В ловушке разума

Проснувшись сегодня утром, он долгое время лежал в постели, безо всякой мысли глядя в потолок, наблюдая за тем, как предрассветные тени постепенно рассеиваются в розоватой дымке, сменяясь первыми лучами золотистого солнца, скользящими вдоль стен, понемногу развеивающими в комнате мрак ночи. Вопреки наставлениям врача она прошла без сна. Ворочаясь с боку на бок час за часом, мужчина даже порывался несколько раз встать и отправиться в мастерскую, чтобы занять свою голову работой, отвлечься на изобретение чего-нибудь новенького или, согласно обычному плану в случае бессонниц, просто выпить стаканчик виски, может даже не один, после чего появилась бы надежда задремать где-нибудь в углу, под чутким контролем Дубины, который наверняка бы притащил грязную, промасленную тряпку из своей заветной кучки хлама, чтобы заботливо его укрыть. Однако всякий раз миллиардер останавливал себя, принуждая закрыть глаза и настроиться на сон, пробуя отключиться. Отдых ему был просто необходим, но уговорить себя он так и не смог. Всё это обещало ему головную боль, тошноту и множество других, сопутствующих неприятных симптомов, но главное — лечащий врач мог отменить операцию, а оттягивать снова и снова Старк хотел меньше всего. На самом деле, он и так откладывал это мероприятие непростительно долго, во многом идя на поводу у своих сомнений, однако теперь, когда его личный демон неуверенности был раскормлен до неприличных размеров, от гения требовался решительный шаг, практически рывок в сторону намеченной цели, если, конечно, он не хотел провести остаток дней в плену нерешительности. С того самого дня, как решение было принято, Тони неожиданно для себя начал испытывать волнение, сопряжённое с ностальгической робостью. Мужчина множество раз спрашивал себя о причинах такого странного поведения, но ответы всегда были разными. Впрочем, на самом деле это было не совсем так: исходный мотив этой грустной мелодии был всегда один и тот же, просто звучал по-разному, в зависимости от ситуации. Стоило признать, что гений демонстрировал не дюжий талант в подборе аргументов, совокупность которых позволяла ему довольно успешно прятать истину глубоко внутри сложной композиции, так что её отдельные нотки звучали довольно тихо и едва различимо в общей какофонии подобранных тонов. Однако сколько ещё он мог лгать самому себе? В порыве отсрочить неизбежное, Старк лишь бередил рану, не позволяя её рваным краям как следует зажить, в то время как сердце требовало покончить с пыткой. Хотел этого Старк или нет, но ему предстояло научиться жить, снова, как уже было когда-то, а для этого, равно как и всегда, требовался первый шаг. Спустив ноги с постели, Тони глубоко вздохнул, окинув рассеянным взором пределы своей пустой, одинокой спальни. Место, которое он называл домом… Священный смысл понятия «дом» прекратило существование для именитого героя в тот самый миг, когда к нему пришло осознание, что всё кончено. Да и мог ли он теперь считать себя по-прежнему героем? Тот, кто не сберёг самое дорогое в собственной жизни, едва ли имел моральное право обещать остальным какую бы то ни было защиту. Заголовки газет были щадящими в последнее время вопреки всем ожиданиям, но даже эти «выдержанные в едином стиле» статейки ранили, попадая точно в цель отдельно взятыми, зачастую вырванными из контекста фразами, звучавшими с экрана телевизора. Первое время ему ещё хватало сил надсмехаться над попытками таблоидов раздуть пламя сенсации, но в последнее время собственное имя, по-прежнему часто мелькающее в новостной сводке, вызывало лишь раздражение. Информационный поток ширился, разрастаясь с каждым днём, как вышедшая из берегов река, угрожая превратиться в безжалостную стихию, способную снести всё на своём пути. — Сэр, должен заметить, что ваши показатели оставляют желать лучшего. Возможно, вам стоит позвонить доктору… — Не сейчас, Джарвис. Прервав вежливую речь ИИ, вяло отмахнувшись от его слов, Тони поднялся на ноги и проковылял в ванную комнату, шаркая босыми ступнями по прохладному полу. Включив воду и умыв лицо, он уперся руками в раковину, сжав её ладонями с двух сторон, и вскинул голову, не особенно надеясь увидеть что-нибудь новенькое. Заглядывая в небольшое зеркало, мужчина провел ладонью по щетинистому подбородку и криво усмехнулся своему отражению, взирающему на него потухшим взглядом непроглядно-чёрных глаз. За последние несколько месяцев он здорово исхудал, и, хотя потеря нескольких килограммов не слишком сильно сказалась на его внешности, — наоборот, слегка заострившиеся черты лица, чуть более ярко выраженные скулы, подчёркнутые тонкой «фамильярно-деловой», как её прозвали в СМИ, бородкой, добавляли ему несколько очков привлекательности, — чувствовал он себя так, словно вместе с ними ушла часть той жизненной силы, что помогала ему двигаться вперед даже в самые тяжелые дни. Впрочем, дело было, конечно, не в весе… Истинная причина, точнее всякое её упоминание, даже мысленное, отзывалось острой болью где-то глубоко в желудке. Эта резь была невыносима, пронзая внутренности сотнями игл, отчего гению всякий раз во время её приступов казалось, что его вот-вот вывернет наизнанку. Именно из-за неё он практически не мог есть, чувствуя себя до отказа заполненным желчью, которая рвалась наружу, обжигая пищевод. В его муке не было ничего поэтичного и более прочего она напоминала ему агонию… огонь, из которого, казалось, Старк уже никогда не сможет выбраться. — У тебя есть для меня приятные новости? — сухо поинтересовался гений, выходя из уборной не слишком посвежевшим, но чуть более ободрённым. — Я провел тесты по использованию последней формулы, сэр, но результат прежний. Выразительно цокнув, мужчина прошёл к небольшому гардеробу и выудил с верхней полки первую попавшуюся под руки футболку, мгновенно натянув её на себя вместо той, в которой прошла бессонная ночь. Сменив брюки и взъерошив волосы — восстановив некоторое подобие причёски, — Тони с глубоким вздохом покинул спальню, выйдя в коридор. Миновав лестничный пролет, он притворно бодрым шагом довольно быстро дошел до крайней двери в дальнем крыле башни и осторожно постучал, прежде чем открыть. Ответа не прозвучало, но мужчина ничуть не сомневался в том, что ему можно войти. — Спишь? — с натянутой улыбкой поинтересовался Тони, просунув голову в узкую щель между дверью и косяком. — Уже нет, — полусонно пробормотала Пеппер, поворачиваясь на голос, и тепло улыбнулась. — Привет. — Привет, — поджав губы, смущённо пробормотал Старк, переступая порог её комнаты. — Как спалось? — Неплохо, — сморщив носик, — это всегда выдавало её незатейливые попытки приврать, — кивнула девушка, приподнимаясь на подушках и устраиваясь поудобнее. — А тебе? — Крепко и без снов, — не моргнув глазом, предался обману гений. — Отдохнул и готов к работе. Присев на край постели, он протянул руку и крепко сжал её ладонь в своей, переплетая пальцы в замок. Рассеянно поглаживая костяшки подушечкой большого пальца, Тони понуро опустил голову, сосредоточив взгляд на хитросплетении венок, просвечивающихся под её тонкой, почти белоснежной кожей. Они упорно лгали друг другу, избегая той правды, что в последнее время довлела в этом доме траурным настроением. Конечно, никто из них не спешил отчаиваться, да и надежда на удачный исход всё ещё жила в их сердцах, но поговорить откровенно о сложившейся ситуации до недавнего времени никто не решался. — Пеппер, я… — Не надо, Тони. Она чуть крепче сжала его руку, когда её тихий голос нежно дрогнул, чего он просто не мог не заметить. Вскинув голову, Старк столкнулся взглядом с её исполненными любви глазами, полными понимания. Множество раз за последнее время, вглядываясь в их прозрачную синеву, он надеялся и страшился одновременно увидеть в них разочарование, но всякий раз находил лишь утешение в сострадании. Несмотря на всю ту боль, что он причинил этой женщине, она не теряла веры в него, продолжая поддерживать во всём, оставаясь рядом, несмотря ни на что. — Ты снова не спал всю ночь, — вкрадчиво произнесла Вирджиния, протянув к нему вторую руку и зарывшись пальцами в короткие волосы. — У тебя сегодня операция, снова пытаешься оттянуть срок? — Просто не мог заснуть, — тихо хмыкнул Тони, опустив голову. — Я не перестаю ни на мгновение думать о том, как решить эту проблему, пробую снова и снова. Это сводит меня с ума, ведь я чувствую, что близок и до разгадки мне остается не больше полушага, но ничего не выходит, раз за разом. — Тебе нужен отдых, — глубоко вздохнув, Пеппер притянула его голову к себе и коснулась губами макушки. — Для начала мы разберемся с твоим здоровьем. Остальное подождет. — Мы хотели сделать это вместе, — прошептал гений, обнимая её поверх одеяла и привлекая к себе. — Помнишь, что ты сказала? — Да, я помню, — коснувшись его щеки, она запрокинула голову, сдерживая слёзы. — Я сказала, что, как только ты вылечишь меня, то должен взяться и за себя. Тогда для нас начнётся новая жизнь, — улыбнулась Пеппер. — Я знаю, что ты найдешь выход, Тони. Это было твоё обещание, а ты всегда держишь слово. — Я обещал поймать тебя, — почти беззвучно произнёс Старк, жмурясь от щиплющих глаза слёз, пряча лицо в складках одеяла. — Обещал, но так и не смог. — Это уже в прошлом, — бесцветным голосом произнесла Пеппер, повернув голову в сторону окна. — Не стоит об этом вспоминать.

***

Локи заворожённо наблюдал за тем, как Старк медленно движется, мелкими шагами вполне уверенно ступая в непроглядный мрак узкого коридора, из которого понемногу стали доноситься едва отличимые звуки, всё больше набирающие силу. Поначалу Лафейсон никак не мог понять, на что они были похожи, различая лишь отдельные ноты странной, природной мелодии, — шорох и треск, тихое завывание ветра, — но вскоре понял, что именно скрывалось за крутым поворотом, к которому столь неотвратимо приближался Тони: там что-то горело. Внезапно в темноте полыхнуло пламя пожара, явив всю мощь огня двум пленникам клетки разума. Инстинктивно прикрыв глаза и отвернув голову, Локи с ужасом осознал, что Старк продолжал самозабвенно двигаться в сторону пожарища, будто бы и не пасности, которая распахнула для него свои объятия. Яркие оранжево-красные языки разбушевавшейся стихии лизали каменные стены, опаляя жаром холодную породу, скользя в клубящемся чёрном дыму от пола к потолку. Крепко ухватив гения за плечо, трикстер удержал его у самого входа, оттащил в сторону и вынудил повернуться к себе лицом, заглядывая в его замутнённые видением глаза. — Что ты вспомнил, Старк? — потребовал ответа Локи, взывая к нему резким тоном, надеясь таким образом повлиять на его помутившийся рассудок. — Она чуть не погибла в том огне из-за меня, — едва шевеля губами, пробормотал Тони, подняв взгляд на Локи. — Я не сумел поймать её, и она сорвалась вниз, на моих глазах, прямо из-под руки. — О ком ты говоришь? — встряхнув мужчину за плечо, Лафейсон не дал ему отвернуться и вцепился в мужчину мёртвой хваткой. — Пеппер, — с легкой улыбкой, полной страдания, произнёс Старк, безвольно вздрогнув в руках трикстера. — Я не могу ей помочь. Она умирает, пока я пытаюсь найти формулу, чтобы вывести эту дрянь из неё. Это я во всём виноват. — Поэтому ты решил умереть? — презрительно скривившись, поинтересовался трикстер. — Сдаёшься на половине пути? Крепко зажмурившись, Тони стиснул зубы и тряхнул головой, словно сбрасывая оцепенение минутной слабости. Краем глаза Локи заметил, как пламя в коридоре немного осело, но продолжало поддерживать жар, точно затаившийся зверь, готовый в любую минуту снова напасть. Понимая, что сейчас они оба зависели от настроений Старка, трикстер решительно распрямился и слегка ослабил хватку, всматриваясь в лицо гения, нахмурив брови. — Тот груз вины, что ты несешь в себе, не поможет тебе решить проблему. Ты должен освободить свой разум, если хочешь увидеть истину, — вкрадчиво произнёс трикстер. — Я пытался уже множество раз! — в отчаянии вспылил Тони, сбрасывая руки Лафейсона и отстраняясь от него, припадая спиной к стене. — Я не должен был соглашаться на эту операцию, нужно было закончить работу и для начала найти способ вылечить её, а потом уже заниматься собой. — Вот мы и добрались до истоков, — криво улыбнулся Локи, шагнув навстречу Старку. — Расскажи мне о недуге. Возможно, я смогу тебе помочь.