3.
23 декабря 2017 г., 23:47
Сидя в своей комнате, мальчик боялся пошевелиться и нарушить ту звенящую тишину, что окружала его. У него заложило уши и давно пересохло во рту, но, словно заледенев, он оставался недвижим, забравшись с ногами на свою большую постель и, обхватив колени руками, терпеливо ждал. Часы на первом этаже вновь забили и, коротко вздрагивая на каждый удар, малыш крепко зажмурился: папа обещал прийти. Он обязательно придет. Надо только ещё немного подождать.
Очнувшись рано утром, он медленно повернулся на бок и неторопливо открыл глаза. За окном серебрился новый день, пасмурный, как и вчера, но тёплый. Легкий ветерок слабо касался занавесок, просачиваясь в комнату сквозь приоткрытое окно. Выбравшись из-под тёплого одеяла, мальчик спустил босые ноги на мягкий ковер и сладко потянулся. Он совершенно не помнил, как вчера заснул, а значит, отца так и не дождался, но…раз он был заботливо накрыт одеялом, значит, он наверняка заходил к нему! Обрадованный этой мыслью, малыш широко улыбнулся и со всех ног бросился в коридор, надеясь застать отца в столовой прежде, чем тот снова уйдет в свой кабинет и будет занят важной работой.
Торопливо спустившись по лестнице, мальчик пробежал через всю гостиную к узкому коридору, огибавшему половину комнаты и уводящему своих путников к обеденной, окнами выходившей на дивный парк, разбитый с заднего двора дома. До малыша доносился аромат свежей выпечки и молочной каши, а также звон посуды: прислуга готовилась накрывать на стол. Его отец предпочитал завтракать ещё до того, как соберётся вся их немногочисленная семья, а потом малыш тешил себя надеждой, что сможет застать его на обычном месте — во главе стола на деревянном стуле с высокой резной спинкой. Ворвавшись в обеденную, он окинул пустую комнату взглядом и, растерявшись, замер на пороге, нервно поджимая подол своей пижамы.
— Папа? — тихо позвал мальчик, поджимая губы.
Ответом ему была та же звенящая тишина, что и прошлой ночью, и позапрошлой и всегда. Где-то на кухне жизнь била ключом перед грядущим часом завтрака, а здесь, на пороге столовой, она совершенно равнодушно покидала тело маленького мальчика, ускользая из хрупкого тела вместе с последними крупицами надежды. Медленно развернувшись, он поплелся в сторону гостиной, низко опустив голову и свесив плечи: не стоило засыпать вчера, нужно было его дождаться. Наверняка отец заглянул к нему в комнату сразу, как закончил свои дела, точно так, как они и договаривались, но, увидев, что сын заснул, остался недоволен, поэтому, чтобы не терять времени даром, уехал сегодня утром пораньше. Он ведь всегда так делал. Сегодняшний день не должен был стать исключением. Даже несмотря на то, что у него сегодня день рождения.
— Тони.
Резко обернувшись на знакомый голос, мальчик просиял и кинулся к отцу, возникшему из полумрака гостиной. Высокий и статный, одетый в сидящий строго по фигуре костюм насыщенного песочного цвета, отец казался самым красивым человеком, которого Тони приходилось видеть в жизни. Его руки были сложены за спиной и, даже когда сын оказался рядом с ним, мужчина не изменил своей позы. Продолжая строго возвышаться над мальчиком, он с минуту внимательно разглядывал своего наследника, а затем, протянув к нему руку, коснулся головы, приглаживая непослушные пряди густых волос. Отец всегда был скуп на ласку, он давно к этому привык.
— С днём рождения, Тони, — важным, великосветским тоном произнёс Говард.
Устремив на отца взгляд сияющих глаз, мальчик слабо покраснел и смущенно прикусил губу, сжимая и разжимая кулачки в желании обнять отца и боясь сделать это.
— Скоро привезут твой подарок, — произнёс мужчина, когда пауза затянулась. Казалось, его голос звучит немного неловко. — Надеюсь, он тебе понравится.
— Конечно, — торопливо пробормотал Тони и, решившись, крепко сжал руку отца своими ладонями. — Ты останешься сегодня дома? Вечером будет праздничный ужин, мама обещала большой торт со свечками, я бы хотел, чтобы мы задули их вместе.
— Извини, Тони, дело в том, что…
Лицо Говарда исказилось от смущения и, запнувшись, он резко вскинул голову, когда за спиной сына раздался хлопок входной двери и в гостиную широким шагом вошёл мистер Стейн. Неуверенно высвободившись от хватки сына, Говард радушно поприветствовал давнего друга, отвечая на его рукопожатие.
— Рад тебя видеть, Обадая. Ты довольно быстро добрался, — заметил Старк, удовлетворенно кивая.
— Мне просто повезло, — добродушно усмехнулся мужчина и перевёл взгляд на маленького мальчика, сиротливо жавшегося к ногам отца.
— Здравствуй, Тони, — широко улыбнулся Стейн. — Сколько тебе сегодня исполнилось?
— Восемь, — неохотно выдавил из себя Энтони.
— Точно? — наигранно хмуря брови, мужчина на мгновение пересёкся взглядом с другом и снова посмотрел на мальчика. — Выглядишь на все десять, такой большой.
— Мне восемь, — увереннее произнёс Тони, вскинув подбородок. — Я не тороплюсь постареть.
Обадая оглушительно рассмеялся, отчего Тони снова едва заметно вздрогнул. Мистер Стейн, друг его отца, был хорошим человеком, только слишком шумным и это порой сильно пугало маленького Тони, трепетно оберегавшего свою тишину, в которой лучше всего звучал папин строгий баритон.
— Иди к себе, Тони, — обратился к сыну Говард, опустив ему ладонь на плечо. — Мама зайдет за тобой, и вы вместе позавтракаете.
— Ты не останешься с нами? — мальчик предпринял очередную попытку удержать отца. — Сегодня мой день рождения…
— Мне нужно работать, — отрезал Говард, вновь отгородившись от сына невидимой стеной, неизменно выраставшей между ними, стоило последнему проявить сыновьи чувства и претензию на любовь отца.
— Я буду занят сегодня допоздна, так что вам придётся отпраздновать это счастливое событие без меня.
Говард и Обадая направились в кабинет Старка, постепенно скрывшись из вида. Проводив их повлажневшим взглядом, Тони быстро смахнул слёзы с ресниц и нахмурился, силясь взять себя в руки. Он не имел права плакать или жаловаться: отец любил его, просто по-своему. Впрочем, порой мальчику всё же казалось, что для отца он был просто побочным явлением их с мамой брака, которого нельзя было избежать и избавиться…
