В ловушке разума

Тони чувствовал, как неведомая сила тянет его куда-то вниз и, шумно выдохнув, он медленно закрыл глаза, сдаваясь на милость чьих-то крепких рук. Его телу требовался отдых, хотя боль, вопреки ожиданиям, не ощущалась так остро, как прежде. Измотанный, гений больше не мог сопротивляться, от чего, закрыв глаза, с болезненным отчаянием готовился принять свою участь, предпочитая не думать о том, что было уготовано ему по ту сторону мрака. Вместо этого Старк сосредоточился на другом. Стоило признать, что он никогда не был тем, кто надеется на искупление грехов добрыми делами. Пожалуй, за всю свою жизнь мужчина ни разу всерьёз не задумывался о том, что ожидало его за той заветной чертой, где кончалась жизнь и начиналась эра загробного существования. Верил ли Тони во что-то подобное? Отчасти именно сейчас стоило бы с уверенностью сказать, что такое подозрение существовало в подкорке его разума, навеянное кинематографом и случайно попавшей в руки беллетристикой, однако это не было бы правдой. Предпочитая не задумываться о смерти, гений проживал свою жизнь так, как мог, в последнее время все больше стараясь поступать по совести, не оглядываясь на прошлое и созидая будущее. Ошибки и прорывы он совершал с одинаковой, почти святой уверенностью в том, что поступает правильно. Это, по сути, и было его единственным оправданием или кредо: зависит от того, как посмотреть на совокупность деяний. Впрочем, теперь Тони искренне казалось, что всё это перестало иметь какое-либо значение. Он почти смирился с тем, что не сможет отсюда выбраться, и единственное, что утешало его во всей этой ситуации — ему всё же удалось спасти Локи. В последний раз, имея влияние на происходящее, гений нашёл способ поступить правильно, избежать ненужных жертв. В конечном итоге никто не должен был пострадать, кроме него, и участь оказаться запертым в чужих воспоминаниях — слишком жестокая кара, даже для полубога, который во многом был первопричиной всему, что теперь происходило с попавшим в ловушку мужчиной. В честном монологе с собой Тони готов был признать, что простил его. Он просто не смог забыть тот день, тот единственный полёт в одну сторону, после которого всё изменилось. Старк с болью в сердце подумал о Нью-Йорке, утопленном в крови невинных, обагрённом зарёй новой войны, помешать которой теперь он очевидно был не в силах. Было ли это пророчество неотвратимым будущим или жестокой выдумкой — он этого не знал, но видения, навеянные Иным, показали насколько в действительности был хрупок бесконечно дорогой ему мир. Вместе с тем мужчина осознал, насколько сам был слаб перед лицом тех угроз, что уже случались, и особенно теми, что ещё предстояли. Суровая неизбежность грядущих событий, грозивших принести с собой новую порцию страдания и боли всему человечеству, доводила его до исступления осознанием собственного бессилия. Вместо того, чтобы сражаться и защищать всё то, что было им так горячо любимо, он застрял в этом иллюзорном мире: не умерший, но и не живой, бесконечно страдающий и сражающийся на войне с собственными страхами, порождёнными извечной борьбой, которую гений столь самозабвенно вёл в своей голове многие годы. Был ли он супергероем, как говорили многие? Вместе с громким титулом на плечи легла титаническая ответственность, с каждым годом увеличивающая своё давление, набирая вес из беспрестанно растущего мнения общественности, «авторитетных» заявлений и политической агрессии против тех, кто не тратил время на обсуждение, а старался действовать во имя спасения, не чураясь подчас жестоких и почти всегда рискованных методов. Пожалуй, нет, Тони Старк не был достоин этого звания даже теперь, когда с момента становления Железным человеком прошло столько лет, а его моральный (равно как и внешний) облик претерпел множество изменений. Неизменным с того самого дня оставалось одно: он всего лишь человек, избравший слишком сложный путь, чтобы пройти его в одиночку и выжить. Сейчас гений как никогда нуждался в помощи, но даже если бы ему пришло в голову кричать — никто бы не услышал. — Поднимайся, Старк. Движение прекратилось, точнее его уже никто никуда не тащил и не тянул, но осознание этого пришло к нему не сразу. Содрогнувшись от резкого звучания хорошо знакомого голоса, Тони ошарашенно распахнул глаза, впиваясь взглядом в склонившегося над ним Лафейсона. Щурясь и приглядываясь, наученный горьким опытом, гений пытался уловить признаки Иного в облике полубога, чтобы снова не попасться на эту жестокую уловку в своеобразной игре в прятки. Будто читая его мысли, — что на деле ужасало больше, чем успокаивало, — Локи растянул губы в широкой, своей излюбленной издевательской улыбке, сводя брови в надломленную линию на переносице. — Можешь быть уверен, что я — это действительно я, — елейно произнёс трикстер, непринужденно разведя руками. — Неужто это в твоих объятиях я буду умолять о сладкой боли прежних дней? — хрипло поинтересовался Старк, морщась от рези в сухом, истерзанном криками горле. — Зависит от того, как будет складываться наше дальнейшее общение, — с усмешкой парировал Лафейсон, надеясь, что признаки неугасающего чувства юмора в речи гения — это не истерия, а вполне осознанная попытка защититься от жестокости обрушившихся на него испытаний. Сознавая, что Старку почти наверняка не хватит сил, чтобы подняться самостоятельно, трикстер уверенно протянул ему руку, предлагая свою помощь и подставляя крепкое плечо. Сомнение в здравомыслии мужчины промелькнуло в его голове, когда Тони на мгновение, будто в нерешительности, замешкался и внезапно начал посмеиваться, впав в странное, необъяснимое радостное возбуждение. Однако прежде чем Локи начал подыскивать новые аргументы, чтобы достучаться до гения и вывести его из этого состояния, тот цепко схватился за его ладонь, подтягиваясь и поднимаясь на ноги. Переведя дыхание и уняв смешки, с булькающим звуком, перебиваемым кашлем, вырывающиеся из его груди, Старк глубоко вздохнул, по-прежнему опираясь на плечо своего спасителя. — Как ты здесь оказался? — вскинув голову, поинтересовался Тони. Тон получился исключительно обвинительным, отчего оба собеседника впали в некоторое замешательство. Наградив Старка оценивающим взглядом, Локи не спешил с ответом, предоставляя мужчине время для корректировки своего вопроса, рассчитывая на более уважительную версию. Сознавая свою оплошность, Тони смущенно поджал губы в примирительной полуулыбке, выразительно нахмурившись, и опустил плечи, немного ссутулившись. — Конечно, я рад тебя видеть, — признал гений, выдерживая напряжённый взгляд зелёных глаз Лафейсона, — просто я надеялся, что ты сможешь выбраться, если я оставлю тебя там, на Биврёсте. — Я пришёл за тобой, — твёрдо произнёс полубог. — По собственному желанию. — Зачем? — не сдержавшись, на вдохе простонал мужчина, не скрывая в своем голосе отчаяния. — Нам не выбраться отсюда вдвоем, и ты не хуже меня знаешь это, — сощурившись, Тони устало выдохнул, прикрывая глаза. — Я оставил тебя там, в твоих воспоминаниях, чтобы ты мог спастись. Сам говорил, что, если я умру здесь, то ты окажешься навечно пленён в капкане моей памяти. Так ведь? Тогда к чему такой риск? — Ты пошёл на жертву, — вкрадчиво произнёс Лафейсон, крепко сжимая плечо Старка и тем самым обращая его взгляд на себя, заглядывая в глаза. — Я принял её. Знаешь, что это означает, Тони? — Я поступил так, как должен был! — в сердцах произнёс мужчина, искренне благодарный трикстеру за его желание быть рядом, но ещё больше страдая от мысли, что теперь тот был из-за него обречен. Раздираемый внутренними противоречиями, Тони мысленно вообразил себе новый круг ада, по которому ему предстояло пройти: бесконечное чувство вины и призраки тех, кого он втягивал в свои авантюры, не видя угрозы; тени погибших, кого ему не удалось спасти, или пострадавших от его оружия, проданного когда-то на сторону, в руки жестоких убийц. С каждым прожитым годом за последнее время этот личный список невинных жертв лишь пополнялся и было особенно невыносимо сознавать, что и теперь, в таком весьма недееспособном положении, он снова стал виновником чужого страдания, вписав в этот скрижаль имя Лафейсона.  — Ты оказался втянут во всю эту историю по какой-то невероятной ошибке: мы оба не знаем, как так получилось, — звенящим от напряжения и переполнявших его эмоций голосом произнёс Тони, сбрасывая с себя руку трикстера и отходя на пару шагов в сторону, принимаемый иссиня-чёрным полумраком неизвестного ему помещения с нечёткими очертаниями, расплывающимися при малейшем движении, как отражение на водной глади. — Это был один на миллион, может даже единственный шанс всё исправить, и вместо того, чтобы вернуться в своё тело из коридоров моей памяти, ты пришёл сюда, вернулся за мной, — покачал головой и провел рукой по волосам, задерживая ладонь на затылке. — Это безумие, Локи. — Мы связаны, — значительным тоном произнёс Лафейсон, поворачиваясь вслед за Тони. — Ты признал меня своим Богом, и всё, что мне осталось, чтобы найти тебя, — откликнуться на призыв. — Жертвоприношение… Я совершил оккультный обряд? — недоверчиво скривился Старк. — На меня это не слишком похоже. — Твоя жертва — это искренний порыв, — стараясь втолковать гению простые вещи, назидательным тоном пояснил Локи. — Ты совершил её во имя моего спасения. Это имеет свои последствия. — Теперь ты — официально мой личный, персональный Бог и хранитель? — все же решился уточнить гений, разум которого никак не хотел обрабатывать полученную информацию. — Можно назвать это и так, — кивнул Локи, сложив руки на груди. — Насколько я знаю, из тьмы к свету ведет лишь чистота души. Считай, ты сделал первый шаг и нам осталось лишь продолжить следовать по этому пути. — Тоже мне светлячок, — злобно ухмыльнулся Старк, обернувшись и вперившись исполненным душевной боли взглядом в глаза Локи. — У тебя был шанс выбраться, но ты предпочел ему право называться моим Богом и призрачную надежду на то, что я смогу вывести отсюда нас обоих, потому что способен на благородные поступки. Когда только наши отношения успели стать такими интимными? Словно надеясь, что теперь Лафейсон осознает всю глупость своей затеи, Старк развёл руками, несколько мгновений вглядываясь в черты лица трикстера, рассчитывая увидеть в его глазах хотя бы тень понимания, однако, когда этого не случилось, он обречённо выдохнул и саркастично фыркнул, отвернувшись. — Внутренний свет? Так, кажется, его называют, — резко хмыкнул Тони, тряхнув головой. — Разве не ты считал подобные сантименты глупостью? — Я вернулся, потому что по одиночке ни одному из нас не выбраться, — шагнув навстречу гению, Лафейсон на удивление был терпелив и снисходителен, не проявляя признаков обычной нетерпеливой агрессии. — Наши миры тесно переплелись, Тони. Теперь в этом лабиринте сокрыты коридоры не только твоих воспоминаний, но и моих. Я бы мог бросить тебя, ты прав, но признав во мне своего Бога, ты открыл истину и моим глазам: мы похожи в том, что боимся остаться одни, наедине со своими страхами и болью, снедающей нас изнутри. Так что, если уж выбираться отсюда, то обоим. Вместе. Выдержав немного театральную паузу, Локи всё же не сдержался и самодовольно ухмыльнулся, решив разбавить медовые иллюзии Старка на свой счёт ложкой дёгтя, которая, как ему казалось, была просто необходима гению, чтобы тот не зазнавался. — Впрочем, раз уж ты спросил, — чопорно вскинул голову, выставив подбородок вперёд, — мне приятно быть твоим Богом, но это, как ты уже мог заметить, не основная причина, по которой я здесь, — высокомерно заметил Лафейсон. В глубине души Старк был готов признать правоту трикстера, но, боясь выдать желаемое за действительное, он отчаянно сопротивлялся этому соблазну, упрямствуя перед лицом очевидного. Мужчина не обратил никакого внимания на вызов в словах и тоне трикстера, понимая, что для них обоих этот ритуал связи человека и Бога был во многом полной неожиданностью, оправданный лишь искренностью и весьма затруднительным положением, в котором они оказались. Наконец, когда внутренний бой был все же проигран, гений с досадой поджал губы, мучительно сдвигая брови к переносице. — Ты знаешь, как могла возникнуть подобная связь? Могло ли это стать причиной твоего изначального появления здесь? — поинтересовался Тони, запуская руки в карманы своих заметно истрепавшихся брюк, покрытых плотным слоем пыли и грязи. — Возможно, — кивнул Лафейсон. — Существует вероятность, что мы выясним это здесь, оказавшись в одном из коридоров. Точного ответа у меня, к сожалению, нет. — Для того, чтобы выбраться, я должен вспомнить, с чего всё началось, — глубоко вздохнул Тони. — Только так мы поймем в каком направлении двигаться. — Мы пойдем вслед за светом, — повел бровью Локи, подступившись к гению. — Ты поведешь нас. — Звучит не очень надёжно, — усмехнулся Тони. — Будем переживать воспоминания друг друга снова и снова? Пока окончательно не сойдем с ума от стыда? — Да, если придётся, — кивнул Лафейсон, слабо улыбнувшись. — В этом воссозданном твоим разумом мире нам ничего не скрыть друг от друга, но равно так же ничто не скроется и от нас.   — Иными словами истина, — кивнул Тони, понимая, о чем толкует трикстер. — Приходится признать, что у нас нет другого выхода. Мужчина манерно изогнул бровь и согласно кивнул, поворачиваясь в сторону призывно зияющей пустоты. Собираясь с духом, чтобы отважиться снова шагнуть туда, где, возможно, его ожидала встреча с агрессивно настроенными призраками, он на мгновение задумался и решил поделиться внезапно посетившей его идеей со своими ново обретённым личным Богом, стоявшим рядом с ним плечом к плечу, всем своим видом выражавшим готовность к очередной схватке с памятью. — Послушай, ты не думаешь, что это может быть связано с тем, что твой скипетр на меня не подействовал? — стараясь выглядеть серьёзным, чтобы его слова не были восприняты как неудачная шутка, произнёс Тони. — Я хочу сказать, что, возможно, это какой-то застарелый эффект бабочки или что-то вроде того. В целом есть такая вероятность? Переведя на Старка изумленный взгляд, Локи в первую очередь хотел убедиться, что это действительно вопрос, требующий ответа, а не попытка разрядить обстановку нервной шуткой. Однако задумчивое выражение лица гения и не разбавленный насмешкой тон убедили трикстера в том, что его опасениям не было места. Поразмыслив над словами Тони, Лафейсон с сомнением пожал плечами. — Я не могу с уверенностью ответить на это предположение ни положительно, ни отрицательно, — наконец ответил Локи. — Существует множество необъяснимых магических метаморфоз. Возможно ты — одна из них. — Ты понимаешь, что это звучит, как самый изысканный комплимент, который я когда-либо слышал? — ухмыльнулся Старк, опуская руку на плечо трикстера. В этот самый миг, охваченный внезапной вспышкой ясных, подобно лучам солнца, воспоминаний, прорвавших плотную завесу неведения, в котором он блуждал всё это время, мужчина пошатнулся, но устоял на ставших ватными ногах, ошеломлённо выдыхая, заворожённый скоростью, с которой отрывочные кадры сменяли друг друга перед его глазами. — Да, всё так и было, — тихо пробормотал Старк, захваченный демонстрацией, озарившей его сознание. — Тони? Ты что-то вспомнил? — осторожно поинтересовался Локи, склонившись к гению, взгляд которого сделался туманным и отрешённым, точно он был погружен в мысли настолько глубоко, что не замечал ничего и никого вокруг, а возможно, даже и не слышал. — Кажется, да, — задумчиво прошептал Тони, поднимая изумлённые глаза на трикстера.