В ловушке разума

Наблюдая за Хелой, гений был вынужден признать, что в своем царстве, посреди всей этой неоспоримой жути с таящимися во мраке тенями и доносящимися до них гулкими звуками чужого, затравленного плача, более прочего похожего на бесприютный, полный отчаяния вой, королева выглядела поистине величественно. Она являла собой ось, вокруг которой вращался целый мир, была центром притяжения этой маленькой вселенной, где даже само время уступало ей в своих правах. От осознания той властности, которой обладала Хела, мужчине вдруг стало не по себе. Её капризным, изменчивым желаниям подчинялось абсолютно всё. Для неё не существовало запретов, а сам факт возможного протеста казался при таком раскладе чем-то невероятным, невозможным, несбыточным, как и сама мечта, — безумная мысль! — что кому-то удастся выбраться отсюда и вернуться к своей прежней жизни. По всему выходило, что возможность бросить королеве мира мёртвых вызов — всего лишь очередное развлечение, одно из немногих, доступных ей посреди этого бесплодного царства, а её согласие — прозаическое нежелание отказывать себе в веселье, но точно не милость и даже не азарт, как могло показаться вначале. Итог же, как водится, был известен сразу, ещё до того, как начиналась игра. Хела не могла проиграть, только не в том случае, если сама раздавала карты, попутно в них заглядывая. Каждый ход своего мнимого противника она знала наперед, и единственное, что ему позволялось — следовать заранее выстроенной ею стратегии, чтобы на время увлечь процессом, способным отвлечь от рутины. Не более. Размышляя, Тони впервые с того самого дня, как перешагнул грань этого мира и оказался по ту сторону жизни, ощутил неуверенность, способную заставить его повернуть назад, отказаться от намеченной цели. Стиснув зубы, мужчина злобно покосился в сторону Хелы, торжественно замершей перед перевитыми воздушной ковкой тяжелыми, дубовыми дверьми, слегка разъеденными ядом у самого пола. — Крепка ли твоя вера, смертный? — с лукавой улыбкой уточнила королева, будто зная, о чем именно только что думал её спутник. Ответив тяжелым, мрачным взглядом блеснувших холодом стали глаз, Старк молча кивнул на дверь. Теперь, когда до Локи оставалось всего несколько шагов — в этом он был абсолютно уверен — ничто не могло остановить его. Сомнениям попросту не было места. Интуитивно попытавшись дозваться Бога, мужчина ощутил в душе яростный отклик, почти болезненный по своей силе, застилающий на мгновение разум надеждой и невысказанной мольбой. Однако следом за волной искреннего ликования от скорой встречи пришел страх. Сковав горло, точно докрасна раскаленным обручем, он душил в своей хватке, не позволяя сделать и глотка воздуха, жег до горьких слез, хлынувших из глаз, терзал до потери всякой связной мысли. Тщетно распахивая рот в бесплодных попытках снискать для себя хоть каплю кислорода, Тони непроизвольно потянулся руками к шее, пытаясь сорвать невидимые путы. Перед глазами стояла кровавая пелена, взор гения помутился и всё вокруг поплыло, принявшись раскачиваться из стороны в стороны, так что ему, для того чтобы устоять на ногах, пришлось схватиться рукой за ближайшую стену. Искрометная боль в обожженной ядом ладони немного отрезвила разум, возвращая гения к реальности. Отшатнувшись в сторону от стены, он захрипел, здоровой рукой держась за горло, саднящее от приторной сладости — привкуса горелой плоти. Зайдясь в тяжелом, грудном кашле, силясь избавиться от забившей легкие сажи, Старк беспомощно согнулся пополам, ощущая, как резкие спазмы выкручивают его наизнанку, заставляя давиться воздухом на вдохе и выдохе. Тело била дрожь, больше похожая на судороги, он снова весь взмок, чувствуя себя по-настоящему больным, лишенным сил и всякой способности двигаться. Хотелось лечь, упасть прямо здесь, на холодный пол, и не вставать до тех пор, пока всё это не прекратится. — Ты думал, что связь поможет тебе? — с елейным сочувствием в голосе поинтересовалась Хела, с отвлеченным интересом наблюдавшая за ним всё это время. — Наивный, маленький смертный. Подойдя ближе к едва нашедшему в себе силы выпрямиться Старку, королева опустила ладонь на его грудь, бережно поглаживая, чувствуя, как от раздирающих её спазмов грудная клетка ходит ходуном. — Прежде ты был слишком далеко, чтобы она работала должным образом, но теперь всё встанет на свои места, — заворковала королева мёртвых. — Взывая к нему, ты будешь чувствовать ту же боль, что и он. Все ваши страхи, сомнения, печали — всё будет поделено на двоих. От сего момента и навсегда, Старк. Сжав его горло своей властной рукой, достаточно крепко, но так, чтобы мужчина мог самостоятельно дышать, она легко, без видимых усилий подтащила его к самой двери, остановившись в нескольких дюймах перед ней. — Переступишь порог, и обратно пути уже не будет, — прошипела Хела. — Ты больше никогда не сможешь принадлежать лишь себе. Ты отдал за него своё сердце, уплатив долг любви, которую он предал, пожертвовал ему душу, которую этот жалкий трикстер привязал к себе в стремлении избежать последствий хаоса, так спаси хотя бы разум — то единственное, что у тебя осталось, без чего тебе самому никакая жизнь не будет в радость. Безумие, даже разделенное на двоих, погубит в конечном счёте каждого, выжжет изнутри, не оставив ни доброй памяти о прошлом, ни призрачной надежды на будущее. Ты лишишься всего, Старк, растворишься в пространстве и времени. Неужели оно стоит того? — Позволь мне его увидеть, — сипло прошептал Тони, глядя на королеву сквозь пелену слез на глазах. — Я готов к этим жертвам, тебе не удастся меня запугать. Разъярённо зарычав, Хела мановением руки распахнула двери и рывком втолкнула мужчину в залу строгой прямоугольной формы. Проследовав за ним, она схлопнула врата за собой и устремилась к самому центру, скалясь от негодования. — Упрямый, вздорный, глупый смертный! — прошипела Хела. — Узри же лик своего божества, лишенного всякой силы и власти! Ему ты так стремился быть верен? Скажи мне, Тони Старк, узнаешь ли ты своего Бога в этом жалком отребье? Украдкой шагнув вперед, давя в себе тревожное предчувствие, мужчина вгляделся в центр комнаты, где стояла королева. Поначалу, обманутый зрением, он не увидел ничего, о чем говорила Хела, но стоило подойти ближе, как его взору открылась истина. В самом центре небольшой комнаты, прикованный к полу всем телом, увитый цепями по рукам и ногам, жестко зафиксированный железным обручем, сдавливающим горло, на спине лежал трикстер. Одежда на нем была изодрана в клочья и лишь по отдельным деталям угадывался некогда его парадный наряд, в котором он триумфально вторгся в Мидгард. Тони нигде не видел золотых наручей или пластин, прежде украшавших величественное одеяние принца — лишь грязная ткань, испещренная дырами, изъеденная ядом, не способная скрывать страшные рваные раны по всему телу. Дыхание Лафейсона было слабым, едва заметным, однако от каждого, пусть и весьма слабого колыхания груди некоторые, ещё не прикрытые коркой нарывы начинали сочиться гнойными слезами, омывая уставшую, истерзанную плоть. Измученное лицо величайшего пакостника было бледным, исхудавшим настолько, что прежде просто острые скулы ныне уродливо выпирали из-под кожи, и, подчеркнутые расползающимися тенями от ресниц, прикрывающих глаза, угрюмо нависали над запавшими щеками. Однако не эта мраморная бледность, не даже видимые перемены в его облике приковывали взор. Подойдя ближе к Богу, Тони не мог оторвать взгляда от бескровных губ своего Бога. От одного уголка рта к другому протянулся ряд небрежных, кривых стежков, выполненных грязной, красной нитью, задубевшей от крови. Надёжно смежая его уста, нити болезненно натягивались, причиняя боль всякий раз, стоило Локи попытаться издать стон. Даже малейшего движения было достаточно, чтобы задействовать этот механизм невыносимой пытки и многочисленные линии глубоких ран, пронизавших плоть трикстера, наглядно доказывали, что первое время он ещё пытался бороться, но теперь, казалось, окончательно сдался. Лафейсон лежал недвижимо, словно не чувствовал чужого присутствия, не хотел взглянуть на пришедшего за ним гения. Отчаянно потянувшись к нему рукой, надеясь подтвердить своё присутствие, внушить ему немного веры, Старк ощутил крепкое прикосновение Хелы к своему плечу. Без видимых усилий она вынудила мужчину отступить на шаг назад и замерла с торжествующей улыбкой на губах. — В бытность времен, когда все девять миров были ещё молодыми, а ветви Иггдрасиля не такими могучими и более гибкими, искусного лжеца называли «испившим змеиного яда», — торжественно произнесла королева, наблюдая за Лафейсоном алчущими чужого страдания глазами. — Считалось, что язык его также удлинен и раздвоен, дабы ложь звучала правдоподобнее и жалила точно, всегда попадая в цель. Пораженно воззрившись на Хелу, Старк не сразу осознал, к чему та вела, рассказывая старые легенды, ставшие мрачными сказками, однако, когда пришло осознание, он дернулся от ужаса и едва заставил себя перевести глаза на Локи, чувствуя, как холодеет тело изнутри. Застыв в немом крике, гений наблюдал широко распахнутыми глазами за тем, как с потолка, извиваясь толстыми кольцами, спустился змей — огромный, кожистый, с хищно оскаленными клыками и горящими желтыми глазами, точно персонаж, вырвавшийся на свободу из ночных кошмаров, порождённых древним эпосом — сказаниями древнего мира. Зашипев, он приблизился к Лафейсону, позволяя почувствовать своё присутствие. С тихим шипением выпустив язык — длинный, раздвоенный у самого острого кончика — он прикоснулся им к лицу Бога, широко лизнув от шеи до уха. Чувствуя, как его руки сжимаются в кулаки, Тони затрясся от гнева, видя, что это зрелище доставляет Хеле особое удовольствие. Локи же оставался бесстрастным участником представления. Под тонко натянутой кожей не дрогнул ни один мускул, и от созерцания этой покорной беспомощности у Старка голова пошла кругом. — Прекрати это! — взревел мужчина, разрываясь между желанием броситься на королеву и закрыть собой трикстера, избавить от мучений, посуленных свиданием с безжалостной тварью. — Он получит своё, — с холодной, жесткой насмешкой в голосе произнесла Хела. — В этом замке каждый платит за свои грехи по справедливому счету. Таков закон. Ужасаясь происходящему, Тони рванулся к трикстеру, но наткнулся на неотличимую преграду — прозрачный застенок, не пустивший его к Богу, мелко задрожавшему от очередной смертельной ласки змея, язык которого прошелся по сшитым губам. — Он не был лжецом настолько, чтобы так страдать! — вскричал мужчина, обернувшись к Хеле. — Кто в праве судить его, чтобы назначить подобное наказание? — Я определяю меру вины и соразмерную ей кару, — величественно отозвалась королева. Стон, глухой, полный сжигающей до нутра боли, донесся до гения, обрывая на полуслове. Захлебнувшись воздухом, Старк замер, до бела сжимая губы. Прикрыв глаза, он оставался недвижим, боясь обернуться и увидеть… Сдавленный, из последних сил сдерживаемый крик пробрал Тони до костей, изрешетил тонкими нотами позвоночник, сковывая израненное тело с кровоточащей душой и оставляя мелко дрожать в железной хватке нарастающей паники. Низко опустив голову, мужчина едва дышал приоткрытым ртом, чувствуя, как под ресницами невольно копятся слезы. — Ты ведь ничего не знаешь о нем, — мягко произнесла Хела. — Тор использовал тебя, потому как никто из тех, кому ведома правда, не согласился бы на подобное. Не ради него. Шагнув вперед, она поравнялась плечом к плечу с гением, продолжая наслаждаться муками пленённого трикстера, по щекам которого, точно слезы, стекали капли яда огромного змея, разъедая кожу до кости, прожигая плоть, причиняя непереносимое страдание. — Самый главный страх жизни и состоит в том, чтобы узреть истину, — задумчиво продолжала вещать королева, — и принять её. — Возьми меня вместо него, — тихо произнес Тони, чуть приподняв голову, но по-прежнему не открывая глаз. — Что? — с ядовитым изумлением и плохо скрываемым разочарованием в голосе переспросила Хела. — Ты, верно, не слушал меня, я же сказала… — Он был лжецом, бесспорно достойным той кары, что ты ему определила на своем справедливом суде, — медленно, четко проговаривая слова, проталкивая их непослушным языком через одеревеневшие от холода губы, ответил Старк, подняв голову и открыв черные, бездонные глаза. — Я же завлечен сюда таким же обманом, но боюсь признать это. Единожды шагнувший на Хвергельмир никогда не вернется прежним в свой мир, верно? Вся истина заключена в этой фразе. Я просто не был готов признать это, но теперь, когда правда открыта… Я не сожалею о своем решении, Хела, — твердо произнес гений, переводя взгляд на королеву. — Я принимаю последствия и не боюсь того, что ожидает меня. Напряженно сощурив глаза, она хищным шагом подступила к гению и поддела его подбородок тонкими пальцами с острыми, длинными ногтями, вынуждая запрокинуть голову. Неспешно прочертив тонкие линии вдоль всей шеи до ключицы, королева опустила ладонь ниже и вдавила её в грудную клетку мужчины, царапая кожу сквозь тонкую ткань футболки. — Посмотрим, насколько он будет так же жертвенен в отношении тебя, Старк, — прошипела королева. — Он уходит — ты остаешься. Навечно. — Я готов рискнуть, — вызывающе откликнулся гений. — Сейчас.