В ловушке разума

Он очнулся на берегу, рывком придя в сознание, выныривая из пустоты, сжавшейся вокруг него и выдавившей из своих застенок. Сипло выдохнув в темноту остатки морозного воздуха, облачком белесого пара мгновенно растаявшего над головой, Старк открыл глаза. Над ним сгустилось иссиня-черное небо, на котором не было ни единой звезды и казалось, будто растекается оно чернильным пятном, стирая границы горизонта, напитывая собой даже землю. В оглушающей тишине гений слышал лишь стук собственного сердца и своё хриплое дыхание, срывающееся с губ. Мокрая одежда прилипла к телу, и от всякого, даже легкого прикосновения набегающего сверху ветерка, его пробирал озноб, вышибающий из легких весь имевшийся в них кислород. Следом всегда шла волна испепеляющего жара, прокатывающаяся вдоль позвоночника от затылка до крестца. Эта остаточная лихорадка выкручивала из него все силы, вынуждая в резких судорогах заходиться в мокром кашле, от которого, казалось, впору было вывернуться наизнанку. Тяжело свалившись со спины на бок, мужчина едва мог дышать от забивающей горло серы, которой был напитан воздух вокруг, имевшей ко всему прочему премерзкий привкус тлена. На глазах выступили жгучие слезы. Стиснув зубы, Старк упрямо захрипел, заставляя себя вдыхать и проглатывать тугими комками этот тяжелый воздух, зная по опыту, что необходимо перетерпеть лишь первые мгновения, чтобы потом стало легче. Приучившись дышать без рефлекторных попыток тут же выплюнуть свои легкие обратно и вместе с тем ощутив некоторое подобие уверенности в теле, Тони осторожно поднялся на ноги, и, оскальзываясь на размягченной влагой глинистой земле, предусмотрительно отошел на несколько шагов в сторону от покатого склона берега. С небольшой высоты пригорка, на котором он оказался, ему открывался вид на серебрящуюся шелковой лентой реку, прорезавшую континент насквозь, делящую его на два региона: Ниффльхейм и Хель. Её воды, отравленные ядом Нидхёгга — гигантского дракона, жившего на Берегу мёртвых, иначе именуемом Настронд, — неспешным потоком стремились из одного края этой проклятой земли в другой, образуя тем самым непересекаемую границу. Путь Старка пролегал вдоль этой реки через чёрную пустошь, за которой очертанием острой иглы, вонзавшейся в небесную чернь, угадывался шпиль высотной башни Эльвиднира — чертога Хелы. Стоящий на самом краю пропасти, он состоял из двух половин: прекрасного дворца и ветхих руин. Во второй части чертога Тони бывать не приходилось, да и желания особенного у него не возникало: один только внешний вид служил весьма действенным предупреждением о том, что захаживать в эту половину не стоит, однако же на приеме в дворцовой части гений уже бывал. В свой самый первый визит к Хеле с Тором. С того раза мужчина помнил, что, несмотря на мрачный и угрюмый фасад, внутри чертог поражал великолепием и богатством своего убранства. Благодаря тому, что королева была в хорошем расположении духа, им провели небольшую экскурсию по роскошным покоям, показали библиотеку и планетарий, но наибольшее впечатление на гения произвела карта всех Девяти миров, которая буквально на глазах постоянно видоизменялась. Впрочем, теперь уже было не до наслаждений и восторгов. С того момента, как Одинсон озвучил цель их визита и Старк согласился на сделку, бросив Хеле вызов, радушия у хозяйки этих мест заметно поубавилось. Тони шел вдоль крутого берега, низко опустив голову и стараясь не отрывать глаз от вязкой, хлюпающей под ногами земли. В тишине любой звук казался особенно зловещим, но ещё меньше мужчина хотел встречаться взглядом с тенями, что бродили по этой пустынной земле. Тор называл их неприкаянными. У Хелы они были на особенном счету, но в тонкости сословного устройства этого мира Старк предпочитал не вникать. По правде сказать, ему впервые в жизни не хотелось задавать лишних вопросов, чтобы избежать травмирующего знания. Возможно, в глубине души мужчина понимал, что ему не сберечь себя от последствий этого путешествия, но он не переставал надеяться, что сумеет сохранить хотя бы крупицу присущего ему некогда здравомыслия. Впрочем… Стоило ли говорить, что нормальный человек и вовсе не согласился бы на подобную авантюру? Нарастающий шум и гул воды, срывающейся с обрыва мощным потоком, под конец набиравшим скорость и выливающимся за земной край в непроглядную тьму, был предвестником того, что конец пути уже близок. Прибавив шагу, Тони пересек проезжую дорогу, на которой виднелись свежие следы проезжавших по ней лошадей — скелетистых животных, внешним видом более прочего напоминавших коней, но в сущности мало имевших с ними общего по виду своему и строению. Машинально обернувшись, гений плотно поджал губы, принуждая себя отринуть пробудившийся в душе робкий страх. Вряд ли Локи стал бы призывать его в этот мир, не будь он уверен, что Хела дожидается встречи. Однако сама мысль о том, что она могла послать за трикстером, порождала волнение, граничащее с ужасом. По сей день Старк точно не знал, где держали Лафейсона, и это благостное неведение берегло его от необходимости волноваться за Бога, угодившего в капкан смерти, однако теперь он невольно задумался об этом и сердце подсказывало: неспроста. Пройдя ещё немного вперед, Тони ощутил, как постепенно начала меняться температура воздуха вокруг — становилось заметно теплее. Ярко малиновое, точно обагренное свежей кровью, небо за Эльвидниром окрашивало землю и воду в алый, резко контрастируя с мраком, из которого вышел гений мгновение назад. Из рассказов Тора Старк знал, что восхода и как такового утра здесь никогда не бывало, но зато на отдельных участках во всем мире можно было встретить и вечную ночь, и непрерываемые сумерки, и прекрасный закат, который, ожидаемо, принадлежал Хеле. Остановившись на миг, мужчина перевел дыхание. Одежда на нем почти высохла, а потому жажду пришлось утолять скромными остатками влаги, которую он ещё смог добыть из чуть влажных швов. Подняв голову, гений взглянул на острый шпиль башни и неуютно поёжился: создавалась живая иллюзия, при которой багрянец заката, отражаясь в его стальной поверхности, был подобен каплям свежей крови, стекавшим с острия к основанию. Прикрыв глаза, мужчина крепко стиснул зубы и мысленно обратился к трикстеру, несколько раз произнеся его имя про себя и единожды — вслух, тихим шепотом, словно страшась, что кто-то мог его услышать. — Тони. Вздрогнув всем телом, Старк распахнул глаза и обернулся на прозвучавший за спиной голос. Локи смотрел на него с нежным снисхождением, но весь его вид выражал строгое недовольство, справедливость которого больно уколола гения за рёбрами. Пристыженно опустив глаза, мужчина качнул головой и украдкой взглянул на него снова, не в силах вымолвить ни слова. Вздохнув полной грудью, трикстер подошел ближе и коснулся прохладной ладонью его щеки, а затем опустил руку на грудь, слабо хмурясь, от чего меж тонких бровей залегла угрюмая складочка, которую Тони ужасно хотелось расправить, но он боялся пошевелиться и спугнуть видение, а потому оставался недвижим, отчаянно хватаясь за украденные у этого мира секунды, когда одиночество ощущалось не так остро и было разбавлено столь желанным обществом Лафейсона. — Ты справишься, — мягко произнес Локи, наблюдая за гением. — Страх — это всего лишь эмоция. Используй свой разум, чтобы с ним бороться. — Помоги мне, — едва различимо прошептал мужчина, вскинув голову, с надеждой глядя в почти прозрачные, чуть голубые, словно светлый аквамарин, глаза. — Не оставляй одного. — Не переставай верить в своего Бога, Тони, — ласково улыбнулся трикстер, — и я всегда буду рядом. Плавно отстранившись, Локи в один миг сделался серьезным. Черты его лица заострились, а взгляд стал холодным и отчужденным. Заведя руки за спину, Лафейсон опасливо наклонился вперед, напряженно поджимая губы, весь он словно бы задрожал, рассеиваясь перед взором замершего гения, явственно ощутившего страх, сковавший Бога тяжкой цепью, тянущей обратно во мрак, из которого ему удалось на миг вырваться, следуя призыву. — Поспеши, Тони, — хрипло произнес трикстер, — у нас мало времени. Ты должен торопиться. Хела ждет тебя. Иди! Безотчетно шагнув следом за ним, Старк протянул руку к тающему облику Бога, но его пальцы коснулись лишь холодной пустоты. Обращенный к нему напоследок взгляд Локи, исполненный неподдельного ужаса и мольбы, отозвался в груди мужчины острой болью, пронзившей его ледяными иглами, прошившими насквозь через позвоночник и пробившими ребра. Совершенно сбитый с толку, он воздел голову к небу и, шумно выдохнув, круто развернулся лицом в сторону чертога. Медлить было нельзя. Собравшись с мыслями, мужчина решительно двинулся ко дворцу, ворота которого были уже гостеприимно распахнуты, ожидая своего гостя.