В ловушке разума

Потерянный во времени и не чувствующий связи с пространством, Старк ещё некоторое время лежал на спине, не открывая глаз. Прислушиваясь к своим ощущениям, мужчина страшился признать очевидную правду: вероятнее всего он был уже мёртв. Ему хорошо запомнились слова Локи о том, что смерть в чертогах разума, какой бы метафизической она ни казалась, влекла за собой неминуемую гибель для тела, всё ещё существующего в мире реальном. Распахнув глаза, мужчина вновь увидел то же самое иссиня-чёрное небо, сплошь усыпанное звёздами. Вглядываясь в их непостижимо далёкое, серебряное мерцание, он с горечью подумал о Боге, которого оставил где-то там, по ту сторону Биврёста. Мысль о трикстере отозвалась в груди глухим ударом сердца, распространившим яд тоски по венам. С Земли Асгард представлялся чем-то удивительно далёким и почти невероятным. Усмехаясь своим мыслям, Тони медленно закрыл глаза, топя отчаяние в тихом, рвущемся из глубины груди стоне. Заставляя себя двигаться и принимая неизбежность своего положения, Старк медленно поднялся на ноги, осматриваясь. В укрытой пепельно-серым мраком пустыне царила ночь, набросившая звёздное покрывало на песчаные барханы, замершие в ожидании нового дня. Бесплодная земля, простёршаяся на многие мили вокруг, приветствовала мужчину мёртвой тишиной. Шумно выдохнув, он увидел, как белёсый пар, сорвавшись с губ, взметнулся мягким облаком к небу и рассеялся во мгле. Повеяло холодом, что заставило гения поёжиться. Постепенное понижение температуры вскоре должно было достигнуть критической отметки, опасной для его здоровья. Впрочем, Тони не был до конца уверен, что теперь это имело к нему какое бы то ни было отношение, но и проверять эту теорию желания у него не возникало. Полагаясь на интуицию, Старк неуверенной поступью, спотыкаясь на оседающем под ногами песке, осторожно двинулся вперед. Ситуация была похожа на тот день, когда, выбравшись из плена банды Десяти колец, в слепом стремлении выжить, измученный жаждой и болью от ран, раздражаемых попадающим в них песком, он шёл, не разбирая дороги, в надежде, что поиски после его исчезновения ещё не были остановлены. Впрочем, на этот раз, терзаемый холодом, в попытке поплотнее закутаться в изодранную, пропитанную кровью Инсена рубашку, он был согласен на испытывающую жару под плавящими кожу лучами безжалостного афганского солнца, лишь бы не чувствовать, как ноют кости, отзываясь на свирепую песню порывов ледяного ветра. Отголоском того далёкого дня служила жажда. Постепенно нарастая, она сковала горло мужчины, отчего любая попытка сглотнуть сухую слюну отзывалась режущей болью. В попытке уменьшить свои страдания, мужчина до крови искусал кончик языка. Тёплая кровь наполнила рот живительной влагой, но облегчения это не принесло: к головной боли, вызванной обезвоживанием, добавилась тошнота. Остановившись, Тони с остервенением принялся вытирать рот краем рубашки, но как он ни старался и что бы ни делал, крови становилось всё больше. Обессиленно опустившись на колени, мужчина упёрся руками в вязкий песок, буквально захлёбываясь кровью, беспрестанным потоком льющейся изо рта и окропляющей сухую землю, расползающейся уродливым бурым пятном. Заходясь в хриплом кашле, сотрясающем все тело, Старк практически ничего не видел сквозь розовеющую пелену, застлавшую глаза, и проступивших слёз. Всякая попытка сделать вдох неминуемо вела к новому приступу кашля, а из горла с булькающим звуком вырывался фонтан крови, сопровождаемый мучительным стоном. Теряя силы, мужчина предпринял последнюю попытку приподняться на ослабевших руках, но вместо этого повалился грудью на грязный, мокрый песок. Должно быть, смерть настигла в реальном мире его тело, и теперь он медленно погружался в то самое небытие, про которое так часто и много говорят. — Локи…

***

Сорвавшись с места, подгоняемый страхом и отчаянием, он бежал, что было сил, пока не достиг Химинбьёрга. Тяжело дыша и усмиряя тревожное сердце, Локи заставил себя распрямиться и приосаниться, прежде чем предстать перед всевидящим взором Хеймдалля. Впрочем, он не сомневался, что чуткий страж уже знал о его прибытии и лишь терпеливо ждал, когда сам трикстер наберётся смелости, чтобы приблизиться к нему и озвучить свой вопрос. На мгновение окунувшись в пучину своих сомнений, Лафейсон прикрыл глаза и задержал дыхание, а затем, ощущая, будто достиг предельной глубины, оттолкнулся от сокрытого в её пучине дна, рывком вынырнул на поверхность, свободный от страха и волнения. Уверенно шагнув вперед и оказавшись в круге золотого света, полубог вскинул голову, обращаясь к Златорогому, всей душой, всем сердцем призывая того помочь ему. — Ты видишь его? — твёрдым голосом произнёс Локи. — Энтони Старк… Раскатистый баритон Хеймдалля звучал особой музыкой, наполняя чертог и собираясь под его сводами в облако, мягко осаживающееся по золотым стенам к полу нежной вибрацией. Всякий раз, сколько бы ему ни приходилось бывать здесь, в первые мгновения начинающегося разговора это производило впечатление на трикстера, заставляя его испытывать трепетное благоговение перед мощью и величием стража. Впрочем, теперь у него не было ни сил, ни времени воздавать должное благословенному сыну Асгарда. Нетерпеливо кивнув головой, Локи устремил пристальный взгляд на предвидящего и, стиснув зубы, пружинистым шагом прошёл ещё на пару шагов вперед. — Где он? — потребовал ответа Лафейсон. — Там, куда ты его отправил, — задумчиво произнёс Хеймдалль, блуждая сознанием по далёким мирам. — Я? — недоверчиво скривился Локи, в глубине души вынужденный признать, что прекрасно понимал то, что пытался сказать ему страж. Опустив голову, страж перевёл взгляд своих затуманенных, точно вобравших в себя призрачное сияние млечного пути, глаз на трикстера и, оставаясь, как и прежде, невозмутимым, отчетливо повторил то, что так боялся услышать полубог. — Старк отныне пленник твоих воспоминаний, Локи, и где он сейчас лучше всего известно именно тебе, — отрешённо произнёс Златорогий, оставаясь до жестокого безучастным. — Участь, уготованная ему тобой, незавидна. Выброшенный на край Вселенной, он проживет день за днём из череды ему отведённых, каждый из которых будет наполнен страданием, запечатлённым в твоей памяти и дополненным его страхами, пока не сгинет на той бесплодной планете, оставленный своим Богом, постепенно теряя рассудок и волю к жизни. — Я не его Бог! — взвился Локи, выплёскивая в крике всё своё отчаяние. — Даже та ложь, в которую так хочется поверить, не перестаёт быть обманом, ведущим по неверному пути, — строго произнёс Хеймдалль. — Старк признал тебя, Локи. Почему этого не можешь сделать ты? — Потому что это не может быть правдой, — ошеломлённо выдохнул трикстер, опустив голову. — В душе истину не скрыть, — кивнул страж. — Покуда хочешь его спасти, есть только один способ, но готов ли ты пойти на это? Медленно подняв голову, Локи исподлобья взглянул на Хеймдалля, а затем, не говоря ни слова, круто развернулся на пятках и размашистым шагом направился к выходу из чертога. Покинув Химинбьёрг, трикстер прошёл по полуразрушенному Биврёсту до места, где в последний раз видел Старка. Подойдя к краю радужного моста и опустив взгляд на продолжавшую свой искушающий танец воронку, он глубоко вздохнул, сжимая руки в кулаки. Запрокинув голову, Локи ощутил прилив магии, теплом объявшей всё его тело. Нелюбимый сын, искусный маг, отверженный брат… Как много имён для него одного, но ещё никогда прежде одно из них не звучало так сладко, как теперь. — Давай же, Старк, — прорычал сквозь зубы Локи, используя все свои силы, чтобы его услышать. Говорят, Боги внемлют тем, кто взывает к ним с мольбой о помощи и никого не оставляют один на один с бедой, но как мог услышать зов тот, кто сам никогда не верил? Не оставляя надежды, Локи упрямо продолжал вслушиваться в тихое мерцание звезд, пока среди их слабого шёпота, разносимого ветром, до него не донёсся слабый стон, обращённый к нему сквозь мрак. Широко распахнув глаза, трикстер на миг застыл, поражённый теми чувствами, что всколыхнулись в нем реакцией на призыв. Пожалуй, ещё никогда прежде он не чувствовал себя таким окрылённым и всемогущим, как сейчас. Задыхаясь от новизны ощущений, Локи счастливо улыбнулся и, влекомый далёким голосом, звучавшим всё отчётливей, смело шагнул с моста, исчезая в воронке, принявшей его в свои объятия.