Омут забвения

Жить дальше никак не получится Граучо Маркс

      Вернувшись домой в свою квартиру от Гарри и Джинни, наконец со всеми своими вещами, сброшенными в сумку впопыхах, Гермиона еще раз оглядела свою квартиру. Чувство неловкости в компании школьных друзей все росло, и выдерживать его было все сложнее, а потому, встретившись с ними в дверях, когда уже собиралась уходить, она нащебетала быстро, что врачи согласились, что постоянный присмотр больше не нужен. И прежде, чем друзья успели хоть что-то возразить, спросить или уточнить, скрадывая неловкость, Гермиона пообещала скоро где-нибудь как-нибудь пересечься.       Дома было… Странно. Непривычно. Удивительно, что в своем собственном доме она, с момента происшествий, бывала реже, чем в гостях у Драко? Наверное, немного. В целом, подставь на место Драко любое другое имя — было бы не менее удивительно, но почему-то обстоятельства сложились так, как есть. Наверное, сейчас они все-таки будут реже и реже пересекаться. Если его свидание пройдет удачно. Если ее лечение продолжит идти в положительной динамике. Будет ли их дружба — тем, что теряется и растворяется, как только каждый становится чуть более, чем обычно, занят?       Особенных занятий для Гермионы, тем не менее, пока не находилось. Несколько дней она не выходила из дома, не чувствуя ни желания, ни потребности. Она медленно знакомилась с Гермионой прошлой, исследуя каждую вещь, найденную в доме. Гермиона много думала о том, что хочет обновить и поменять, так что утром второго дня, она передвинула мебель в гостиной, а к вечеру того же дня, согласовала с Сарой день, когда они вместе выберутся на шоппинг. Она изучила свою кухню, гостиную, спальню и гардероб, а вот поглядывать в сторону небольшой комнаты-кабинетика не слишком хотелось. В тот момент, когда все части квартиры, кроме злосчастного кабинета, уже были исследованы, Гермиона с облегчением взглянула на сову, громко и звучно оцарапавшую стекло.       Это ответил Рон. Она немного поморщилась, понимая, что приятнее сегодня этот день точно не станет, но она хотя бы увильнет от разгадывания собственных загадок и шифров еще на один вечер. Переодевшись, Гермиона поспешила на назначенную встречу с Роном — не хотелось упускать предложенное им время, ведь неизвестно когда он, поглощенный работой и расследованием нападения на нее же, в следующий раз будет свободен.       Место в Косом переулке было достаточно людным, но не слишком переполненным. У небольшого фонтанчика, кроме Рона, не было никого, и они не привлекали ничьего внимания.       — Привет.       — Да, привет, — кивнула Гермиона, нервно сжимая пальцы в кулачки, почувствовав, что те начали от волнения мерзнуть.       Несколько секунд, минуту, или вечность, они глупо молчали, не понимая, кто и что должен сказать первым, но в конце концов Гермиона спохватилась, поняв, что это она просила о встрече. И это ей, как раз таки, есть что сказать.       — Рон, заранее… Извини, если я делаю что-то не так. Я понятия не имею как это все делается… — поняв, по извиняющемуся тону Гермионы, о чем пойдет речь, улыбка на его лице тут же померкла. — Судя по всему, я сделала это, или собиралась сделать, еще после той ссоры. И… Не думаю, что сейчас, между нами, что-то может получиться. Мне… Жаль.       — Ты хочешь поставить все на паузу?       — Нет. Пауза нам не поможет, — покачала головой Гермионы. — Ты можешь не рассказывать мне, как все было на самом деле. Наверное, это не важно. Я знаю, что перестала носить кольцо перед нападением, не знаю, вернула ли тебе, но проснулась я уже с ними. Твоих это рук дело или я не успела отдать… В общем, вот, держи.       Гермиона вложила в руку Рона кольцо с маленьким драгоценным камушком и еще раз извинилась, чувствуя себе одновременно и ужасно, и облегченно. Да, точно, облегченно. Как давно хотелось.       Сказав слова прощания впавшему в ступор Рону, она поспешила уйти из Косого переулка, надеясь, что их тихий разговор так и остался неприметным для посетителей этих мест. Понимая, что возвращение домой прекратит ее прокрастинацию, и она обязана будет заняться исследованием собственного кабинета, Гермиона решила выйти в маггловский Лондон и прогуляться по улочкам. Может, она получит новые воспоминания, гуляя по знакомым улицам, а может, встретит своего загадочного любовника?       Вероятность и того события, и другого, была настолько ничтожно мала, что ни одному из этих событий в тот вечер не случилось сбыться, а потому Гермиона все же вернулась домой, но сославшись для себя самой на поздний час и необходимость соблюдать режим, она отложила исследование кабинета снова, и просто отправилась спать.       Это был тихий, уютный и очень, очень спокойный сон.

***

      Утро началось со стука в дверь. Встревоженного, кажется, и настойчивого. Лениво поднявшись и обнаружив, что утро на дворе уже весьма глубокое, если не позднее. Гермиона накинула теплый халат поверх пижамы и выглянула за дверь.       Джинни. Встревоженная. Возможно, даже немного злая.       Гермиона приоткрыла дверь чуть шире, пропуская ее внутрь.       — Несколько дней от тебя ни слуху, ни духу! А я беспокоюсь! Мы все беспокоимся! — торопливо начала Джин, а пройдя еще несколько шагов внутрь квартиры, остановилась и оглядела изменившийся интерьер. — Да что с тобой, черт возьми, такое? И… все это…       — Ты пришла защищать чувства своего брата? — слегка недоуменно и с нотками раздражения на внезапно свалившуюся на нее агрессию, уточнила Гермиона. Услышав это, Джинни выдохнула и ее плечи обреченно опустились.       — Нет. Я волнуюсь за тебя. Совсем не узнаю. Мой брат — дурак, я знаю. И много было между вами, так что… Я, наверное, могу понять твое нежелание продолжать историю со свадьбой и всем таким… Но хотя бы не закрывай для нас дверь, ладно? Как для друзей. И для него?       — Последнего обещать не могу, — качнула Гермиона. — А друзьями мы всегда можем быть, ведь так?       — Я надеюсь.       Джинни еще раз повторила свои слова о том, что Гермиона неузнаваемо поменялась, словно ее подменили. Гермионе же было нечего ответить, да и не сильно хотелось оправдываться. Все вот эти ссылки на Гермиону прежнюю уже несколько недель кряду ее раздражали, потому что понять, что в это желание вкладывается, у нее не получалось. Ну и какой она сейчас должна стать по щелчку пальцев? Да и почему вообще люди, которые так ее любили, так ожидают, что она начнет соответствовать каким-то их ожиданиям и их представлениям? Разве в этом есть хоть толика любви? Какая Гермиона вообще может быть более настоящей Гермионой, кроме нее самой?       Гермиона из вежливости предложила Джинни задержаться на утренний кофе, но та, поговорив еще немного, извинилась и сказала, что торопится. Она несколько раз попросила прощения за свою внезапность и взяла с Гермионы обещание больше так не пропадать.       После это краткого, странного, и, чего таить, не слишком приятного визита, квартира Гермионы вновь погрузилась в тишину. И она этой тишиной даже наслаждалась.       Пришлось наконец заняться тем, что она откладывала. Взяв с собой кружку с кофе, Гермиона со вздохом открыла свой кабинет и задумчиво его оглядела. Бесконечные стеллажи с книгами. Один, застекленный, видимо, с ингредиентами для зелий и снадобий, там же хранился и большой котел. На большом и длинном столе — ворох бумаг, несколько перьев и баночки с чернилами.       Она задумчиво оглядела набор книг в стеллажах — кажется, ее интересовало абсолютно все магическое, до чего только можно было дотянуться. Хотя нет, по сравнению с библиотекой Драко, ни ботаника, ни магическая медицина ее, можно считать, вообще почти не интересовали. Удивительно много книг по истории… Трасфигурационная магия… Зельеварение… Алхимия… Руны и Нумерология…       И Темные искусства. Множество книг и фолиантов, посвященных черной магии. Она поняла это не сразу, названия довольно часто были безобидными, а некоторые, вроде «Кровь и слезы», вообще можно было принять за какой-нибудь легкий любовный роман, не будь она уверена в том, что хранила бы такие разные жанры не то, что на разных полках, а скорее в разных комнатах. Только открывая книги и отмеченные лентами места, Гермиона обнаруживала, что удивительно значимой сферой ее интересов стали искусства, от которых в школе их учили только защищаться.       Впрочем, вспомнив, все что говорили о Гермионе прошлой, логично было предположить, что ее жажда знаний была безгранична, и не удивительно, если, покончив со знаниями обычного поля, она отправилась познавать темные глубины магических наук. Сделанные закладки особенно ни о чем не говорили, по крайней мере при белом просмотре. Наверное, отмеченные страницы имели для нее все же не практический, а академический интерес.       Закончив изучать свои книги, она взглянула на стол. Среди исписанного пергамента было несколько газетных вырезки, да так, словно они были небрежно спрятаны, так, чтобы не бросаться в глаза тому, кто по какой-то причине в кабинете окажется.       Гермиона дотянулась до одного из них и оглядела. Больше похоже на объявление.

«Волшебники и волшебницы свободной крови приглашают братьев и сестер на публичные выступления Магистра! Провиденье и любовь уберегут наши сердца по пришествию Того Дня!»

      Под крупным заголовком было лишь фото с бесконечно улыбающимися и обнимающимися волшебниками и волшебницами в светлых мантиях.       Чертовщина какая-то.       Вскоре она задумалась о том, что среди бесчисленного количества книг о магии, возможно, будет что-то о возвращении памяти. Это не было дерзкой попыткой доказать, что она умнее, чем целая коллегия врачей, но может, она сможет хоть чем-то помочь? Может, она найдет что-то, что даст кому-нибудь идею.       Изучение книг увлекло ее на несколько дней. И удивительно, но она действительно нашла несколько вариантов. И каждый, разумеется, безумно дорогой и сложный в исполнении. Но больше всего Гермиону зацепил один эликсир — смазав руки готовым эликсиром, и прикоснувшись к вещи, которой прикасался раньше, можно было бы восстановить все воспоминания о своем взаимодействии с этой вещью. Некоторые ингредиенты даже звучали незнакомо, а рецепт по приготовлению занимал целых восемь страниц. Конечно, вопросов было много. Сработает ли это на людях? Уговорив кого-нибудь поучаствовать, получит для она все воспоминания об этом человеке в своей жизни? Не запрещено ли это вообще использовать на людях?       Постепенно пришел и назначенный день шоппинга. Поход по магазинам прошел достаточно спокойно, в меру забавно, а с помощью подруги, Гермиона смогла подобрать новые вещи, которые ощутимо бы отличались от тех, что она успела увидеть в своем гардеробе. Она не была уверена, что хорошо справилась с задачей, но судя по тому, как дружелюбно Сара была настроена к этому шоппингу, они всегда смогут его повторить. Напоследок подруга все-таки увлекла ее в Косой переулок, хотя в основном они проводили время в маггловских магазинах. Но Сара очень много рассказывала о потрясающих шляпках от Барти Барто и Верты Ворт, так что Гермиона согласилась. Ей часто сейчас хотелось спрятаться, наверное, шляпки стали бы хорошей альтернативой толстовкам с капюшонами. Тем более, близилась поездка в Хогвартс — пусть она и находила, это полезным для своих воспоминаний, которые по-прежнему хотелось вернуть, все же думала и о том, что ей наверняка захочется скрыться от многочисленных лишних и посторонних взглядов.       Расплачиваясь за пару выбранных шляпок, Гермиона бросила взгляд на витрину и удивилась тому, что у магазина собралось несколько человек. Кажется, в этом даже не было ничего примечательного, но почему-то цепляло ее внимания. Она уже было повернулась к Саре, чтобы спросить, должна ли она знать этих людей, как подруга тихо чертыхнулась и подняла журнал с полочки на прилавке, второй рукой протягивая продавцу несколько монет за свежий экземпляр. Гермиона взглянула на обложку и увидела… Себя. Несколько фото, на которых она была либо одна, либо на значительной дистанции с Роном, а заголовки — о разрыве пары с самой ожидаемой свадьбой магической Британии.       Сара сориентировалась быстрее, чем она. Схватив за руку Гермиону, она выскочила из магазинчика, защищенного от трансгрессии, ловко растолкала репортеров, щелкающих магическими камерами, и как только защита от перемещения в пространстве перестала действовать на улице, Сара, уверившись, что крепко держит подругу, трансгрессировала к ней домой.       — Какого черта…       — Ничего, все в порядке, все… В порядке, — кивнула, тяжело дыша Сара. Она бросила несколько сумок из бутиков на пол и раскрыла газету. — Вообще-то, «Ядовитая виверна» — та еще желтушная помойка. Наверное, будь там не твое имя, внимания бы никто не обратил.       — Мне все еще крайне сложно дается тот факт, что моя личность кого-то интересует, — тихо произнесла Гермиона. — Но… Ты права. На деле, ничего страшного. Скоро бы все так или иначе узнали о разрыве, так? Просто стоить немного отсидеться дома и все утихнет.       В целом, она и так уже почти неделю сидела дома, и такое положение вещей ее вполне себе устраивало. Похоже, стоит быть поосторожнее, ведь первому же репортеру в своем беспамятстве она может ляпнуть что-то не то или выдать, что на нее! Героиню! Гермиону Грейнджер! Кто-то напал! А Министерство, как обычно, все скрывает! И никто до сих пор не задержан!       — Да, просто будь осторожна, пожалуйста, — кивнула Сара.       Бегло прочитав описанные в журнале сплетни, подруга передала Гермионе журнал и оглядела, все ли в порядке в ее доме. Может, лишняя перестраховка, потому что, как и ожидалось, все было в порядке, и в квартире не было никаких лишних посетителей.       Оставшись дома одна, Гермиона нехотя развернула журнал. Несколько, судя по всему, свежих фото. Она даже не видела, когда и как ее успевали подлавливать, но на всех фото подсвечивалось, что помолвочного кольца на руке нет, а там, где репортеру удалось застать их вместе с Роном, что, кстати, с момента ее пробуждения без памяти было не частым явлением, все фото только подчеркивали растущую дистанцию между ними.       Хвала Горгоне, ничего, кроме предположений и домыслов в журнале не было. Едва ли у захудалой редакции сплетнического издания были хоть какие-то ресурсы, чтобы добраться до ее знакомых, да и она сильно сомневалась, что кто-то стал бы раздавать интервью. Причастных то не так много, и Рон не был похож на человека, который бы решил вслух ни с того ни с сего комментировать ситуацию в их отношениях.       Расставание с подругой, впрочем, произошло ненадолго — уже к вечеру следующего дня Сара появилась на пороге Гермионы встревоженная и нервно поджимающая губы, словно с собой она принесла какие-то настолько неприятные новости, что даже не хотелось начинать говорить.

***

      Драко смотрел на улыбчивую девушку, которая довольно рассказывала о том, как проходит ее учеба в Вестминстерском университете. Они познакомились несколько недель назад, когда он стал заходить в кофейню, где та подрабатывала, уж слишком часто, и Эшли сама его спросила, не хочется ли ему как-нибудь прогуляться. Драко в тот момент был поглощен работой, так что вежливо ответил «Да, конечно, как-нибудь», а после калейдоскоп событий его жизни закрутился так, что и мыслей об Эшли в голове не осталось. Что ж, эти же события и привели к тому, что теперь они сидели вместе в среднего уровня итальянском ресторанчике с изумительно-вкусной едой, а Эшли была милой, забавной и очень очаровательной.       Он старался быть вежливым и учтивым. Кажется, с момента расставания с Асторией, он ни разу не выбирался на нормальное свидание, да и с ней они не то, чтобы были нормальными. Скорее… Невероятно натянутыми и вынужденными. По крайней мере, так ощущалось.       — Так, где ты работаешь?       — О, просто в маленькой частной клинике, — собрался Драко, прикидывая, какой из своих фирменных ответов ей лучше выдать. Психиатр или ветеринар? Что привлечет меньше внимания юной и прекрасной девушки? — Начинающий психиатр.       Эшли в ответ протянула лишь задумчивое «Ууууу», но быстро переключила тему на обсуждение старых фильмов. На свое счастье, Драко их даже смотрел, так что вполне вразумительно смог поддержать беседу, не начиная казаться девушке странным чудаком.       Когда они вышли из ресторанчика, Эшли заговорила о звездах. Драко подумал о том, что вечер был неплохим. Он все еще не был уверен, найдутся ли у него силы и времени на следующее, но Эшли казалась и правда неплохой, милой девушкой.       — Спасибо за прекрасный ужин, — улыбнулась она, останавливаясь. Оказывается, путь от ресторана до ее дома был удивительно коротким, так что сейчас настало время расстаться.       — Это был замечательный вечер, — Драко постарался ответить с самой вежливой и милой улыбкой из имеющихся. Долго тренировался перед зеркалом. — Спасибо тебе.       Драко огляделся — миленький таунхаус, в котором не горел свет. Кажется, она говорила, что живет с родителями, но сейчас, видно, никого дома нет. Невольно он заметил сову, опустившуюся на ветку дерева возле него. Драко быстро пригляделся, так, чтобы не привлечь лишнего внимания. Со свертком на лапе, ну разумеется. Все-таки появившийся сыч слишком сильно сбил его с толку. Кому он опять понадобился?       Эшли, не дождавшись от него действий, улыбнулась, встала на цыпочки, чтобы быстро чмокнуть его в щеку, и торопливо ушла в дом — ее пальто выглядело слишком легким для ноябрьской погоды, так что она, наверное, успела померзнуть даже за время этой короткой прогулки.       Драко же, отвернувшись, чтобы направиться домой, подозвал к себе сову и стянул маленький пергаментный сверток. Птица, поняв, что угощения сейчас ждать не стоит, тут же упорхнула, а Драко, развернул сверток. Ох, Грейнджер, ну, конечно.       Впрочем, особенно сердиться на нее не получалось. Он не видел ее уже несколько дней, после той встречи в его доме. В больнице ее визиты стали более редкими, и на этой неделе почти не пересекались с его сменами, так что ее принимали другие врачи из коллегии. Было, конечно, несколько удивительно то, как помощь Гермионе в очередной раз понадобилась именно тогда, когда он наконец вышел на свидание. Но Драко подумал обо всем, что он старался поменять в своей жизни, о том, как ему, в общем-то, со временем уже понравилось ощущать на губах теплое слово «друг», и поймал кэб, назвал адрес, который ему в прошлую встречу назвала Гермиона, и отправился по зову подруги.