Омут забвения

Просто побудьте со мной еще немного Джон Белуши

      Гермиона, ожидая, пока Драко решит вопрос с пришедшим из больницы срочным письмом об одном из его противоядий, спросила разрешения почитать какую-нибудь из книг, лежащих у него на журнальном столе, и, получив отвлеченный кивок, взяла первую попавшуюся, сейчас увлеченно ее пролистывая и бегло читая в попытке понять, действительно ли это для нее интересно. Она, впрочем, думала не только о книге, но и о своем ощущении уюта. Ее собственная квартира пока не казалось уютной, чего уж говорить о доме Гарри и Джинни, в котором абсолютно комфортно не чувствовали себя даже они сами. Так почему у Драко в вечно холодной, пронизываемой сквозняками, аристократической и пугающе темной, пусть и не вычурно, но все же пышущей достатком квартире она вдруг почувствовала точку уюта? Драко ведь никак к ней не относился, наверное, терпел, ожидая, пока она все о нем вспомнит, о чем он постоянно говорил, и, закончив лечить, Малфой-Блэк, вероятно, не захочет ее больше никогда видеть.       — Здесь уютно, — зачем-то вслух призналась Гермиона.       — Ты первая женщина, кто так считает, — отозвался Драко, не отвлекаясь от письма. — Первый человек.       Гермиона усмехнулась уточнению, думая, стоит ли высказать предположение, почему она стала первой. Но, заметив, что Драко все равно раздумывает над формулировкой, она решилась:       — Может потому, что кроме меня здесь никого не было?       — Унизила так унизила, Грейнджер, — отозвался Драко с легкой иронией в голосе. — По-твоему, за три года здесь ты первая посетительница моей квартиры?       — Я допускаю такой вариант, — пожала плечами Гермиона, возвращаясь к чтению взятой у него книги.       — Лучше помоги перефразировать «Шел бы ты к черту до завтрашнего вечера, когда я выйду с выходного на работу» в формат деловой записки, — обратился Драко к девушке.       — Ммм… Если это кто-то из твоих напарников, то что-то вроде… «Обязательно обсудим твои вопросы завтра, надеюсь это не сильно тревожит тебя прямо сейчас», — пожала плечами Гермиона. — А если какой-то друг с работы, то вообще можешь написать, что у тебя сейчас увлекательное времяпрепровождение с милейшей дамой.       — Предлагаешь соврать?       — Один-один, — согласилась с его язвительной ремаркой Гермиона, чуть не разыграв обиженную.       Свистом, словно охотничьего ястреба, Драко подозвал к себе сову благородного серого цвета, которая по первому зову выскочила из распахнутой клетки и уселась на предплечье хозяина, который закрепил на ее лапке сверток пергамента. Закончив, Драко прикрыл окно, обратив внимание на то, как морщится от холода Грейнджер, стараясь это не выдавать. Однако он знал, что все обращали внимание на то, что его квартира продувается тысячами ветров — не заметить невозможно.       — И что ты успела прочитать?       — Скорее, успела сделать вывод, что мне нравятся твои книги, — пожала плечами Гермиона. — А конкретно эта — о применении невербальных заклинаний в зельеварении, должно быть, редкий экземпляр. И крайне увлекательный, что меня удивляет — в «Обскурусе» я провела несколько часов и так и не нашла ни одной книги, которая могла бы быть по-настоящему интересной.       — Гермиона Грейнджер не нашла интересной книги в книжном магазине — шокирующая информация, — улыбнулся Драко скорее самому себе, чем Гермионе. Но, заметив ее удивленный, немного обескураженный взгляд, молодой человек пояснил, — твое пристрастие к книгам, считай, общественно известный факт.       — Который известен всем, кроме меня, — кивнула Гермиона, заметно погрустнев.       — Можешь пользоваться моей личной библиотекой, — кивнул Драко, отвлекая гостью от темы, уже начавшей набивать оскомину, хоть он и понимал, насколько нормально сейчас для Грейнджер пытаться понять себя и с грустью думать о том времени, когда такой проблемы перед ней даже не стояло.       Драко невольно задумался — когда он и все его сверстники под градусом подросткового максимализма и первых экспериментов с огненным виски были увлечены поиском собственного я и своего признания, Грейнджер, кажется, не обращая внимания на всех остальных, шла по какой-то спланированной дорожке. При чем Драко даже не мог точно сказать, было ли целью Грейнджер Министерство Магии или что-то еще, никто не знал, о чем она на самом деле думала. Хотя, быть может, бурная деятельность, или, как минимум, иллюзия бурной деятельности и были поиском себя от неустрашимой всезнающей Грейнджер, которая также стремилась обрести себя и не выдать друзьям, питающимся ее уверенностью, что она тоже чего-то боится и тоже понятия не имеет, а как ей предстоит жить взрослую жизнь.       И он, разумеется, никогда не стал бы претендовать на звание знатока Гермионы Грейнджер, но может она и сама не так хорошо себя знала, как предполагает сейчас? Вся ее жизнь была полным, форменным безумием, без единой секунды, прожитой для себя — по крайней мере в то время, что они учились вместе. Да и едва ли работая в Министерстве она оставляла себе самой хотя бы секунду свободного времени — из того, что Драко знал, ее работу мало кто принимал и уважал, не понимая, чего эта девчонка носится так с оборотнями и эльфами, добиваясь какого-то признания.       — Спасибо, что разрешил побыть у тебя, — шепнула Гермиона, вытягивая Драко из рассуждений о ней самой.       — Брось, я догадываюсь, насколько удручающей может быть компания Поттера, — кривовато ухмыльнулся Драко.       — Что-то из школьной жизни?       — Я бы сказал, что для того, чтобы оценить уровень скуки в пяти метрах вокруг Поттера не нужно ходить в школу, но боюсь ты сочтешь это необъяснимо агрессивным, так что да, из школьной жизни.       — Можешь рассказать что-нибудь? Почему мы не ладили? Не ты с моими друзьями, а мы с тобой? — спросила Гермиона, пробуя чай, который Драко готовил собственноручно прямо при ней, отправив домового эльфа отдохнуть. — Я знаю, вы считаете, что это может навредить. Но разве я не сейчас не в нулевой точке невозврата? Разве возможно навредить сильнее, чем сейчас есть?       — Не «вы», Грейнджер. Мнения по этому вопросу делятся почти поровну, и я отношусь к тем, кто считает, что, чем быстрее ты узнаешь свою жизнь до последней детали, тем быстрее обретешь настоящую память. В магловской когнитивной психологии и психотерапии напоминание о каких-либо событиях из жизни или даже запах любимой пиццы может не только вернуть память о забытых десятках лет, но и вывести из комы легкой и средней тяжести.       — Откуда такая осведомленность?       — Праздный интерес, — отмахнулся Малфой, но решив, что Гермиона сейчас предъявит ему обвинение за уход от темы разговора, он вздохнул и поднялся. — Ладно, думаю, если я объясню, почему не ладили, хуже тебе точно не станет. Может даже будет проще понять, в каком мире ты находишься.       Драко взял из корзины на кухне корзину с яблоками и поставил на кофейный столик перед Гермионой, вытащив три разного цвета. Взяв красное, он покрутил его в руках, а потом сел рядом с Гермионой, которая заинтересованно за ним наблюдала.       — Мир магии населяют люди. А у людей всегда есть какая-нибудь идеология, официально или нет. В нашем — существовала идеология крови. Есть чистая — те, кто изначально родились магами. Есть… Грязная, — с этими словами он выложил зеленое яблоко и поставил его рядом с красным, которое до этого держал в руках. — То есть рожденные от маглов. Якобы, рождаясь, эти волшебники украли чью-то магию — кого-то из чистокровных. И есть полукровки, но к ним особенно никто не цепляется. Так вот… Большинство чистокровных семей, двадцать семь из двадцать восьми, за исключением Уизли, считают своим долгом ненавидеть всех маглорожденных, с ранних лет они передают эту ненависть детям, может, это зараза передается с кровью или молоком матери, не важно. Меня научили ненавидеть. Четверть моего факультета научили ненавидеть, Грейнджер. И просто представь, каково это — столкнуться с исключением из всех правил. Оказывается, зеленое яблоко не обязательно гнилое, кислое и червивое. Оно может быть прекраснее красного в тысячу раз, умнее, разумнее, надежнее, сильнее, пусть и не имеет признаков «особого» сорта.       — Интересная метафора.       В глазах мелькнула доля удивления — едва ли та, прежняя Гермиона, с которой он был знаком с одиннадцати лет была бы способна хоть немного иронизировать на подобную тему. Драко быстро взглянул на нее — на самом-то деле, он видел, как что-то неуловимо изменилось, только не мог понять, что именно. Осанка, взгляд, как она держалась и говорила — во всем этом было что-то иное, несвойственное Гермионе Грейнджер.       — Ты была этим удивительным зеленым яблоком, и мне было очень трудно принять этот факт, — тихо сказал Драко, отводя взгляд. — На первом курсе я назвал тебя грязнокровкой, а хуже этого оскорбления в нашем мире пока ничего не придумали. Так что это… задало тон нашим отношениям. На втором курсе ты прилюдно объявила, что мой отец купил для меня место в команде по квиддичу, и я его не заслуживаю, на третьем ты дала мне просто потрясающий хук правой перед моими друзьями, зато на пятом я отыгрался сполна, сдав вашу тусовку одной мерзкой министерской жабе.       — И чем все закончилось?       — Была вторая война, когда мы должны были закончить школу. Тогда все и решилось, и идеология пала. А ты доказала, что маглорожденный ты или из аристократии, ты можешь быть великим волшебником, способным к противостоянию. После этого ты ушла в политику, а я вынужден был скрываться от праведного гнева вместе с моей семьей в имении.       — Мы ведь не вели счет? — чуть нахмурившись, уточнила Гермиона, заставив Драко рассмеяться.       — Нет, но, думаю, ты заочно победила, — с легкой улыбкой ответил он. Прежняя Грейнджер никогда не ценила черный юмор даже в самом легком его проявлении.       — Даже не знаю, ты стал уважаемым целителем, насколько мне известно, а я, будучи самой известной волшебницей, по вашим утверждениям, работаю в крохотном кабинетике в министерстве, занимаясь работой, которая считается девяносто пятью процентами волшебников абсолютно бесполезной и вредоносной, и в добавок ко всему, будучи такой талантливой в магии, не справилась с нападением, и осталась без памяти, став обузой для всех, кто меня знал, включая тебя.       — Я бы не назвал тебя обузой, — поморщился Драко.       — А я бы не назвала тебя проигравшим, — пожала плечами Гермиона. — Так что предлагаю сравнять и обнулить счет.       — Совсем забыл, что ты обожаешь всем что-то доказывать. Ладно, как хочешь.       Когда через полтора часа, проведенных за книгами, в абсолютной тишине, которая ни Драко, ни Гермиону, нисколько не смущала, они решились сделать перерыв, домашний эльф Айви подала изумительный лимонный пирог, а Драко вновь заварил чай на розовых лепестках, который просто пленил своим ароматом и изысканным, расслабляющим вкусом.       Невольно посмотрев на Грейнджер, а она все-таки сидела у него в гостях, Драко остановился и пригляделся. Гермиона, через пару секунд, после того как откусила кусочек лимонного пирога, заметила его взгляд и неуверенно спросила, что не так.       — Нет, все так. Просто тебя что-то беспокоит, да?       — Или тебя?       — Я вообще-то занимаюсь твоим лечением, так что имею право беспокоиться, — возразил Драко спокойно и равнодушно, так что Гермиона начала думать, каков спектр эмоций Драко Малфой-Блэка. Пока она успела увидеть не больше трех.       — Я не могу перестать думать о том, что… Если бы ты меня тогда не сп… не нашел, если бы я осталась с теми, кто забрал у меня мою жизнь, — тихо произнесла Гермиона, царапая ногтями ту часть шеи, что вечно было спрятана под копной вьющихся волос. — Они, разбудив, могли бы мне сказать, что я невеста принца Уильяма, и я верила бы в это так же, как верю в свою любовь в книги.       — Но ты правда любила книги, — пожал плечами Драко.       — Но я правда так люблю принца Уильяма, — хмыкнула Гермиона, заставив Драко расхохотаться.       — Ладно, я понял, о чем ты, — хмыкнул Драко. — Есть какие-то конкретные мысли на этот счет?       Гермиона, поймав его взгляд, неуверенно качнула головой и вспомнила все разговоры с Джинни и Гарри, все что она успела узнать за последние дни с пробуждения о мире, в котором она жила, о себе самой раньше и о себе сейчас.       — Ну, например… Я думала о Хогвартсе. Джинни сказала, что нас распределяет Шляпа, так что мы с ранних лет в одном и том же окружении. Что, если это происходит ну… В так или иначе случайном порядке?       — Продолжай, — уклончиво отозвался Драко, внимательно слушая девушку.       — Из того, что я успела понять за последние несколько дней, мне совершенно невесело в компании родного Гриффиндора, и, как выяснилось, у тебя, истинного слизеринца, очень уютно. Я неплохо общаюсь с Августусом, а он с Хаффлпафа. И может знаешь что-нибудь о Саре Ром…       — Со Слизерина, — усмехнулся Драко, мгновенно поняв, о ком речь. — Не знал, что вы подруги.       — Я тоже не знала, мне о ней никто не рассказывал, недавно получила записку, — кивнула Гермиона. — Выходит, за исключением Уизли-Поттеров, с началом моей взрослой самостоятельной жизни из моей жизни совершенно исчезли гриффиндорцы, если все эти ярлыки вообще имеют хоть какой-то смысл.       — Мысль интересная, — кивнул Драко. — Хочешь сказать, надень мы сейчас эту шляпу, она бы отправила нас совсем не туда?       — Думаю да, как-то так, — кивнула Гермиона. — И от этого мне еще труднее понять, кто я. Все не могу перестать думать о том, что жизнь мне дала второй шанс, а я все никак не решусь им воспользоваться.       Драко задержал взгляд на Гермионе, чуть нахмурившись, а потом задумался, было ли секундное желание выпить что-нибудь алкогольное серьезным или слишком мимолетным — он ведь обещал пить себе огненный виски хотя бы через день.       — Прежняя Грейнджер не верила особо в судьбу и прочее. Помнится, ходили слухи, что ты закатила истерику на третьем курсе и разругалась с преподавателем прорицания, сказав, что все, о чем она говорит — чепуха.       — Прилюдно унизила, избила, закатила истерику — что-то не похоже на героиню, которой меня рисуют Джинни и Гарри, — хмыкнула Гермиона.       — Не все так плохо, — захохотал Малфой, — ты там вроде эльфами занималась, о друзьях заботилась.       Гермиона хмыкнула, сказав, что Драко ее, разумеется, успокоил. Перелистнув страницу своей книги, она взглянула на символы, нарисованные от руки на полях. Вглядываясь в символы, Гермиона пыталась узнать их. Она изучала руны. Да! Совершенно точно! Удивительно, что она это вспомнила. Еще более удивительно то, что она начала вспоминать их примерное значение. Внезапно стало жарко, несмотря на бегущие по коже мурашки, и Гермиона поморщилась, зажмуриваясь.       — Грейнджер, это деловое предложение, а не махинация, — произнес строгий мужской голос. — Я предлагаю тебе работу, ты ее выполняешь и получаешь за это соразмерную оплату.       Гермиона устало вздохнула и подняла на него глаза. Теодор Нотт вытащил из кармана мантии конверт с чем-то объемным и приподнял уголки губ. Девушка протерла ладонями лицо, отодвигая рабочие документы и принимая толстый блокнот Нотта.       — Это займет месяц, — сказала Гермиона, быстро пролистывая страницы с рунами.       — Две недели, — парировал Нотт. — Загляни в конверт.       — Грейнджер, ты чего там такое в книге увидела? — спросил ее Драко, только в последний момент думая о том, что она могла вспоминать сейчас что-то и отвлекать ее не следовало.       — О чем вы говорили с Ноттом? — выпалила Грейнджер. — Он предлагал мне работу. Наверное, неделю назад или две.       — Мы не говорили о тебе, — качнул головой Драко. — Не то чтобы я так старался увести разговоры от такой персоны, просто… Ну, если он предлагал тебе что-то не вполне законное, то вряд ли бы он рассказывал об этом мне, так что он тоже старался не вспоминать, что я выдернул его из разговора с тобой. Не помнишь, что за работа?       — Рунические переводы, — поморщившись, вспомнила Гермиона.       — Сомневаюсь, что это было что-то законное. Наверняка нашел очередную черную игрушку, — пожал плечами Драко, разливая чай для себя и Гермионы еще раз. — Если хочешь, можем наведаться к нему завтра.       — Я была бы благодарна, — кивнула Гермиона.       Проведя еще полчаса с Драко в молчании, которое не казалось неловким, что было даже слишком непривычным, кажется, для обоих, Гермиона наскоро с ним попрощалась, решив, что в редкие выходные он совершенно точно имеет право побыть в одиночестве или в другой компании без его пациентов.       К тому же, она хотела вернуться на работу и посмотреть… Как там все. Какой у нее кабинет. Кого она встретит по пути. Так что, следующим утром, избранный курс на министерство привел ее сначала к себе же домой — переодеться из обычной одежды в рабочую мантию и хоть немного привести волосы в порядок, пусть и шла она не официально работать, а скорее разведать, что происходит.       Может быть, Гарри с Джинни ее потеряют или начнут волноваться, но Гермиона мысленно убедила себя, что она не исчезнет надолго, а значит, ничего страшного нет и не произойдет. Впрочем, весьма вероятно, что в тот злополучный вечер она думала также: встреча, на которую она собиралась, не должна была продлиться долго. Ничего страшного не должно было произойти. Но произошло.