В ловушке разума

Постепенно приходя в себя, Старк с тихим стоном заворочался, пытаясь оправиться от удушливого забытья с привкусом песка и запёкшейся на губах крови. Заходясь сухим и раздирающим кашлем, мужчина крепко зажмурился, вновь всем телом ощущая холод, пронзающий его насквозь, дробящий кости. Желудок сводило от спазмов, и он с трудом сдержал желчь, поднявшуюся к горлу, свернувшись на жёсткой постели в клубок, пульсирующий от боли. Постепенно недомогание отступило, и круговерть карусели перед глазами стала замедляться, отпуская захваченный в плен своего адского колеса разум. С трудом вдыхая насыщенный влагой воздух, Тони заставил себя открыть глаза, упираясь взглядом в беспросветный мрак с голубыми тенями, блуждающими по сталактитовым стенам пещеры, точно призраки утраченных воспоминаний. Шумно выдохнув облачко белёсого пара, почти мгновенно рассеявшегося в густой темноте, он попытался подняться, но ощутил странную, панически знакомую боль в груди. С ужасом осознавая, что именно ему предстояло увидеть, Старк медленно опустил голову и трясущимися руками потянулся к грязным бинтам, туго стягивающим его грудь. Сдерживая сиплые рыдания, комком застрявшие в горле, одеревеневшими пальцами он принялся разрывать повязку, сотрясаясь всем телом, предвосхищая то, что под ней скрывалось. Электромагнит выдавался из груди, окружённый повреждённой кожей, сочащейся мелкими капельками крови, стекающей по рёбрам. Сердце гения забилось быстрее, и, оглушённый его шумным трепетом, Тони обессиленно откинулся на спину, закрывая ладонями лицо. Жизнь после смерти напоминала ему кошмарный сон с явно повреждённой плёнкой, поставленной на перемотку. Чертов персональный круг ада, из которого ему было не выбраться. Мысль о том, что в этом отрезке своей жизни ему придётся провести целую вечность, раз за разом переживая давнишние события Афганистана, казалась чудовищной, но именно такой по всей видимости и должна была быть правда, от которой Старк убегал всю свою жизнь. То, с чего всё началось, стало точкой неизбежного конца, и теперь, когда дороги, по которым он блуждал, пытаясь определить для себя верное направление, сплелись, замкнулся жизненный цикл, заключивший его в оковы страха, от которого ему так и не удалось скрыться. — Очнулся? Голос Инсена прозвучал набатом в стенах пещеры, где он снова оказался, и на миг мужчине показалось, что он не узнал его, будто вместо учёного говорил кто-то другой. Тони отлично помнил их последнюю встречу, случившуюся уже здесь, в этом странном мире, и в особенности его неестественный, пугающий чёрствостью смех. С трудом поборов в себе отвращение, гений медленно повернулся в его сторону, ориентируясь только на голос. Понемногу глаза всё же привыкли к темноте, и вскоре он смог различить на отдалении мужчину, стоявшего при робком свете огарка свечи перед небольшим зеркалом с бритвой в руках. Всё, как и тогда… И в то же время по-другому. Изменения были незначительны и касались деталей, но, пожалуй, именно это и пугало больше всего. Мужчина не мог отделаться от мысли, что кто-то руководил его воспоминаниями, будто чья-то рука вторглась в его мысли и теперь управляла, жонглировала страхами, создавая новые. Подменяя фрагменты, внося уродующие штрихи, незримый противник постепенно дополнял историю, будто прежних ужасов было недостаточно для ставшего марионеткой Тони, и тем кошмарнее было осознание своей беспомощности перед лицом грядущего безумия, настигшего его на глубине этого забытого Богом мира вечного сна и боли. Тяжело поднявшись на своей постели, Старк спустил ноги на землю и снова уныло посмотрел на уродливый электромагнит в своей груди. Гения удручала не сама мысль о том, что, возможно, ему предстоит всё начать сначала, а осознание того, что, возможно, на этот раз выбраться из этой истории ему уже не удастся. Возвращённый в пещеру после своей неудачной попытки к побегу, он меньше всего снова хотел оказаться посреди пустыни, где, захлёбываясь кровью и утопая в песке, ему предстояло умирать снова и снова, чтобы вернуться в эту пещеру к своему новому исповеднику. В молчаливом напряжении переведя взгляд на Инсена, Тони ждал, когда тот закончит свой отчасти бессмысленный ритуал омовения и повернётся к нему лицом. — Думаешь, как ты здесь оказался? Снова. Щурясь и до боли в глазах всматриваясь в фигуру Инсена, Тони не мог отделаться от смутного ощущения, что это был не совсем он. Допуская, что ему лишь хотелось верить в это после той неприятной встречи, гений с одинаковым усердием искал в облике некогда доброго друга как подтверждение, так и опровержение своей теории. Оттолкнувшись руками от края постели, он поднялся на ноги и мелкими, крадущимися шагами направился в сторону мужчины, вытягиваясь вперед, будто пытаясь сократить расстояние и в то же время остаться вне досягаемости. — Инсен? — звенящим от напряжения голосом позвал Старк, подойдя достаточно близко, чтобы увидеть его лицо в случае, если учёный обернётся. Опустив руки, мужчина медленно приосанился, откидывая голову назад. Тони наблюдал за ним, кожей ощущая, как вокруг сгущался мрак, обступая их одинокие фигуры. Инстинкты подсказывали, требовали отступить, но Старк упрямо продолжал стоять на одном месте за спиной учёного, жадно следя взглядом за волнами лёгкой ряби, проходящей по телу Инсена, дрожью сотрясая весь его призрачный облик. Пламя огарка затрепыхалось, словно от порыва ветра, и желтоватый отсвет заметался испуганно вдоль стены, будто пытаясь найти выход из окружившей его черноты. — Разве это не прекрасно? — холодным, словно сталь, голосом поинтересовался Инсен, по-прежнему не желая оборачиваться. — Вернуться туда, где всё началось. Вспомнить всё. — Я никогда не забывал, — охрипши, тихо произнёс Старк. — Не лги мне! Оглушающий крик Инсена, переходящий в утробный рык, сотряс пещеру, когда он, резко обернувшись, железной хваткой сжал горло гения, лишая его возможности даже на самый крохотный глоток воздуха. Пламя свечи полыхнуло с новой силой, озаряя ярким светом лицо учёного, при виде которого Тони ужаснулся и оступился, не чувствуя силы в ногах: глаза его запали, окружённые разлагающейся плотью, и это тление стремительно продолжалось, подступая к щекам, обвисшим уродливыми складками мертвенно-серой кожи, искажая лицо до неузнаваемости; скошенный от гнева рот, лишённый губ, с гниющими зубами, ставшими более похожими на осколки кости, торчащими из чернеющих дёсен, источал зловоние самой смерти, опаляя Тони при каждом вдохе. Перед глазами мужчины всё плыло, проступили слёзы, когда он снова предпринял попытку ослабить хватку своего мучителя и втянуть в лёгкие немного воздуха. — Инсен, — прохрипел Старк, беспомощно болтая ногами в воздухе. — Прекрати… — Что ты сказал? — хищно улыбаясь, он с ненавистью во взгляде отбросил гения от себя, брезгливо вздёрнув руки и угрожающе приблизившись к нему мелким, размеренным шагом. — Как ты меня назвал? Угроза в голосе нападавшего действовала на Старка отрезвляюще. Подтягиваясь на дрожащих от напряжения руках, он попытался отползти в сторону, ещё не до конца придя в себя и плохо ориентируясь во вновь изменившемся пространстве. Глаза застилала пелена туманной дымки и слёз, а горло саднило резкой болью, перехватывающей каждый глоток воздуха, но все эти невзгоды казались незначительной мелочью перед лицом нависшей над ним опасности в лице того, кто прикинулся Инсеном. Не поднимая головы, мужчина отчаянно боролся за свободу, пытаясь увеличить расстояние, отделявшее его от нацелившегося на расправу безумца, но все его попытки оказались бесплодны. В мгновение ока настигнув Тони, мучитель опрокинул гения на спину точным и сильным ударом в плечо и, не дав ему опомниться, опустил ступню на реактор, слегка надавливая на хлипкий корпус, вдавливая конструкцию в тело. — Как ты оказался здесь? Не в силах сдержать крик, Старк изо всех сил рванулся из-под его ноги, вцепившись руками в жёсткую кожу сапога в тщетном стремлении избавится от гнёта. Однако сколько бы ни старался Тони, его усилия не приносили результата и были обратно пропорциональны давлению, неумолимо усиливающемуся с каждой минутой промедления, пока его персональный палач ждал ответа. Устремив ненавидящий взгляд чёрных от переполняющей его боли глаз на мрачную тень псевдо Инсена, гений яростно зарычал, отказываясь признавать поражение. — Я не знаю, — в сердцах произнёс Тони, проталкивая слова сквозь зубы. — Ложь, — с величественным спокойствием в голосе ответил ему Иной. Отступив на шаг, он убрал ногу с груди Старка, наслаждаясь жалким зрелищем измождённого борьбой человека. Ощутив относительную свободу, Тони, подстёгиваемый пробуждённым внутри страхом, будто он мог откуда-то знать, что за участь была ему уготована, превозмогая усталость и сбрасывая с себя путы отчаяния, вновь попытался бежать. С трудом перевернувшись на живот, мужчина силился подняться, но налитое свинцом тело не слушалось его команд. Противясь подобному унижению всей душой и сердцем, гений впивался пальцами в мерзлую землю, пытаясь заставить себя двигаться на потеху мучителя, безотрывно наблюдавшего за его потугами. — Не можешь подняться? — с насмешкой произнёс Иной. — Неудивительно после такого падения. Мысли снова путались, не позволяя сосредоточиться ни на одном из коротких обрывков воспоминаний, проносящихся перед глазами. В один миг ему казалось, будто он, словно наяву, слышал взрыв снаряда, ощущал жаркую волну сухого пламени, отбросившую его на спину, но что было потом? Падение? Долгий, кажущийся бесконечным полёт и простирающаяся чёрная бездна, в которую он стремительно нёсся, провожая взглядом остающийся где-то вдалеке Биврёст. А, впрочем, нет, радужный мост был соблазнительно близок, мерцая сотнями переливов, образующих сказочное сияние, озаряющее всё вокруг. — Я всё же жив? — тихо прошептал Старк, невидящим взором блуждая по лабиринтам воспоминаний. — Зависит от того, как на это посмотреть, — отозвался Иной. — Ты за границей миров. Здесь нет таких понятий, есть лишь нетленный мрак и отныне ты его пленник. Навсегда. Отказываясь признавать очевидное в словах исчезнувшего из виду Иного, Тони упрямо начал подниматься, заставляя тело подчиняться воле разума. С трудом встав на ноги и едва удерживая равновесие, гений медленно осмотрелся, пытаясь понять, где он теперь находится. Стены пещеры отступили, разошлись, и теперь на многие мили вокруг простиралась иссушенная ледяными ветрами земля, не знавшая за многие века ни вкуса дождя, ни ласки солнца. Укрытая покрывалом иссиня-чёрного неба, под сенью непроходящей ночи она не знала жизни, а потому не страшилась и смерти. Здесь скрывалась вечность, впитавшая в себя многие годы пустых надежд и ожиданий. — Предпочитаешь смерть? — произнёс Иной, всё это время наблюдавший за ним из темноты времен. Пожалуй, теперь он предпочёл бы умереть, нежели жить так — в лишении и унижении, забытым и брошенным. Обернувшись на его голос, Тони невольно отступил под тяжестью его взгляда, впивающегося в тело и словно проникающего в рассудок. Зажмурившись от резкой боли, пронзившей голову, мужчина тихо застонал, сжимая руки в кулаки и стискивая зубы. Захваченный потоком воспоминаний, он тонул в водовороте прежних переживаний и тревог, проносящихся перед глазами отдельными кадрами, редкие всполохи которых озаряли сознание ослепляющими вспышками непрерывного страдания. — Боишься смерти, как бы не искал её, — довольный увиденным, заключил Иной, прекращая пытку. — В забвении покоя нет, ты зря надеешься на это. Тяжело дыша, Старк осел на колени, упираясь ладонями в землю. Силясь оправиться после видений, Тони втянул голову в плечи, с рыком противясь одолевающей его слабости. Он отказывался сдаваться и принимать за неизбежное посулы безумца, кружащего над ним стервятником в ожидании, когда сможет полакомиться осколками сломленной воли. Наблюдая за этим молчаливым противостоянием, Иной склонился над ним, опаляя ухо горячим, зловонным дыханием. — Тессеракт пробудился, — зловеще произнося слова с шипением, вырывающимся меж его кривых зубов, пророкотал Иной. — Согласись на его условия, и он отпустит тебя, ты снова станешь свободным. Сотрясаемый смехом, Старк не давал ответа. Дрожа всем телом, он упрямо молчал, не прекращая усмехаться, постепенно всё больше расходясь в своем внезапном веселье. Уставший ждать, Иной схватил его за волосы, оттягивая голову назад. Холодная склизкая ладонь легла на горло в попытке придавить звук безумной радости, издаваемый мужчиной, но, даже едва способный вдохнуть, Тони не переставал издевательски насмехаться над своим мучителем, устремив на него жёсткий взгляд ясных, тёмных глаз. — Не отпустит, не лги, — оскалившись, он продолжал смеяться низким, утробным звуком, пульсирующим под рёбрами. — Я не стану этого делать. — Ты увидишь падение столь любимого тобой мира, — прорычал Иной, сжимая горло Старка сильнее. — Всё, что было тебе дорого, — сгинет, и лишь после того, как ты своими глазами увидишь конец, ощутишь его неотвратимость, он позволит тебе умереть, а затем всё повторится. Снова. По кругу. Ты ведь этого боишься? Заходясь в крике страха и протеста — порождении ужасного видения гибели Нью-Йорка, навеянного Иным, — Тони ощутил, как земля уходит у него из-под ног, а сам он вновь был низвергнут в пучину кошмара, принявшего его в свои ледяные объятия, как родного. Иной отпустил Старка, позволяя ему, погружённому в своё отчаяние, незрячему от горя, биться в судорогах ставшей физической душевной боли, пока рассудок не оставил его, отпуская пленника в столь вожделенный им мрак. Холодная вода обжигала лёгкие, лишая воздуха и вонзаясь острыми иглами в голову, подбираясь к мозгу. Чьи-то руки удерживали его всего несколько секунд, но Тони, не прекращающему биться в надежде вырваться на свободу, эти мгновения казались вечностью. Придя в себя под влиянием новой пытки, Старк не мог вспомнить где находится и почему это происходит с ним снова. Прежде чем у него появлялся шанс захлебнуться, мучители рывком заставляли его подняться, оттягивая голову назад за мокрые волосы. Выдыхая фонтан воды, обжигавшей лёгкие и жалящей кожу острыми каплями, точно осколками битого стекла, он практически не ощущал ударов, сыпавшихся на его лицо, направленных на то, чтобы привести гения в чувства. Стоило его взгляду стать осмысленнее, а дыханию выровняться, как его снова отправляли в ледяную пучину, заставляя взывать к Богу и миру отчаянным криком, раз за разом тонущим в толще воды. — Думаешь, ты познал боль? Низкий, шипящий голос, раздавшийся над ухом, на мгновение вывел мужчину из транса болевого шока, заставив с восхитительной ясностью вновь ощутить страх, притуплённый методичной пыткой. Тяжело дыша, Старк попытался вывернуться из жестокой хватки Иного, но, потерпев неудачу, смог лишь упереться руками в края жестяного чана, наполненного водой. Мокрые волосы обрамили лицо, вода заливала глаза, крупными каплями срываясь вниз. Дрожа всем телом, он до боли стискивал пальцы, вновь вовлечённый в неравное противостояние этим безумным, жестоким посланцем ада. — В его руках ты будешь молить о той сладкой боли, — с наслаждением прошептал Иной, опустив руки на плечи Тони и надавив на них с нечеловеческой силой, заставляя прогнуться в спине и коснуться лбом водной глади. Рывком подняв Старка на ноги, Иной с наслаждением заглянул в его пустые, чёрные глаза, а затем с жутким смехом оттолкнул, опрокидывая назад, когда объятия чьих-то рук сомкнулись на груди гения, и он услышал тихий голос, нежно прозвучавший у него над ухом. — Наконец-то…