В ловушке разума

Змей проворно скользнул по протянутой руке Хелы и устроил голову у неё на плече, жмуря жёлтые глаза под ласковыми прикосновениями пальцев хозяйки. Улучив возможность, Тони мгновенно оказался на коленях рядом с трикстером, страшась прикоснуться к нему, причинить новую боль. Испытывая острое желание обнять Лафейсона, заверить, что у них ещё есть шанс выбраться из этого сочащегося ужасом и страданием места, да и мира в целом, Старк кусал щеку изнутри, обдумывая, как бы дать знать о своем присутствии. Осторожно протянув к нему дрожащие руки, гений провел раскрытыми ладонями по воздуху, а затем медленно опустил кончики пальцев на сохранившуюся ткань одеяния на его плечах и тихо прошептал: — Я здесь. От того, как отчаянно дернулся Локи и пронзительно заскулил, заламывая брови, на душе у мужчины вновь проступили прежние, застарелые раны, взявшиеся кровоточить с новой силой. Невыплаканные слезы жгли глаза, несказанные слова сбивались в комок, пережимающий горло, мешающий дышать и говорить. Наскоро облизнув вмиг пересохшие губы шершавым, прилипающим к небу языком, Тони осторожно сжал его плечо, немым жестом заверяя, что всё это ему не казалось, а было самым настоящим, реальным и долгожданным. Алчущая пустота за рёбрами пульсировала, ширясь и царапая по костям. Судорожно выдохнув, гений на мгновение зажмурился, переживая особенно сильный приступ. — Мы выберемся, обещаю, — порывисто прошептал Старк, склоняясь к самому уху Бога. — Верь мне, как я верил тебе. Обернувшись и взглянув на бесстрастно наблюдавшую за ними Хелу через плечо, мужчина решительно поджал губы, кивая головой в ответ на немой вопрос, промелькнувший в её глазах. Слабо улыбнувшись уверенности гения, королева подошла к трикстеру с другой от Тони стороны и взглянула на его изможденное муками бледное лицо. Ресницы Лафейсона мелко дрожали, но глаз он по-прежнему не открывал. По обожженным ядом скулам стекали скупые слезы, и на мгновение Старку показалось, что губы Бога слабо затряслись, будто тот хотел что-то сказать вопреки неминуемой боли. — Полагаю, ты захочешь сделать это сам, — вкрадчиво произнесла Хела, обращаясь к гению. Сосредоточенный на лице трикстера, мужчина не сразу понял, о чем именно говорила королева. Украдкой обернувшись, он устремил вопросительный взгляд на неё, а затем медленно опустил глаза, натыкаясь на протянутый нож. Клинок был поистине превосходным: тонкое лезвие с пятигранной заточкой, сливающееся с изящной металлической ручкой, выполненной в форме туловища змея и завершающейся его головой, ощерившейся в злобном оскале. Медленно взяв его в руки, гений решительно оплел рукоятку пальцами и вновь повернулся к Локи, с выражением искреннего сострадания взглянув на его губы. Под плотно натянутыми швами кое-где проступали капли свежей крови, пачкая бледную плоть, размазываясь и стекая к горлу. Хмурясь и задерживая дыхание от напряжения, Тони склонился над Богом, пересаживаясь поудобнее, сдвигаясь почти вплотную. Ему необходимо было успокоиться, чтобы его руки не дрожали, но убедить себя не нервничать в такой ситуации — задача не из простых. Растирая рукоятку кинжала в холодеющих пальцах, мужчина до боли в челюсти сцепил зубы, приказывая себе отринуть мысли о пустом, отключиться от той действительности, что окружала их обоих, не думать о взгляде Хелы, с мрачным злорадством наблюдавшей за своими пленниками, и в особенности о том змее, что возлежал на её плече, продолжая представлять не малую угрозу. — Потерпи ещё немного, — тихо произнес Старк, обращаясь к Лафейсону, замирая в нескольких сантиметрах от его лица. — Скоро всё закончится. Стежок за стежком Тони принялся осторожно разрезать смежающие уста Бога путы. Из-под ресниц трикстера ручьями стекали слезы, и мужчина не знал толком, были они вызваны болью или страданием душевного толка, однако каждая мерцающая капля солёной влаги, соскальзывающая к острому лезвию, отзывалась внутри надрывом очередной напряженной до тихой вибрации жилы и чувство неутолимой скорби ширилось внутри, выжигая все живое. Осторожно вытягивая тонкие алые нити из плоти, гений едва дышал ртом, почти полностью отключившись от происходящего вокруг. В этот миг мир сузился до них двоих и ужасно хотелось ускорить процесс, покончить со всем разом, просто освободить Локи одним рывком — росчерком клинка, но делать этого было нельзя. Зная, что должен быть терпелив и неспешен, дабы не причинить лишней боли, Старк сдерживал себя до самого последнего стежка. Сделав последний разрез и вытащив нить, Тони широко, счастливо улыбнулся, откладывая нож в сторону. Нестерпимо хотелось прикоснуться к трикстеру, успокоить, развеять остатки тревог, омрачающие его лицо глубокими тенями. Осторожно протянув к нему руку, гений провел кончиками пальцев по небольшому участку здоровой кожи на лбу, а затем на подбородке, вглядываясь в плотно сомкнутые веки, впитывая в себя робкую дрожь ресниц, скрывающих прекрасные, лазоревые глаза. — Посмотри на меня, — тихо попросил мужчина, умоляюще сводя брови на переносице. — Ты можешь открыть глаза. Сочащийся презрением смех Хелы отозвался гневной дрожью в теле Старка. Поддавшись единому порыву, он накрыл Бога собой, перехватывая его поперек торса, и вполоборота раздраженно бросил взгляд на королеву, не в силах скрыть своей ненависти. Должно быть, в какой-то момент Тони нечаянно задел край обожженной плоти трикстера, от чего тот крупно содрогнулся и глухо застонал, плотнее прежнего поджимая бледные губы. Раздосадованный своей оплошностью, гений принялся утешать Лафейсона, нашептывая первые приходящие на ум слова и нежности, всякие глупости, сами собой срывающиеся с языка в отчаянной надежде успокоить его, защитить от угрозы и боли. — Ты можешь биться над ним, сколько тебе угодно, Старк, — величественно произнесла Хела, кругом обходя Лафейсона и останавливаясь напротив мужчины, — но ему никогда не хватит смелости признать себя зависимым от тебя, согласиться с тем, что он оказался слабее человека. Ничтожного, жалкого смертного, — вскинув голову, добавила королева с особенным удовлетворением в голосе. Слова Хелы почти не затрагивали гения, но звучали каким-то странным, смутным предупреждением, напоминая о чем-то услышанном ранее. Лихорадочно пытаясь вспомнить, Тони злился на самого себя за то, что в решающий момент упускал нечто важное, способное помочь им обоим выстоять против капризной, себялюбивой королевы мира мёртвых, выбраться наконец из-под её гнета и вернуться к жизни, до срока несправедливо отнятой у трикстера и опрометчиво пожертвованной самим Старком. В этот самый миг губы Локи задрожали чуть сильнее прежнего. Слегка приподняв голову над полом, потянувшись к Тони, Бог, громко звякнув цепями, крепко схватил его за руку, привлекая к себе всё рассеянное внимание мужчины, и, не размыкая глаз, тихо, едва различимо зашептал, повторяя одно лишь слово. — Сердцем, Тони, сердцем… Поначалу Старк воспринял его поведение как следствие временного помутнения рассудка после пережитых им испытаний и, почти не вслушиваясь, попытался унять это тревожное бормотание, но затем в памяти буквально что-то вспыхнуло, выхватывая ярким светом то самое замутненное, неясное, с расплывающимися очертаниями, но совершенно точно необходимое воспоминание — ключ к решению очередной загадки на пути к долгожданной, выстраданной свободе. — Истину видят сердцем… Самозабвенно повторив слова, прежде сказанные трикстером, Тони с пониманием мягко улыбнулся и, заботливо поддерживая Бога за плечи, помог ему вновь опуститься на пол. — Ну конечно… Словно разом прозрев, мужчина был точно уверен в том, что должен делать. По всей вероятности, Хела не расслышала ни слова в их коротком разговоре с Богом, а потому, уверенная в своем триумфе, она вновь обратилась к гению, не скрывая в своем голосе злорадствующего ликования, однако он её не слушал — не считал нужным слышать. Уперев руки по обе стороны от лежавшего на спине трикстера, гений склонился над ним, с благодарной нежностью во взгляде изучая его лицо и мягко, счастливо улыбаясь. — Пора просыпаться, Локи, — тихо прошептал гений, целуя израненные губы Бога. — Самое время открыть глаза. — Ты производишь действительно жалкое впечатление, Старк. Укус змея в шею, у самого основания черепа, пронзил тело болью, изрешетил позвоночник, парализуя, оставляя совершенно беспомощным. Судорожно вдохнув, Тони замер в немом стоне, испуганно глядя на землисто-серое лицо трикстера, недвижимо лежавшего перед ним на спине. Неужели он ошибся? Угасающим рассудком гений подумал о том, что, возможно, упустил единственный шанс вытащить их с Лафейсоном из этого жуткого места, неверно истолковав подсказку Бога, и горькое осознание собственного промаха выбивало из него остатки духа, лишая воли к сопротивлению. Силы стремительно покидали мужчину. Зала плыла перед глазами в дымке проступивших слез, воздуха катастрофически не хватало. Падая на пол, Старк из последних сил попытался обернуться, чтобы увидеть того, кому ныне принадлежал такой знакомый, ставший родным голос. Ведь если Локи лежал перед ним, то кто тогда говорил?