобы угрожать мне, если даже Всеотец не мог остановить меня? — Я Локи. Бог коварства и обмана. Дважды царь Асгарда, и я не могу уступить его тебе. Тебе придётся умереть. — Возможно, но ты умрёшь раньше!       Хела резко выбросила вперёд руку и к Локи устремились тёмные острые клинки. Секундой позже они легко прошли сквозь проекцию, и, разрушив её, прочно засели в стене зала.