В ловушке разума

Придя к молчаливому согласию, Старк пропустил Локи вперед, держась строго на полшага позади полубога, энергично вышагивающему по коридору. Поначалу Тони вполне успешно справлялся со своим любопытством, но, когда путь оказался на порядок длиннее, чем представлялось изначально, мужчина сдался. Память Лафейсона изобиловала мелкими деталями, и та удивительная точность, с которой было передано внутреннее убранство, потрясала инженерный ум Старка. Невольно отдавая должное наблюдательности полубога, Тони и сам не заметил, как из напряженного собрата по несчастью превратился в увлечённого туриста, с интересом осматривающего достопримечательности чужого сознания. Архитектура коридора напомнила Старку о той короткой поездке в Барселону, когда Пеппер потащила его на короткую экскурсию, включавшую в себя посещение храмов каталонского зодчего Антонио Гауди. К сожалению, Тони тогда не проявил большого интереса к рассказу их гида-испанца и практически ничего не запомнил, однако в памяти мужчины сохранилось упоминание о том, что своё вдохновение великий архитектор черпал в формах живой природы, в чем, по мнению экспертов, заключалась способность мастера выдерживать баланс между земным и божественным. Оказавшись же теперь за гранью материального мира смертных, Энтони готов был поверить даже в то, что Гауди был одним из тех счастливчиков, кого благословили сами Боги на строительство его архитектурных шедевров. Машинально пытаясь припомнить что-нибудь ещё из того, что говорил гид, Старк с трудом поспевал за трикстером, слишком увлечённый своим исследованием. Воссозданный из памяти Локи коридор был погружён в золотисто-шоколадный полумрак, хранящий в себе алые блики огня, скользящие по высоким округлым колоннам. Точно грозные стражи они ровными рядами стояли по обе стороны от широкого прохода, скрещивая тени, как призрачное оружие, готовое сразить при необходимости. Венчал коридор остроконечный сводчатый потолок с его поперечным рисунком каменных балок, напоминающим скелет мифологического существа, навеки застывшего и служившего опорой. Впечатлённый увиденным, Тони даже не заметил, как шумно выдохнул, пробормотав под нос слова восхищения. — Валаскьяльв. Эхо разнесло голос трикстера по всему коридору, превратив его приглушённое звучание в плавную музыку, волной прокатившуюся вдоль стен и лёгким бризом рассеявшуюся под потолком. Сражённый акустическим эффектом, Тони поспешил догнать полубога и устремил на него изумлённый взгляд, немало позабавивший Лафейсона. — Так называется этот дворец, — с загадочной улыбкой пояснил Локи. — Мы находимся в одном из подземных его коридоров, ведущих в сокровищницу Всеотца, где он хранит трофеи, добытые им в славных сражениях. — Ты узнаёшь день, в котором мы оказались? — осипшим от переполнявших его эмоций голосом пробормотал Старк. — Полагаю, что да, — после небольшого промедления произнёс Локи, и плечи его слабо дрогнули. Впрочем, полубог быстро взял себя в руки. — Скоро мы это выясним. Тони без труда отличал напряжение, звучавшее в голосе трикстера, и этот плохо сдерживаемый страх был ему хорошо понятен. Конечно, Старку многое хотелось узнать у полубога и представить себе возможность лучше нынешней он пока не мог, но из чувства солидарности, — а они оба были непрошенными гостями и одновременно с тем обречёнными хозяевами в этом причудливом сплетении воспоминаний — решил повременить со всеми своими вопросами. Искоса наблюдая за Локи, мужчина постепенно пришёл к выводу, что, пусть и не выражая этого открыто, трикстер был благодарен ему за проявленное понимание, и от этого настроение самого Старка значительно улучшилось. Вскоре коридор начал петлять, заставив их несколько раз круто завернуть сначала налево, затем два раза направо, после чего они прошли ещё несколько арочных пролётов прямо и оказались перед высоким резным окном, из которого лился серебристый дневной свет, ослепивший привыкшего к полумраку мужчину. Трикстер же напротив, казалось, не испытывал никаких неудобств, словно бы контраст стал ему давно привычен. Прикрыв глаза ладонью, Тони прищурился, с интересом вглядываясь в полукруглое пространство небольшой комнаты, где они оказались, а затем перевёл взгляд на стоявшего рядом с ним Лафейсона. — Так ты угадал своё воспоминание? — вскинув брови, поинтересовался Старк. — Можно сказать и так, — отрешённо пробормотал Локи. Энтони готов был поклясться, что на лице полубога застыло выражение скорбного ужаса. Взгляд трикстера был устремлён вперед и точно прикован к чему-то, что мог увидеть лишь он один. Старку понадобилось некоторое время, чтобы привыкнуть к яркому свету и отличить в центре круглой залы небольшой постамент, на котором разместился сияющий сапфировый ларец. Со свистом втянув воздух, до боли в груди наполнивший лёгкие, мужчина перевёл настороженный взгляд на полубога, как вдруг, содрогнувшись всем телом, Лафейсон обессиленно отступил назад, и, словно бы отделившись от него, из тела трикстера вышел совершенно иной Локи, не похожий на того, кого помнил и знал Энтони Старк. — Кажется, он несколько моложе, — с сомнением протянул гений, переведя взгляд на своего спутника. — Не в том смысле, что я хочу сказать, будто ты старо выглядишь, просто… Локи прервал тираду Старка резким взмахом руки, а затем, словно потеряв над собой контроль, рассеянно опустил поднятую ладонь ему на плечо, с силой утопив пальцы в податливую плоть. Поморщившись от боли, Тони едва заметно крякнул и переступил с ноги на ногу, но сбросить руку полубога так и не решился. Взгляды обоих мужчин, всё их внимание было приковано к призраку юного Лафейсона, замершего перед Ларцом Вечных Зим. Длинные пальцы трикстера в нерешительности замерли всего в нескольких сантиметрах над изящными ручками, сделанными из драгоценного металла, а затем, крепко схватившись за них, он подхватил ларец, подняв его над постаментом. Комната в один миг наполнилась морозной свежестью, от которой у Старка перехватило дыхание, защипало щёки и заслезились глаза. Осторожно выдохнув облачко белоснежного пара, мужчина украдкой взглянул на полубога из-под ресниц, скованных инеем. — Локи… Сжимавшие плечо Старка пальцы трикстера приобрели насыщенный синий оттенок. От них холод особенно интенсивно проникал в тело Энтони, так что он уже почти не чувствовал свою левую руку и половину шеи. Испуганно вскинув голову, мужчина был вынужден констатировать, что абсолютно вся кожа полубога сменила свой цвет. Кроме того, местами проступили необычные символы и узоры, подобные тому, что мороз рисует на окнах, сковывая стекла корочкой льда. Немного помедлив, Старк вновь позвал Локи, надеясь привлечь его внимание и заставить отвести взор от пугавшего его воспоминания. Вздрогнув всем телом, Лафейсон медленно повернулся в сторону Тони, встретив его взгляд. Обычно горящие изумрудным огнём глаза трикстера стали кроваво-красными. — Лицезри меня, Старк, — полушёпотом произнёс Локи, отведя взор, исполненный боли. — Вот моё истинное лицо. Слова застревали в горле мужчины, точно хлопья мокрого снега, сбиваясь в тугой комок, сквозь который он с трудом мог дышать. Подступающее удушье в паре с ледяным ознобом, от которого начинало неметь второе плечо, немало его напугало. Судорожно схватившись за руку трикстера, Тони с силой сдавил запястье полубога, силясь вырваться из грозящего ему смертью захвата. Их безмолвная борьба продлилась считанные секунды. Осознав опасность, которую он представлял для Старка, Локи рывком убрал руку с плеча мужчины и порывисто отвернулся, ссутулив плечи и опустив голову. Опустившись на колени и не переставая трястись от мелкой дрожи, Тони интенсивно принялся растирать онемевшую руку, безвольно повисшую вдоль тела. Горло всё ещё саднило с такой силой, что он не мог вымолвить ни слова, даже мелкие глотки воздуха давались ему с трудом, но, превозмогая всякую боль, гений заставлял себя вдыхать снова и снова, проталкивая сквозь громко стучавшие зубы всё больше кислорода. — Стой! Голос эхом отразился от стен, звеня в морозном воздухе, переливаясь, словно рой снежинок, подхваченных легким ветерком. Старк был единственным, кто обернулся на этот призыв, в то время как оба полубога — копия и оригинал — оставались недвижимы. Взору Энтони предстал великовозрастный мужчина, облачённый в золочёные доспехи, буквально кричащие о статусе своего хозяина. Неуклюже развернувшись, чтобы лучше видеть происходящее, Старк привалился на одну сторону, не прекращая интенсивных растираний, и с любопытством принялся разглядывать Одина. В том, что это был именно он, сомневаться не приходилось. — Я проклят? — ровным голосом поинтересовался Локи, в руках которого был Ларец Вечных Зим. — Нет, — будто с осторожностью отозвался Всеотец, напряженно застывший в нескольких шагах за спиной сына. Краем глаза Старк заметил, как полубог, с которым он сюда пришел, вскинул голову, медленно расправив плечи. Это напомнило мужчине о том, как поднимается с земли раненая птица, собираясь с силами, чтобы вновь устремиться в свободное небо. С сочувствием скользнув взглядом по напряжённой спине своего собрата по несчастью, Тони с горечью подумал, что иные раны в душе могут кровоточить куда сильнее и приносить больше боли, чем те, что зияют следами проигранного боя на теле. — Кто я? — после небольшой паузы, едва заметно дрогнувшим голосом произнёс обладатель тессеракта, вновь нарушая тишину и привлекая внимание Старка. — Ты мой сын, — невозмутимо произнёс Один, сделав осторожный полушаг вперед. Теперь рука Старка буквально горела от прилившей крови, а пальцы конвульсивно вздрагивали от тонких иголок, хаотично вонзавшихся в мозолистые подушечки. С трудом поднявшись на ноги, Тони принялся круговыми движениями разминать плечо, приводя все свои конечности в рабочее состояние. Меж тем, не переставая с интересом наблюдать за семейной драмой уровня Шекспира, Старк заметил, как Локи этого мира, вернув ларец на постамент, медленно повернулся к своему отцу. Постепенно, словно согретая тёплым жаром горящих свеч, его кожа стала вновь приобретать розоватый оттенок, а вместе с синевой исчезали и сложные узоры. Глаза трикстера вновь стали зелёными, однако сошедшая алая завеса обнажила всю боль, что скрывалась в их глубине и теперь они блестели от едва сдерживаемых слёз. — А кто я ещё? Инстинктивно отступив, Старк изумлённо наблюдал за юным принцем Асгарда, неторопливо наступавшего на Одина коротким, чеканным шагом, отмерявшим каждое сказанное слово, складывающимися в приговор. — В тот день ты забрал из Йотунхейма не только ларец, не так ли? — Да, — неохотно признал Всеотец, дождавшись, когда сын подойдет ближе. — Когда битва закончилась, я вошёл в храм и нашёл там ребёнка. Маленького для отпрыска великанов. Покинутого, страдающего, брошенного умирать, — спокойно произнёс Один, не сводя с сына пристального взгляда. — Это был сын Лафея. — Сын Лафея, — эхом повторил юный Локи, отвернув голову в сторону и устремив взгляд на трепещущую свечу. Старк понимал, видел каких усилий ему стоит сдержать рвущиеся из глаз слёзы. Тяжело вздохнув, мужчина порывисто обернулся в сторону своего полубога, заметив, что он тоже наблюдает за мизансценой из своих воспоминаний. Словно почувствовав хмурый взгляд Тони на себе, Локи повернул голову в его сторону, вскинув брови. Скривив губы в кривой ухмылке, Лафейсон на мгновение прикрыл глаза и вновь устремил свой взор на призраки, живущие в его памяти. — Да, — хладнокровно произнёс Один, наблюдая за муками своего сына. Старк почувствовал, как Локи поравнялся с ним, словно бы хотел получше рассмотреть происходящее. Стиснув зубы, Старк выразительно хмыкнул, разочарованно прищурившись. Колкое замечание в адрес Всеотца уже готово было сорваться с губ гения, когда полубог крепко взял его за руку, переплетя их пальцы и слегка заломив запястье. Сдавленно пробормотав проклятия, мужчина метнул на Лафейсона яростный взгляд, подумав, что ещё никогда прежде его не просили заткнуться так нежно и грубо одновременно. — Зачем? — с мольбой во взгляде и голосе пробормотал призрачный Локи, привлекая внимание Старка и заставляя его забыть о ноющей боли, терзавшей запястье под цепкими пальцами трикстера. — Ты был по колено в йотунской крови. Зачем ты меня забрал? — Ты был невинным ребёнком, — слишком быстро, чтобы в это можно было поверить, произнёс Всеотец. — Нет, — упрямо прошептал юный принц, склонившись немного вперед, — ты забрал меня с какой-то целью. С какой именно? Молчание Одина действовало, как паралитический газ: в то время, как внутри бурлила, безумствовала энергия, тело немело и костенело без движения, даже дыхание замедлялось и становилось поверхностным и рваным. Мгновения удушающей тишины были нарушены криком, наполненным нечеловеческой болью, идущим из глубины души. — Отвечай мне! — не сдерживая слёз, потребовал молодой Локи. — Я подумал, что мы сможем объединить наши царства, — невозмутимо произнёс Один, делая короткие паузы между словами, словно опасаясь, что эмоциональное состояние сына не позволит ему понять их смысл, — создать союз, установить вечный мир с твоей помощью. — Что? — хором произнесли Старк и юный принц, недоверчиво скривившись. Тони устремил на Локи изумлённый взгляд, но полубог лишь криво усмехался, остекленевшим взором наблюдая за происходящим. Попытавшись вновь обратиться к нему, мужчина ощутил, как его запястье выкрутили ещё немного, от чего боль импульсом прошила всю руку, пропитывая кость. Вздрогнув всем телом, Старк покорно поджал губы и, насупившись, вновь устремил взгляд на безумствующего от охватившего его горя принца. — Но эти планы не сбылись, — с ноткой разочарования в голосе произнёс Один, казалось бы, совершенно не обращая внимания на ту боль, что приносили его слова сыну. — Значит, я — похищенный трофей, — выдохнув с тяжёлым всхлипом, пробормотал принц, — запертый здесь до тех пор, пока я тебе не пригожусь? — Ты извращаешь мои слова! — предприняв попытку осадить пыл сына, громко произнёс Один. — Ты мог с самого начала сказать мне кто я такой! Почему не сказал? — дрожа от ярости, продолжал кричать Локи, с надеждой глядя на Всеотца. — Ты мой сын. Я хотел всего лишь уберечь тебя от правды, — с нажимом произнёс Один. — Потому что я одно из чудовищ, которым родители пугают своих детей? — захлебываясь слезами, воскликнул принц, обречённо качая головой. — Перестань, — устало произнёс Всеотец, словно отмахиваясь от назойливых криков сына. — Но всё встало на места, — доведённый до отчаяния, сквозь зубы продолжал Локи, медленно продолжив наступать на Всеотца, — поэтому ты все годы благоволил Тору, потому что сколько бы ни говорил, как ты меня любишь, — сорвавшись на хриплый вопль и подступив вплотную к отцу, принц выглядел безумным в своём несчастье, обрушившемся на него с силой, выдержать которую он, казалось, был не в силах, — ты бы никогда не допустил ледяного великана на трон Асгарда! Лафейсон с силой потянул Тони за собой в коридор за их спиной. Памятуя о той боли, что может быть вызвана неповиновением, Старк покорно последовал за полубогом и ещё несколько пролётов длинного коридора послушно тащился за ним, едва успевая переставлять ноги. Словно убедившись, что красочные образы из памяти остались далеко позади них, Локи сбавил шаг. Как только пальцы трикстера ослабили хватку, мужчина поспешил выдернуть руку из их плена, грозившего ему новой порцией синяков. Растирая затекшее запястье, он бросил угрюмый взгляд на Лафейсона и недовольно качнул головой. — Стоило оно того, чтобы так нервничать? — хмыкнул Старк. — Я по твоей милости чуть руки не лишился. Дважды. — Ты не должен был это видеть, — сухо произнёс Локи, резко остановившись и заглянув в глаза Тони. — Советую надеяться на то, что, придя в себя, ты всё забудешь, потому что в противном случае я найду тебя, чего бы мне это ни стоило, а затем вытрясу из тебя все эти воспоминания, вместе с твоей жалкой душой! — Успокойся, льдинка, — сдержанно произнёс Старк, бесстрашно глядя в горящие изумрудным пламенем глаза Локи. — Знаешь, я ведь и не просил мне ничего показывать. Ровно как и сам не хотел бы откровенничать тут с тобой, делиться своими не самыми счастливыми воспоминаниями. Сейчас я в первую очередь хочу выбраться отсюда, а о том, что будет потом, мы потолкуем с тобой, когда всё это закончится. Протянув Локи руку, Старк продолжал буравить полубога невозмутимо спокойным взглядом, постепенно сделавшим своё дело. Немного поостыв, Лафейсон с сомнением бросив взгляд на предложенную ему руку и, после некоторого колебания, обменялся с гением крепким рукопожатием. — Договорились? — вкрадчиво уточнил Старк. — Да, — цокнул Локи, открыто демонстрируя всё своё недовольство. Удовлетворённо кивнув, Старк машинально окинул взглядом знакомый ему коридор, погружённый в шоколадный полумрак, и с надеждой посмотрел на полубога. — Мы можем перейти куда-нибудь в другое место, присесть и обсудить дальнейшие наши действия? Этот коридор начинает действовать мне на нервы. — Есть одно, — кивнул Локи, слабо улыбнувшись.