В ловушке разума

Тишина. Снова эта бесплодная тишина, за которой скрывалось нечто ужасное, к чему он совершенно не хотел быть причастным. Крепко зажмурив глаза, будто сквозь заслонку, мужчина услышал свой стон — тихий, похожий на сдавленный плач, рвущий из груди, — а затем по щекам побежали горячие, солёные слёзы. Боль в желудке сделалась совершенно невыносимой и, согнувшись пополам, обхватив себя трясущимися руками, он соскользнул с кресла на пол, опустившись на колени и низко склонив голову. С трудом дыша ртом, он сдержал крик, терзавший горло хрипом, и, вонзаясь зубами в ворсистый ковер, простер руки вперед себя, сжимая пальцы в кулаки. Тело пронзила судорога и, продолжая мелко дрожать, лишившись сил, он растянулся на полу, подтянув колени к груди. Ему необходимо было справиться с этим, но, захлёстываемый волнами скорби, едва мог пошевелиться, придавленный толщей своего горя. Воздух со свистом вырывался из лёгких, срываясь с губ лёгким шипением. Ощущая буквально каждый удар своего сердца, он пролежал так ещё некоторое время, совершенно потеряв ему счёт. Должно быть за окном понемногу начал заниматься новый день, судя по блуждающим красным бликам на белоснежных занавесках, но это не имело никакого значения в сравнении с тем фактом, что они умерли. Переведя взгляд воспаленных, красных глаз на окно, Тони запустил руки в волосы, рассеянно пропустив тёмные пряди сквозь пальцы. У него оставалось всего несколько часов на скорбь, после чего в его жизни начнётся совершенно новый этап. Для начала от него потребуют сделать официальное заявление, а затем число этих требований будет лишь расти, образуя огромный ком, который будет преследовать его всюду, куда бы Старк ни пошёл. Его жизнь никогда не будет прежней, и самая ужасающая часть этой истории заключалась в том, что, как бы ни сложилось будущее, отправной точкой для него будет именно этот день, а значит, рано или поздно, когда наступит неминуемый конец, ему придётся вернуться сюда, в этот чёртов четверг, когда его родителей не стало. С трудом поднявшись на ноги, неуверенной походкой он подошёл к платяному шкафу в своей комнате и, немного помедлив, распахнул его дверцы, безучастным взглядом скользнув по ровному ряду вещей. Выбрав классический костюм чёрного цвета и сорочку цвета чернил, Энтони переоделся, привел себя в порядок перед зеркалом, зачесал пряди непослушных волос и медленно выдохнул, убеждая себя, что ему хватит сил справиться с чем угодно, что бы ни ожидало его там, за дверью комнаты. Спустившись на первый этаж, Тони прошёл в гостиную, где по словам прислуги, встретившейся ему на лестничном пролете, его ожидал Обадая. Мистер Стейн, должно быть, пришёл в дом сразу же, как узнал о трагедии, но, сознавая, что юному Старку потребуется время, не стал тревожить сына покойного друга, решив дождаться, когда тот сам найдет в себе силы и желание с ним встретиться. Обернувшись на звук шагов Тони, Обадая едва заметно вздрогнул, ужаснувшись тому, как за одну ночь осунулся этот малец. Скорбно сведя брови на переносице, мужчина поднялся, машинально одёрнув полы своего пиджака, и повернулся к Старку, приветствуя его нерешительно протянутой рукой для рукопожатия. — Тони, я приехал сразу, как только узнал, — смущённо произнёс мужчина, подбирая слова. — Я так и думал, — кивнул Энтони, крепко сжимая руку Стейна. — Спасибо. Обадая немного затянул с рукопожатием, продолжая сжимать руку Старка, а затем, словно опомнившись, резко отпрянул и, растерянный своим поведением, неловко закашлялся, покачав головой. — Знаешь, я готов помочь, во всём, что будет нужно, — сдвинув брови, Стейн спрятал руки в карманах брюк и плотно поджал губы, стараясь собраться с мыслями и придать своей речи обычную стройность и осмысленность. — Словом, ты должен знать, что я буду рядом, если понадоблюсь… — Я хочу, чтобы ты возглавил компанию, — твёрдо произнёс Старк. Обогнув Стейна, он направился в сторону бара, притаившегося за картиной у дальней стены. С кривой улыбкой, понятной ему одному, Тони извлек бутылку первосортного виски из тайника отца, свободной рукой подхватив два гранёных стакана, услужливо стоявших на самой нижней полке. — Предусмотрительно, как и всегда, — пробормотал под нос Тони, не прекращая безумно улыбаться. Всё это время изумлённый Стейн наблюдал за Старком, не в силах вымолвить ни слова. Провожая его взглядом, Обадая сдвинулся с места лишь когда Тони жестом предложил выпить: ему было строго необходимо промочить горло. С жадностью подхватив стакан с искрящимся в нём шоколадного цвета напитком, мужчина залпом осушил его, чувствуя, как жизнь снова понемногу стала возвращаться в его застывшее тело. Откашлявшись в кулак и справившись с жжением в горле, Обадая вновь устремил взгляд на Тони, неспешно потягивающего виски с отрешённым видом, словно бы мыслями тот был далеко отсюда. — То, о чем ты просишь меня, Тони, — осторожно начал Стейн, — понимаешь, это так просто не делается, то есть я хочу сказать… — Твои услуги потребуются лишь на некоторое время, а чуть позже я избавлю тебя от этой повинности. Подготовь все необходимые бумаги, — пожав плечами, быстро произнёс Старк, бросив задумчивый взгляд на дно стакана, а затем, рывком выпив остатки виски, равнодушно встретил взгляд Стейна, не разделяя его тревожности. — В чем дело? Ты сказал, что я могу рассчитывать на тебя во всём, что мне будет нужно, — изогнул бровь, — вот я и прошу тебя об одной небольшой услуге. — Да, конечно, — шумно выдохнул мужчина, ошарашенно опустив взгляд и качая головой, — просто я имел в виду, что в данный момент может потребоваться моя помощь с организацией похорон… — Да, с этим ты тоже можешь помочь, раз уж вызвался, — уверенно кивнул Тони и прихлопнул Стейна по плечу. — На официальной части я поприсутствую, а до тех пор все хлопоты на тебе, так и договоримся. Прихватив бутылку виски со стола, Тони хотел было пройти мимо Стейна, но тот остановил его за руку и серьёзно заглянул в глаза. — Не следует этого делать, — мягко произнёс мужчина. — Мы оба знаем, что не стоит. — Думаешь, я собираюсь повторять его ошибки? — горько улыбнулся Тони, глядя в его глаза. — Предпочитаю делать свои и советую мне в этом не мешать. Спустившись вниз, в мастерскую отца, Тони почувствовал знакомую по прежним дням взволнованность, что всякий раз посещала его, стоило ему оказаться на её пороге. Поначалу он списывал это на детский восторг, потом на юношескую любознательность, но теперь почти не сомневался, что это была унаследованная от отца страсть. Однако вопреки расхожему мнению, Говард Старк не выказывал радости от стремления сына приобщиться к его трудам. Чаще всего он попросту запрещал Тони даже близко подходить к мастерской, но, со временем осознав, что удержать Энтони становится всё труднее, великодушно позволил ему наведываться сюда ночами и заниматься своими наработками. Пусть он никогда не хвалил его и не проявлял интереса к тому, чем был занят сын, но он и не мешал ему, не брался советовать и даже не проявлял обычной строгости, когда находил Тони поутру спящим за своим рабочим столом после очередной попытки успеть за ночные часы сделать то, на что очевидным образом требовалось куда больше времени. По всей вероятности, однажды должен был наступить такой день, когда Тони разрешили бы приходить в мастерскую в любое время, но теперь, когда это случилось так внезапно, цена этого абонемента оказалась неподъёмной. Плотно прикрыв за собой дверь, Тони щёлкнул при входе рубильник, и лампы под потолком с лёгким жужжанием одна за одной стали загораться ярким, белоснежным светом. С самого первого дня, увидев этот процесс, он невольно сравнивал вереницу ламп с рождественской гирляндой, хотя радость от их зажжения была во много раз сильнее, чем пресловутая праздничная эйфория. Вдохнув полной грудью, он сбросил с себя оковы ностальгического оцепенения и направился к столу, заваленному рабочим хламом. Немного расчистив поверхность, поставил на него стакан и плеснул в него немного виски из отвоёванной у Стейна бутылки. — Значит, план был всё же напиться? Вскинув голову, Тони ошарашенно принялся осматриваться, пытаясь найти глазами обладателя едкого голоса, но отыскать Локи ему удалось далеко не сразу. Шагнувший из самого дальнего, мало освещённого по причине перегоревшей лампы угла, трикстер широко улыбнулся. — Экскурсия удалась на славу, Старк, поздравляю. — Какого черта происходит? — медленно проговаривая слова, произнёс Тони, напряжённо следя за каждым шагом Лафейсона. — В магии это принято называть эффектом просачивания, — улыбнулся полубог, подойдя вплотную к Старку. — Твой мозг предпринял попытку защититься от моего проникновения, однако, вместо того, чтобы вытолкнуть нас обоих из твоей памяти, втянул в её извилистые коридоры и, — качнул головой, вскинул руки в гостеприимном жесте, — добро пожаловать! Слова трикстера стали новым потрясением для Тони. Происходящее с ними вообще не поддавалось никакому логическому осмыслению, сколько бы ни старался Локи своими пространными объяснениями придать этой фантасмагории обоснованности, но их нынешнее положение и вовсе было за гранью разумного. — Хорошо, что здесь есть виски, — мрачно ухмыльнулся, отойдя от собеседника на пару шагов, попутно подхватил стакан и залпом осушил его содержимое. — Это всего лишь одно из многочисленных мест в ассортименте твоих воспоминаний, — разочарованно произнёс Локи, наблюдая за Старком. — Фактически мы можем переместиться отсюда куда угодно. — Так уведи нас отсюда, — с вызовом произнёс Тони, наградив Лафейсона уничижающим взглядом. — Видишь ли, это не самое счастливое воспоминание, где я бы предпочел задержаться. — Я не могу повлиять на этот процесс, — покачал головой Локи. — Не теперь. — Там, значит, мог, а здесь — нет? — недоверчиво покосился на него Старк. — Ты точно полубог или всё же половинка на четвертинку? Может, есть какие-то ещё градации? Какая из них минимальная? — Я Бог, — огрызнулся уязвлённый Лафейсон, горделиво вскинув голову, — и оказался здесь исключительно по твоей милости! Думаешь, мне доставляет удовольствие тратить время на тебя и на мгновения твоей жалкой жизни? — Буквально недавно ты упивался возможностью прогуляться по лабиринтам моей памяти, — припомнил Тони. — Непостоянство — это твоя сильная черта или слабая? Никак что-то не пойму. — Потому что это единственный способ выбраться из твоей головы, — выпалил Локи, в ярости сбив рукой со стола кипу металлических деталей. Прищурившись, Тони с мгновение оценивал слова трикстера по специальной для такого случая шкале искренности, а затем настороженно приблизился к Локи, с подозрением заглянул в его глаза. — Выходит, чтобы выбраться отсюда, я должен вспомнить что-то особенное? — Да ты просто гений, — вскинул брови Локи. — Сам додумался или подсказал кто? Скривив губы в подобии улыбки, Старк плеснул себе в стакан ещё немного виски, надеясь, что этот напиток, вкус которого он не чувствовал, но вроде бы помнил, поможет ему взбодриться, а даже если нет, то на пьяную голову вся эта ситуация могла бы уже не казаться полным бредом. — Как по-твоему, что именно это может быть? — серьёзно поинтересовался Тони, продвигаясь вдоль мастерской и осматривая её в надежде найти какую-нибудь подсказку. — Откуда я могу это знать? — хмыкнул Локи. Немного помолчав, словно бы сражаясь с собой, трикстер медленно выдохнул и устало опустил плечи. Утомлённый, он очевидным образом не испытывал никакого удовольствия от происходящего и не меньше Старка хотел выпутаться из этой донельзя странной истории. — Я могу сказать лишь то, что мы совершенно точно не случайно здесь оказались, — вновь заговорил Локи, повернувшись вслед за Старком и наблюдая за тем, как гений совершает свой обход мастерской. — С самого начала я не выбирал, что посмотреть. — Ты увидел то, что я хотел тебе показать, — подхватывая рассуждения трикстера, произнёс Старк. — Будем считать, что это был первый кусочек нашего пазла. Как понять, что именно мы должны найти? — Я не знаю, — искренне признался Локи, пожав плечами. — Полагаю, всё зависит от того, по какой причине ты вообще оказался в ловушке своего разума. Нам нужно понять, что послужило отправной точкой для такого престранного путешествия. — Отправной точкой, — пробормотал Тони, повторяя слова трикстера, как эхо. — Я даже отдалённо не могу себе представить, что всё это может значить, — раздражённо хмыкнул Старк, бесцельно разбирая вещи на одном из стеллажей у дальней стены. — Это какой-то бред. — Попробуй продолжить цепочку своих воспоминаний, — устроившись в рабочем кресле, деловито произнёс Лафейсон. — Что случилось дальше, после того, как умерли твои родители? — Хочешь провести мне сеанс психоанализа? — круто развернувшись на каблуках, Тони бросил на трикстера насмешливый взгляд и выразительно ухмыльнулся. — Обычно всё происходит наоборот: при помощи своих дьявольских вопросов они пытаются проникнуть к тебе в голову, а мы пытаемся из неё выбраться. Забавно, не так ли? Лицо Локи оставалось бесстрастным, так что по нему было сложно сказать оценил он шутку Старка или же не нашел в его словах ничего смешного. Почувствовав себя немного неуютно под холодным взглядом глаз трикстера, Тони невольно поёжился и недовольно скривился, махнув рукой. — Ладно, давай сыграем в твою игру, — безрадостно пробормотал гений, устроившись на полу и вытянув ноги. — Значит, ты хочешь, чтобы я рассказал, что было дальше? — Да, и чем быстрее, тем лучше, — прищурился Локи. — Мы с тобой не в том положении, чтобы тянуть время, Тони. — Как скажешь, северный олень, — примирительно поднял руки вверх и пожал плечами. — Дай только вспомнить и понять, с чего же мне начать…