Омут забвения

Мне нравится любоваться тобой Оскар Макинтайр

      Гермиона поблагодарила домового эльфа Драко за теплый прием и присела на краешек кровати с мягкими одеялом и матрасом, в котором она, наверное, утонет, как только ляжет, пусть ей немного, где-то в уголке души и нравилось это ощущение. Она только сейчас осознала, что вспоминает — а это для нее ощущение, как бы иронично ни звучало, совсем забытое — далекое-далекое детство, когда она, точно также утопая в своей постели, получала поцелуи перед сном от родителей после прочтения книги, и оставалась в комнате одна, последние несколько минут перед сном рассматривая свой ночник в форме полумесяца.       Даже не само воспоминание, память об ощущениях, которая медленно, секунда за секундой к ней возвращалась каждый день, грела душу, сколько само осознание того, что она возвращает себе саму себя. Как только она расположилась, с кратким стуком в дверной косяк неприкрытой двери показался Драко и, увидев миролюбивую улыбку Гермионы, прошел в комнату.       — Всего хватает? Тебе удобно? — осведомился он, присаживаясь на самый край кровати.       — Спасибо, все хорошо, — кивнула Гермиона.       — Тогда я проверю? — Драко поднял палочку и шепотом зажег свет.       Отведя палочку так, чтобы свет отражался в глазах Гермионы, Драко проверил реакцию зрачков и понаблюдал за движением глазных мышц. Никаких симптомов того, что что-то пошло не так, пока не наблюдалось. Оно и к лучшему. Все-таки, если он угробит главную героиню магического мира, ему придется куда сильнее думать о сохранности своей шкуры, чем в первый год после победы над Темным лордом.       — Меня немного тошнило пару часов назад, но в остальном все хорошо, — ответила Гермиона, пока Драко внимательно изучал ее лицо.       — И почему ты сразу мне не сказала? Сейчас точно ничего?       — Просто прислушивалась к ощущениям. Сейчас точно ничего нет, — Гермиона без смущения взглянула в его глаза, так что сомневаться в том, что она привирала, не было нужды — с таким взглядом Грейнджер не обманет и ребенка. — Мне Айви, кстати, принесла мою почту вместе с вещами.       — Что-то интересное?       — Приглашение в Хогвартс, к кузине на свадьбу, несколько из книжных, с уведомлением о новых поступлениях, — ответила Гермиона. — Наконец нашла время все прочитать и разобрать.       — Уже ответила на приглашение в Хогвартс? — продолжая обычную беседу, уточнил Драко.       Он в этом году тоже получил свое — и пусть о школе приятных воспоминаний было не так много, в сердце в тот момент все же стало тепло. Да и он разделял нововведение Макгонагалл, потому что помнил себя и других в школе. Ладно он, его жизнь была заранее определена отцом, но другие, не имевшие «чести» вступить в ряды Пожирателей в юном возрасте, тратили вечера на поиск своего собственного пути после школы, куда именно идти, кем стать, что делать.       — Да, можно будет отправить твоей совой? — Драко кивнул и предложил сделать это за нее, протянув руку за конвертом. Получив бумажный сверток, он поднялся, дружелюбно пожелал Грейнджер доброй ночи и погасил свет своей палочки и большой лампы под потолком. — И не мог бы ты сопроводить меня у кузины? — торопливо, словно все остальное время набиралась решимости, спросила Грейнджер, когда Драко почти покинул комнату.       — Я… Что? — поморщился Драко и обернулся. А ведь так все хорошо шло — он уступил Грейнджер свою спальню, за неимением гостевой, они мило и спокойно поговорили, впервые без упоминания слова «герой» ни в его адрес, ни в чей-либо еще. Вечер был таким прекрасным, Грейнджер!       — Ты слышал, о чем я попросила, — улыбнулась Гермиона довольно, словно не понимая удивления Драко.       — Прости, милая, все время забываю, что кто-то умный и проницательный до меня отшиб тебе все мозги, — съязвил Драко, вспоминая, что забыл задернуть портьеры, чтобы они не будили гостью раньше времени — все-таки, как участник комиссии лекарей, он обязан был заботиться о здоровом сне своей пациентки, пускай в этот раз и выходило это все немного неформально. — Обещал ведь делать скидку на это. Вылетело из головы. Ну, ты знаешь.       — Я серьезно, — не меняя строгой интонации, возразила его отмашкам Гермиона и задержала на Драко свой взгляд.       — Думаю, есть тысяча и один претендент, которого ты можешь взять вместо меня, — ответил Драко, оставаясь стоять у окон — он облокотился на стену и смотрел сейчас на Грейнджер, ожидая того, что она с ним согласится и откажется от бредовой затеи.       — Не тысяча, а всего один. Рон, ты наверняка тоже его имел в виду. Но, знаешь, не похоже, что он быстро соображает в экстренных ситуациях и хорошо врет, — пожала плечами Гермиона. — А еще он не живет в магловских апартаментах жизнью, приближенной к обычной. И разве мы не друзья?       Драко настолько эмоционально отреагировал одним лишь выражением лица на вопрос Грейнджер, что дополнительных вопросов задавать не потребовалось.       — Почему нет? Ты разрешил мне пользоваться своей библиотекой. И позволил не оставаться в больнице, а побыть у тебя под твоим личным наблюдением…       — Потому что твое пребывание в больнице рано или поздно перестанет оставаться незамеченным, поэтому…       — Поэтому ты проявляешь дружескую заботу, сохраняя мои секреты, Драко, — шепнула Гермиона тихо, но поскольку во всей квартире больше не было слышно ни звука, а окна и портьеры скрывали их от шумного Лондона, Драко не составляло труда расслышать ее слова. — Или я не права?       — Ты слишком привыкла, что никто тебе не возражает, Грейнджер. Еще в прошлой жизни, — ответил Драко, и еще раз настойчиво пожелав ей хорошей ночи, ушел из комнаты, думая о том, что и ему не мешало бы поспать.       Отправив письмо Грейнджер — он пусть и сердился, все-таки за последние несколько лет приучил себя выполнять обещанное — Драко провел еще не больше получаса с очередным учебником по магической медицине, которые читал изо дня в день. Обычно, чтобы узнавать что-то новое и не забывать старое. Иногда, как сейчас, например, чтобы отвлечься от мыслей, неприятных сознанию.       Грейнджер упорно видела в нем хорошего человека, а он не знал, как ее переубедить. Хотя, нет, конечно, у него было два варианта. Первый — вернуть ей память, так что и отвращение к его персоне вернется само собой, и Грейнджер после наверняка проведет как минимум вечер в ванной, настойчиво сдирая со своей кожи воспоминание о ночи в его квартире и его спальне.       Второй вариант — выдать подозреваемого в нападении, который у Драко, разумеется, уже был. Наверное, они были и у Гарри, и Рона, может, даже у той ее подруги из министерства, если по словам Гермионы они уже виделись, но почему-то в своего обвиняемого Драко верил больше, чем во все еще не озвученные варианты от друзей Грейнджер.       Возможно, стоит поговорить с ним на выходных, если будет время. Хотя нет, формулировка не совсем верная. Он, пожалуй, обязан найти время для того, чтобы поговорить.

***

      Следующим утром, почти сразу после завтрака, проведенного пусть и вдвоем, но в тишине, Драко напомнил ей про ее собственную теорию про случайность распределения от Хогвартской шляпы и пригласил на тренировку по квиддичу. Точнее, ему удалось выкроить в своем графике время на то, чтобы сводить Грейнджер на стадион в тот момент, когда ни у его команды, ни у любой другой там не будет назначенной тренировки или матча.       — Так ты играешь?       — В любительской лиге, — кивнул Драко, помешивая кофе, видно, чтобы удостовериться, что сливки достаточно перемешались с терпким горячим напитком. — Помогает время от времени освободить голову и не заработать геморрой к тридцати.       Гермиона тихо рассмеялась над его заботами о здоровье, и даже не стала возражать. Все-таки в Драко Малфое было что-то неуловимо магловское. Он жил в обычных апартаментах (пусть и повышенного комфорта) в обычном магловском доме, не известно, по его инициативе или нет, но у него на кухне стоял неплохой телевизор, судя по горящему индикатору, работающий, Драко часто упоминал что-то из жизни маглов, их болезни и практики, читал их книги. Едва ли он впитал это любопытство и эти детали жизни с рождения. Скорее приобрел в себе все это по завершению магической войны, и Грейнджер, глядя, как он заваривает для них обоих по второй кружке кофе — руками! без помощи магии! или своего эльфа! — подумала, что находит в этом легкое очарование.       — И ты зовешь меня потому, что…       — Мне интересна твоя теория, — ответил Драко, тяжело вздыхая и понимая, к чему Грейнджер клонит.       — И?..       — И мне интересно, куда это тебя заведет, — добавил Драко, и, получив еще одно ожидающее «и?..», смирился и вздохнул. — И да, я тебе немного помогаю.       — Потому что?..       — Ладно, ладно, я отношусь к тебе весьма дружелюбно, ты была права, все такое, — дернул плечом Драко и опустил глаза к кружке кофе, чтобы не видеть довольной улыбки на лице Грейнджер вперемешку с очарованием — иначе непременно улыбнется ей в ответ, не выдержав, и подпустит ее к себе еще ближе, чем нужно.       — У тебя проблема с произнесением слова «друзья», да? — весело уточнила Гермиона. — Дружеские объятия это уже слишком, да?       — Остановимся на том, что я просто тебя замечаю, ладно? — предложил Драко, заставив Гермиону захохотать.       Драко заверил ее, что удастся найти какую-нибудь форму для нее на стадионе, а если и нет, то и ее джинсы и кофта под амуницию неплохо подойдут. Сам же он словно устроил праздник тщеславия, появившись после завтрака в идеальной отутюженной форме, но Гермиона решила, что в нем все же больше аккуратности, чем напыщенности, пусть до конца и не была уверена в своих мыслях.       Оказавшись недалеко от поля для квиддича, наверняка прикрытого от маглов за видением огромной скалы или каких-нибудь непримечательных руин, находящихся в частной собственности, Драко отпустил руку Гермионы и что-то сказал, но из-за ветра она не услышала. Только посильнее натянула капюшон кофты на голову, пряча под тканью кудрявые волосы, и поспешила за ним — Драко не сильно следил, идет ли она, видимо, полагая, что проблемы у Грейнджер исключительно с головой, а никак уж не с ногами, иначе бы и не брал ее на квиддич.       — Успокой меня, ты ведь помнишь правила? — спросил Драко, ставя рядом с Грейнджер защитный жилет. Пока он находил для нее метлу и амуницию в абсолютно пустом зале, она зашнуровала в защиту руки и ноги, разве что, немного не справившись с сапогами. Гермиона быстро повторила все, что про квиддич помнила, поняв, что знания, как для человека, никогда не видевшего квиддич, довольно неплохие. Хотя она, конечно, наверняка квиддич видела, как минимум пару раз в жизни, но не помнила этого, как и всего остального в своей жизни.       Драко присел на скамейку рядом и попросил ее поднять ногу, которую тут же уложил к себе на колено, принявшись затягивать шнурки спортивных сапог.       — Вообще я предпочитаю, чтобы девушки на просьбу закинуть ноги делали иначе, но с тобой и так будет достаточно, — хмыкнул Драко тихонько, но они были в помещении одни, так что Гермиона, если и хотела бы, а судя по выражению ее лица, очень хотела, не смогла пропустить его слова мимо ушей.       — А я предпочитаю не слышать подобное в адрес почти замужней дамы, — пожала плечами она в ответ, постаравшись вернуть себе былую невозмутимость, учитывая уже не только слова Драко, но и то, как он расправлялся с ее обувью, намертво фиксируя ногу. Наверное, это было для безопасности. — Мне говорили, что я помолвлена.       — Черт, поспорил сам с собой, что ты уже разорвала помолвку, — отозвался Драко, поднимая к себе на колени вторую ногу в не зашнурованном сапоге и останавливаясь для того, чтобы переложить бумажную купюру из правого кармана брюк в левый.       Гермиона усмехнулась, подумав о том, что все это еще раз подтверждает одиночество Драко. Он жил один, постоянно работая, и общаясь там разве что с Августом, которого, если мог бы говорить это непроизносимое слово, наверное, назвал бы другом. Может с еще небольшим количеством коллег, но не слишком близко. Едва ли эта дружба выходила за пределы больницы, наверняка они даже не выбирались никуда из больницы по пятницам пропустить стаканчик-другой огненного виски и отдохнуть вместе от всех больничных забот. Драко, если и общался, то, наверное, исключительно со своим домовиком, а она к нему, к слову, относилась очень хорошо, да и выглядела, кстати, на порядок лучше многих эльфов. Почему-то Гермионе очень легко было представить, как они вместе что-нибудь готовят на кухне в выходной Драко, и как потом вместе едят. Не больше, чем в компании друг друга — несмотря на все шуточки Драко, Гермиона так и не обнаружила ни одного следа пребывания в жизни Драко хоть какой-нибудь девушки, хотя бы ведьмочки-подруги, с которой они напивались и проводили безумно пару ночей в неделю или в месяц.       — Наверное, так и сделаю, — сказала девушка.       — Что? Ты о чем?       — О разрыве помолвки, — ответила она непринужденно, опуская свои ноги с идеально зашнурованными сапогами для квиддича с колен Драко и так оставаясь сидеть рядом с ним.       — Эй, Грейнджер, я вообще-то пошутил, — Драко легко толкнул ее плечом. — Пари я все равно выиграл, тебе не обязательно делать так, чтобы я его выиграл у самого себя еще раз.       — Ты когда-нибудь начнешь звать меня по имени? — Гермиона повернулась к нему, изогнув бровь в легком требовательном жесте, сопровождаемом не менее требовательным взглядом, но Драко поднялся и протянул ей руку, чтобы помочь встать.       — Хватит того, что я зову тебя своей подругой, — ухмыльнулся Драко и отпустил руку Грейнджер, как только она встала.       Она поправила всю форму на себе и взяла метлу в руки, подумав о том, когда летала таким образом в последний раз. Драко спрашивать было, наверное, глупо, а Рона или Гарри, которые, очевидно, знали больше, рядом не было. Да и не очень-то хотелось обращаться к ним за помощью. Гермиона даже не могла объяснить этого отторжения с людьми, которые считались ее друзьями. Ей было немного стыдно за это, особенно когда она оставалась наедине с собой и начала размышлять о своей жизни, но потом она быстро отмахивала от себя все дурные мысли, убеждая, что то, что случилось — непременно к лучшему. Может, ей самой и всем остальным от ее потери памяти будет только лучше?       Как только они вышли на стадион, Гермиона оглядела пустые трибуны и прислушалась к шуму ветра, но из расслабленного наслаждения природой и прохладной погодой удивительно бесснежной зимы ее выдернул Драко, начав разминку с легкой пробежки.       — А метла и все такое?       — Мне не очень хочется следующие пару дней лечить твои растяжения и разрывы мышц и связок, поэтому будь добра поучаствовать в легкой физической разминке, — ответил Драко, говоря в такт своему движению и ничуть не сбивая дыхания. — К тому же, мы вроде как ищем твое призвание, а тут сразу будешь знать, что квиддич это не только на метле летать.       — Ты самый жесткий тренер из всех, что у меня были, — хмыкнула Гермиона, чувствуя, что от этого тут же сбилось дыхание, которое она старательно выравнивала, нагоняя Драко.       — Я у тебя первый, Грейнджер, это ведь очевидно, — отозвался он тут же, слыша, как Гермиона ускоряется, нагоняя его.       — У тебя по субботам день сексуальных эвфемизмов ко всем без разбора или я что-то не улавливаю? — слегка возмущенным тоном уточнила она, немного поморщившись.       — Раскусила.       Гермиона кривовато ухмыльнулась, подумав, что ведь такое общение, в общем-то, нормально? Им не десять и не семнадцать, а по двадцать четыре — может, Драко еще не исполнилось, не так важно — так что почему бы не шутить о том, о чем хочется? И говорить, да и делать, собственно, тоже. Нет, она, разумеется, не была дурой и не собиралась тащить Малфой-Блэка в постель, с чего бы? Но все эти рассуждения навлекали на мысли о том, что она, похоже, слишком долго жила по расписанию. Стоит, наверное, отпустить себя, не заталкивая тело и душу в тот жуткий неудобный и тесный офисный костюм, раз уж ее из него, пусть жестко и весьма настойчиво, но все-таки вытащили. Но думать об этом дальше Драко ей не позволил — бросил ей в руки метлу, ловко вскакивая на свою и приглашая ее сделать то же самое.       У Гермионы сделать это так легко не получилось, но она даже ни разу не упала, а отлетев от земли только на пару метров вверх, поняла, что не хочет смотреть вниз. Даже не потому, что боялась, вовсе нет, просто поднимаясь ей куда больше нравилось смотреть на то, что окружает ее на уровне глаз и вплоть до горизонта. Она даже отпустила руки от древка метлы — с легкой опаской, оглянувшись, рядом ли Драко, но все же отпустила, разведя их в стороны и зависнув в воздухе, на мгновение — либо очень краткое, либо бесконечно долгое, она объединилась с ветром, не холодным, не мерзким, не противным. Ласковым по отношению к ней, как к давно ушедшей и только сейчас вернувшейся дочери.       — Лучшие ощущения в жизни, не правда ли? — уточнил Драко, делая круг вокруг нее и довольно улыбаясь. Он знал, что она сейчас чувствует. И он эти ощущения обожал.       Почему-то ему показалось, что и Грейнджер это полюбит. Он не много знал о ее вкусах, но это было таким простым и легковерным убеждением, возникшим в его голове спонтанно, при одном взгляде на нее, и не поддающимся никакому сомнению. Даже если эта суббота не станет их традицией, Драко все равно будет знать, что подарил ей хотя бы одно хорошее и захватывающее дух воспоминание. Значит, он способен на хоть одно хорошее дело? Двадцать три года жизни не зря.       В целом, с квиддичем Гермиона справлялась гадко. Драко примерно восемь раз не пожалел о том, что нарушил классические правила и взял палочку, потому что эти же восемь раз ему приходилось ее подстраховывать от падения в те моменты, когда Гермиона тянулась за мячом, словно забывая, что находится сейчас на метле, или наоборот, пыталась увернуться или отбить мяч. Драко, увидев первые ее попытки, подумал о том, что вести между ними счет было бы низко. Грейнджер наверняка последний раз играла в квиддич курсе на втором, во время последнего летного занятия с мадам Трюк, после чего видели ее в своем расписании только спортсмены.       Но это было весело. Для них обоих. И для обоих же интересно. Каждый раз, когда у Грейнджер что-то получалось, она так искренне и очаровательно улыбалась, что Драко понимал — ему не жаль потраченного времени, не жаль того, что он не провел все утро в собственной постели, оставаясь под теплым одеялом в обнимку с книгами. И ему не жаль было называть Грейнджер подругой, пусть едва ли кто-то в волшебном мире, да и он сам, в любой момент, кроме сегодняшнего утра, мог в это поверить.       Он, в отличие от самой Гермионы, прекрасно знал и понимал, почему они не общались в школе. Слишком разные в том, в чем нужно быть одинаковыми, и слишком схожие в том, в чем следовало бы различаться. Но школьные годы, путь лишений второй магической войны — пусть и разный, но все-таки имеющийся у них обоих, пять лет после, который они провели порознь, почти не встречаясь за редкими исключениями, похоже, сгладили углы.       Гермиона приземлилась, когда они решили закончить, пусть и жестковато, но все же смогла устоять на ногах, не рухнув на спрессованный песок, испачкав кожу и волосы. Драко приземлился рядом с королевской галантностью и превосходством, как бы демонстрируя — он не просто игрок любительской лиги.       Как только они сложили всю амуницию, защищавшую кости обоих от повреждений, а Гермиона перевела дух — о таких физических нагрузках в кабинетике министерства она давно успела позабыть, так что пробежка, пара часов на метле под дождем и попытки поиграть в квиддич стали если не пыткой, нет, то совершенно точно — серьезной нагрузкой.       — Это кто? — уточнила Гермиона, поправляя плащ и сумку со своей сменной одеждой — всю амуницию и обе метлы Драко любезно взял сам.       — Моя мама, — повторил Драко еще раз.       — О, так настало время знакомства с родителями?       — Ты первая начала, — парировал Драко с легкой улыбкой и, прежде чем Грейнджер что-нибудь вновь возразит, с этим ее извечным искренним, от всего сердца, возмущением, решил дополнить свой ответ. — Вообще-то, вы уже знакомы. В тайне от наших аристократов она тебя уважает.       Драко искренне улыбнулся матери, как только они приблизились, и на всякий случай еще раз представил Гермиону, счел, что так будет правильнее — для Гермионы будет так комфортнее, а маме, он был уверен, можно доверить их общий с Грейнджер секрет, который ото всех остальных, не посвященных в тайну, удавалось успешно скрывать уже на протяжении… месяца?

***

      Нарцисса оглядела кухню сына, на которой они остались вдвоем, после того как Гермиона отлучилась в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок. Его дом, как и всегда, выглядел довольно опрятно и столько же безжизненно и пусто. Нарцисса, разумеется, никогда не говорила об этом сыну, но в каждый визит чувствовала пронизывающее его душу одиночество, которое растеклось по всей его квартире и заполонило каждый темный угол. Она это чувствовала, кажется, всеми порами своей кожи, ощущая свою беспомощность при четком осознании того, как Драко нужна помощь. С тех пор, как он разошелся с Асторией, тихо, внезапно и совершенно необъяснимо, Нарцисса, каждый раз оглядывая его квартиру, отмечала, что он все так же одинок, и грустно поджимала губы.       В Малфой-Мэноре жизни, конечно, не больше. Некоторые комнаты, а правильнее сказать, почти все, кроме их с Люциусом спальни, библиотеки, кухни и зимнего сада, давно перестали отапливать. Они все равно живут там вдвоем, не считая, конечно, домовиков, и почти не принимают гостей. Да и их дом стал вечным памятником совсем другой жизни — темной, жутковатой, которую все их знакомые сейчас стремились забыть, а потому не спешили прибыть в дом и поучаствовать в приеме, стены зала которого когда-то были покрыты липкой магловской кровью. Никто не торопится бывать в стенах убежища Темного Лорда, словно опасаясь, что все может вернуться.       Поэтому Нарцисса была рада увидеть Гермиону Грейнджер рядом с сыном. Даже не потому, что сразу представила их роман — до этого ей и дела не было, до тех пор, пока сын об этом не заявит или пока она не прочтет в Пророке, а Нарцисса была уверена, что любое совместное появление Гермионы и Драко станет событием, которого не пропустит ни один захудалый журналист. Скорее ее просто радовал сам факт, что Драко с кем-то общается, кроме своих коллег в лечебнице, да настолько, что они вместе проводят время, когда свободны.       — Ночевала у тебя? — уточнила Нарцисса, вспомнив слова сына, ответившего на немой вопрос Нарциссы по поводу одеяла и подушки, так и оставленных на диване в гостиной. Ответ о том, что в его спальне спала Гермиона, а потому он остался на диване у камина, порождал, пожалуй, еще больше вопросов.       — Все немного не так, как звучит, — поджав губы, ответил Драко, не отвлекаясь от выбора вина — нужен был особый сорт, который пришелся бы по вкусу и маме, и Грейнджер, подошел бы к мясу и не сильно скрадывал бы ощущения рецепторов. Он даже не уверен был, что такое вино существует не то, что в его коллекции, а хотя бы у одного коллекционера во всем мире. — Скажем так, виноваты обстоятельства.       — И ты даже не искал способа избавиться от этих обстоятельств? — Нарцисса заулыбалась. Может, кто угодно другой из ее окружения и не стал бы улыбаться после этих слов, скорее скривился бы, но Нарцисса явно не имела в виду ничего злого. — По-моему, не так уж тут виноваты обстоятельства.       — Может быть, — пожал плечами Драко, отворачиваясь от матери, которая с легкой загадочной улыбкой за ним наблюдала. — Как ты? Как… в целом?       — Принимаю те зелья, которые ты отправляешь, — кивнула Нарцисса, вспоминая ежедневную мантру. Несколько капель обезболивающих зелий утром. Несколько капель вечером. И так — на протяжении последних трех лет, чтобы сдержать прогрессирующую болезнь. Еще частенько подводило сердце — последняя магическая война сильно ее подкосила.       — Молодец, — шепнул Драко тихо и дотянулся через стол с нежным поцелуем в лоб. — Продолжай, пожалуйста, в том же духе.       — И ты тоже, — улыбнулась Нарцисса, словно не обращая внимания на переживания сына. Нет, не потому, что ей наплевать, а потому, что она ни в своей, ни в его голове не хотела оставлять мысли о худшем исходе, который однажды все-таки настанет. Однажды его зелья перестанут спасать, так что придется повышать дозировку аконита, пока она не станет летальной, либо терпеть боль до того же исхода. — Хотя если ты продолжишь в том же духе, твой дом скоро и правда станет пристанищем для больных, раненых, униженных и оскорбленных. Будешь матерью Терезой волшебного мира?       — О боже, ты начала бредить, отродье Малфой — в матери Терезы? — Драко улыбнулся в ответ на слова матери грустной улыбкой, замечая, что в чем-то она права.       — Может, не как Малфой, но в качестве Блэка-то ты еще можешь состояться, — ответила Нарцисса легко. Драко не уставал ей любоваться. В последнее время мать сильно изменилась, словно даже молодея, и он часто звал ее на прогулки, зная, что потом время уже не вернет. Как-то удивительно легко ему удалось разбудить во взрослой и статной аристократической душе ту самую молодую Цисси, которая гуляла с ним по окрестностям мэнора, смеялась легко и непринужденно, и была наполнена жизнью. — Отец Блэк. Приют для больных и раненых душ. По-моему, звучит потрясающе? Закажу тебе вывеску.       Драко лишь рассмеялся в ответ и огляделся на кухне, осматриваясь, чего еще не хватает. Он смог подобрать вино, которое, наверное, придется им обеим по вкусу, мясо уже почти приготовилось — уж кто что не думал, а на обычную плиту все-таки хорошей идеей было наложить ускоряющее заклинание.       Возможно, из-за магических улучшений, возможно, потому что способности к зельеварению распространяются на кулинарию, но обед вышел великолепным. И Гермиона, несколько раз его поблагодарив, быстро попрощалась, заверившись его разрешением — чувствовала она себя замечательно, а значит, не было больше ни единой причины задерживаться в его доме, оставаясь под его присмотром. К тому же ее наверняка могли потерять, да и Драко следовало наверняка оставить наедине с миссис Малфой.       Гермиона мягко и как могла аристократично, пожала руку Нарциссе, искренне поблагодарила за встречу, едва не оговорившись и сказав, что очень рада знакомству. Хотя едва ли она говорила с Нарциссой ранее, так что миссис Малфой, наверное, и не обратила бы внимания на слова девушки. Или не стала бы придавать им большого значения.       Несмотря на утро на свежем воздухе на стадионе, Гермиона решила прогуляться немного пешком, а потому она вышла из апартаментов Драко через дверь, спустилась как обычный человек на лифте и вышла в обычный субботний Лондон — не слишком многолюдный, но все же очень живой и не такой серьезный, как обычно. На улицах курсирует куда меньше кэбов и машин премиум-класса, им на смену пришли гуляющие с детьми родители и урывающие каждый свободный час уик-енда парочки. Это очаровывало, она впервые за долгое время нашла время для самой себя, для прогулки по самой простой, не магической Англии, и Англия очаровала ее в ответ. Маленькими улочками, парками, в которых она провела почти половину дня, пока не начало смеркаться, и она не зашла в ближайшую скрытую от маггловского взора точку, чтобы трансгрессировать домой к Поттерам.       Честно сказать, за этот день, за эту прогулку, во время которой она оставалась на улице даже тогда, когда уже замерзла, она надеялась что-то себе вернуть. Утраченное воспоминание, любимый вкус детства, хоть что-нибудь, что создало бы у нее в голове ощущение того, что она настоящий живой человек. Потому что все, что она чувствовала, казалось, только какими-то отголосками и отзвуками былой жизни, которая у нее была. Единственное, что она успела заметить — ее персону считали преувеличенно важной. Как минимум сама Грейнджер не ощутила особенной важности ни разу с момента пробуждения, и это ее по большому счету устраивало.       Прибыв к дому Джинни и Гарри и никого там не обнаружив, Гермиона поднялась в комнату, где успела переночевать всего пару раз, и вспомнила разговоры с Драко накануне вечером и сегодняшним утром, когда они спускались во время тренировки на землю на небольшие перерывы и сидели на одной из трибун или прямо на песке, разговаривая. Драко, когда смотрел на нее, улыбался иногда, говоря, что она забавная, словно стесняясь своей улыбки. Может, думал, что это не его? Что не имеет права улыбаться? Из того, что Гермиона успела узнать, его жизнь была не такой уж и сладкой и беззаботной последние лет десять.       Оглядев комнатку, она поняла, что слишком долго находится в непонятном аморфном состоянии. Ничего не происходило, а друзья еще и решили оградить ее от всех возможных событий, видимо, испугавшись того одного, что они проконтролировать не сумели. Но все это даже начало утомлять — занимаясь чем-то изо дня в день, она теряла им счет, понимая, что дни становится неотличимы друг от друга.       Кажется, стоит что-то делать. Позволить Драко выиграть еще одно пари, научить себя различать дни и, может, вспомнить что-то еще.