Омут забвения

Вы молоды, а ведёте себя,как старики. Вы скучны

Жозефина Бейкер

             Драко, выйдя из кэба, взглянул на дом с единственными горящими окнами на третьем этаже. Компания Грейнджер была довольно приятной и даже в чем-то познавательной — несмотря на отсутствие у нее памяти, они до сих пор могли говорить об искусстве, магии, обо всем общем, что они между собой находили, и Драко с легким удивлением вновь и вновь обнаруживал в ней интересного собеседника. И тем не менее, душа его мучительно отзывалась на то, что ему сейчас, практически среди ночи, стало нужно откликнуться на ее ночной зов. Каким-то странным образом обстоятельства все время притягивали его к Грейнджер, а объяснений этому он не мог найти никаких. Так что с тех пор, как это началось, примерно месяц назад, он все думал о том, как и почему это вдруг начало случаться, а главное — почему это он расслабился и растекся в бесформенное желе и даже не пытается всем этим обстоятельствам сопротивляться. Хотя даже сама жизнь, или кто там сталкивал и сводил их вместе, в угоду великой, отвратительной иронии, уже неоднократно показала Драко, что, возможно, стоит все-таки начать этим обстоятельствам сопротивляться. Если он не хочет плохого конца.       Гермиона открыла почти сразу после первого стука, на ее щеках был легкий румянец, а в ее взгляде смешались чувства тревоги из-за чего-то, что ее сейчас очень сильно волновало, и от радости по случаю того, что Драко все-таки пришел.       Она даже дернулась в странном жесте, словно хотела обнять его в качестве приветствия, но в последний момент вспомнила, что делать так все же не стоит, и остановила себя, так что для Драко со стороны все выглядело как микроконвульсия.       — Так что случилось? — стараясь как можно сильнее скрыть обеспокоенный тон, спросил Драко. Признаться честно, всю дорогу от дома Эшли до квартиры Гермионы он невероятно нервничал, и извечно взывал к логике, чтобы самого себя успокоить. Ну если бы дело было опасное и невероятно срочное, едва ли она стала отправлять бы за ним сову?       — Сара узнала, что кто-то под меня копает. И даже накопал, много, судя по всему, — произнесла Гермиона слегка дрожащим голосом.       Она провела Драко в гостиную комнату и представила ему Сару, которая сидела на полу с бутылкой огненного виски и изучала какие-то бумаги. Сара то ли лениво, то ли уставше махнула ему рукой в качестве приветствия.       — И тебе не хворать, — кивнул Драко негромко.       — Надеюсь, этот медицинский совет входит в мою страховку, — хмыкнула Сара, оглядываясь на не по сезону раскрытое окно.       Девушки рассказали то, что сами, видно, обсуждали уже весь вечер — кто-то, а Сара даже точно не знала кто, забронировал в Пророке первую полосу и два разворота под громкую, просто, как было объявлено, «оглушительную» статью о Гермионе Грейнджер. Что именно там будет содержаться — неизвестно, через свои журналистские круга она узнала только, что статья связано с каким-то большим расследованием, и едва ли основным направлением был недуг Гермионы. Скорее кто-то был крайне заинтересован в том, чтобы перекопать все ее прошлое, и найти все, к чему можно придраться.       Опубликовать статью были намерены в субботу, в день, когда все видные лица магического мира, в том числе и Гермиона, отправятся в Хогвартс. К моменту отправления газеты еще не будут доставлены, а вот когда поезд прибудет — ничего не подозревающую Гермиону Грейнджер и других, упомянутых в статье, если они там будут, окружат репортеры прямо на перроне у ворот Хогвартса.       — И какие у вас появились мысли? — вкрадчиво уточнил Драко, выслушав медленный и постепенный рассказ девушек.       — Напиваемся, — легко ответила Сара, поднеся к губам стакан с огневиски на дне. — И надеемся, что какой-нибудь прекрасный рыцарь придет и решит все проблемы Грейнджер, героически поцелует, ну а дальше, ты знаешь, классический хэппи-энд.       — Если это какие-то намеки, то я тоже не против выпить, — отозвался Драко, поднимаясь с пола, чтобы найти для себя стакан под огненный виски.       Гермиона опустила голову, стремясь спрятать за кудрями вновь вспыхнувший то ли из-за слов подруги, то ли из-за выпитого алкоголя румянец. Они ведь говорили о Драко в тот момент, когда пришла идея ему написать. Сара сказала, что особенно и не запомнила его, потому что училась на несколько курсов старше, а после они и не пересекались. Министерство Малфоя младшего особенно не трогало, а значит и у нее нужды пересекаться с ним не появлялось, да и Сара уважала его желание быть в тени — отметила, что только последнее время, несколько месяцев, как имя Драко стало время от времени проскальзывать в разговорах. Все остальные годы он почти не показывался в магическом мире. Сара слышала, что Малфой даже куда-то уезжал, то ли в попытке сбежать от дурной славы своей фамилии и своего отца, то ли бежал от семейства Гринграсс, по крайней мере, такие слухи ходили.       Правда, как только речь зашла о том, что на счет Малфоя думает Гермиона, та стушевалась. Сара спросила, едва ли не мурлыкнув в предвкушении хорошей истории, что сама Гермиона думает о Драко Малфое. Ей почему-то казалось, что раз уж разговор о нем зашел, то явно есть о чем поговорить. До Сары долетели слухи, настолько слабые и неуверенные, что и слухами их назвать пока было нельзя, что их, мол, несколько раз уже видели где-то вдвоем. Так почему бы не спросить напрямую? Своего любопытства ради.       Гермиона задумалась тогда, покручивая стакан с плещущимся огневиски на дне. Она и сама не знала, что у них с Драко. Ради чего она так долго добивалась, чтобы он считал ее своей подругой? Нет, с тех пор как он это признал, она, конечно, нисколько об этом не жалела. Но… Никаких «но». Ей нужен был друг. Драко это знал. Драко тоже нужен был друг, и Гермиона тоже об этом знала. Вот они и помогали друг другу.       И все-таки она призналась Саре, что Драко временами бывает странным. По большей части все было прекрасно, и они мило общались, оставаясь теплыми друзьями даже во время споров, когда ни один из них, в силу характеров, не собирался уступать другому, но иногда, он, словно вспоминая что-то, ощутимо холодел и почти незаметно качал головой на каждый ее искренний дружеский жест.       — Дамы? Так что вы в итоге придумали, кроме того, чтобы доверить мне поцелуй Грейнджер в лоб и решение всех ваших проблем? — спросил Драко, выдернув девушек из замутненных алкогольных раздумий. Решив, что Грейнджер еще полчаса будет сейчас смущаться упоминания поцелуя, Драко отпил огневиски и обратил свой взгляд на Сару. Ту не смутило бы ни упоминание поцелуя, ни французский поцелуй на ее глазах, не говоря и о вещичках похлеще. — Можешь задержать публикацию?       — Я не всесильна, для этого мне нужно что-то в разы сенсационнее. И если ты не собираешься прилюдно воскресить как минимум Альбуса Дамблдора, устроив шоу в духе чемпионата мира по квиддичу, то я даже не знаю, чем могу помочь, — качнула головой Сара.       Произнеся критерий о воскрешении Альбуса Дамблдора, она тут же задумалась, а достаточно ли этого будет?       Драко тоже озадаченно прокрутил в голове все, что девушки успели ему рассказать. Кто-то возможно разнюхал о наличии у Гермионы Грейнджер тяжелого недуга, в связи с которым ее уже несколько раз видели в больнице имени Святого Мунго, а помимо прочего, похоже, уже известно о ее длительном пребывании в доме Поттеров, отсутствии на рабочем месте в течении почти полутора месяцев без заранее объявленных на то причин. И это только прозрачные, в целом легко проверяемые факты. Что между ними еще выяснит и допридумывает журналист, объявивший о “сенсации Грейнджер” на совещании, Драко не было известно. Сара, конечно, всегда и для всех “своя в доску”, но данный случай наверняка был исключением — она повязана и с Пророком, и с Министерством, в ней могли видеть представителя власти, обладающего нужными связями и возможностью цензуры. Журналист, все разнюхавший о Гермионе, не идиот — он не стал бы выдавать все свои главные козыри на встрече с министерским журналистом зная, что будь само Министерство хоть немного причастно, на него тут же надавят.       Драко невольно бросил взгляд на руку Грейнджер. Он, конечно, не любитель прессы, но сенсацию о разрыве помолвки Грейнджер и Уизли докатились даже до него через коллег, которых эта новость знатно взбудоражила. Драко пронаблюдал — Гермиона время от времени касалась подушечкой большого пальца фаланги безымянного, где кольца сейчас не было. Это что-то вроде мышечной памяти или привычки. Ее тело привыкло ощущать то дурацкое кольцо. Ее пальцы привыкли к металлу вокруг одного из них.       — Хорошо, давайте пойдем другим путем. Если нельзя отменить сверху, подкупим напрямую? — предложил Драко задумчиво, откидывая голову на диван и начиная увлеченно изучать абсолютно белый потолок. Похоже, маггловское вино и магический огненный виски не слишком хорошо сочетались друг с другом.       — Боюсь, у меня нет столько денег, — качнула головой Гермиона.       — У меня есть, — возразил Драко.       — Да я с тобой за всю жизнь не расплачусь после этого.       Прежде чем Драко успел раздраженно уточнить у нее, не лучше ли подумать не о возврате денег, а о репутации, которую она пыталась сохранить, Сара вклинилась с другим резонным возражением:       — Боюсь, никто не может выйти с предложением так, чтобы это не подстегнуло продолжить копать. Я или Министерство? Точно что-то есть, прикрываем героиню. Любой из Трио — да то же самое, только стимул копать дальше. Ну а если уж сам Драко Малфой обратится со взяткой, даже боюсь гадать, кто и что успеет напридумывать. По крайней мере, меня бы это точно только раззадорило, даже если бы мне были очень нужны деньги — продать статью всегда можно будет дороже.       — Сколько, по-твоему, платят за молчание? — уточнил Драко, поперхнувшись после фразы о том, что готовая работа выгоднее, чем взятка.       Сара лишь цокнула языком в ответ, но, похоже, усмешки Драко и готовность легко сделать за Грейнджер какую-то гигантскую взятку навела ее на невероятную глубину размышлений.       Драко, допив, уже, кажется, третий бокал огневиски, взглянул на Грейнджер. Она выглядела даже более подавленной и потерянной, чем обычно. Она выглядела так, словно очень-очень нуждалась в объятии поддержки. Но Драко не пододвинулся к ней и не положил руку на плечо. Он не знал почему он этого не сделал, явно чувствуя, что Гермионе это нужно. Сара же, заметив, как подруга поникла, сделала лучшее из того, что могла — плеснула ей еще алкоголя.       — Ну а если… Скажем, что Грейнджер разорвала помолвку из-за романа со мной, это будет достаточно сенсационно? — сказал Драко и встретил на себе испуганный взгляд Гермионы и довольный, как у сытой кошки, получившей платиновую сплетню, взгляд Сары.       — Грейнджер, он за пять лет стал славным перспективным парнем, соглашайся! — словно провоцируя, хмыкнула Сара, только подтверждающая, что такой заголовок, в котором будет участвовать не одна знаменитость, а сразу две, да еще в таком контрасте, точно обеспечит им первую полосу и позволит выиграть время в поисках какого-нибудь еще решения.       — А что на это все скажет твоя девушка? — нахмурившись, уточнила Гермиона.       — У меня нет девушки, — с легким удивлением, откуда же взялись такие вопросы, ответил Драко.       — А свидание?       — Оно закончилось тем, что я поехал спасать тебя, — парировал Драко. — Не переживай, никто не разрушит легенду.       — Сомневаюсь, что у меня есть еще варианты, — сдалась Гермиона. — И что будем делать? У тебя уже есть опыт разыгрывания публичных романов?       — Вся история моих взаимоотношений с Асторией Гринграсс была одной большой светской ложью, так что считай, перед тобой маэстро любовных розыгрышей, — ядовито усмехнулся Драко. И пусть Гермиона и понятия не имела, кто такая Астория Гринграсс, всего сказанного ей, впрочем, было достаточно. — Сара, сможешь больше выяснить, как много накопал тот горе-писатель? Перекроем все его факты своими, добавим побольше тайных фото, чтобы уж точно эту статью прочитали раньше, это сделает его факты надуманными и глупыми, и все будут думать, что он просто конспиролог, который не верит во всеми обсуждаемую любовь очередных Ромео и Джульетты.       Драко действовал уверенно. Он и правда легко принял на себя роль мужчины, который исправит жизнь Грейнджер, приведет к норме, а потом обязательно поцелует, в лоб, исключительно по-дружески, конечно. Он сделал это задолго до слов Сары — одну из первых ее проблем, то есть, как бы остаться в живых, он решил без чьей-либо просьбы месяцем ранее, вытащив из проклятого переулка.       Они говорили долго после полуночи. Обсуждали, что и как написать. Что Драко и Гермиона стерпят, а о чем лучше не упоминать. Просчитывали, насколько эта идея сумасбродная и идиотская и каких репутационных потерь для каждого будет им стоить. Гермиона в этот момент призналась, что оставит Министерство, как только закончатся рождественские каникулы. Было так странно перечеркивать такую внешне красивую, идеальную жизнь, которую кто-то так старательно строил, но после каждого принятого решения Грейнджер чувствовала себя только лучше. Она ломала чью-то чужую жизнь, не свою. Свою она начинала заново, пусть и немного смутно и смазано — с таких громких шагов, как уход с псевдо-престижной работы и разрыва с якобы любимым женихом.       Драко решил, что пущенная им же сплетня особого вреда не устроит — в больнице всем было ни холодно, ни жарко от его личной жизни, так что это будет не более, чем двухдневный повод для обсуждения, что не так страшно. Старый чистокровный свет? Он и так давным-давно отошел от умирающей в своих затхлых поместьях аристократии, да и это были жалкие крупицы, по сравнению с тем временем, когда они с Грейнджер учились в школе. Старый свет сейчас был жалок и напоминал тление свечи в огромном, освещенном магловским электричеством зале — никому до этой свечи и дела нет, потому что она вот-вот расплавится окончательно, а с парафином расплавятся, не выдержав конкуренции электричеству, все старые взгляды и убеждения.       Его отец был старым светом. Его отец больше ничего не значил в волшебном мире. И Драко Малфой-Блэка это вполне искренне радовало.

***

      Сара и Гермиона спали в ее спальне вдвоем, а Драко заночевал в гостиной, на диване. Гермиона убедила их не трансгрессировать после всего выпитого вина и огневиски, и подчеркнула, что с ее стороны было бы крайне невежливо так надолго их занять своими проблемами, и не предложить взамен ночлег и приятный завтрак. Хотя бы это.       Ближе к полудню они, а точнее Драко и Сара, разошлись по своим делам. Сара уехала в офис пророка, закончить материалы как можно скорее и показать редактору, прежде чем свеженький выпуск пророка отдадут на верстку, а Драко наконец вернулся к себе домой, подготовиться к предстоящей работе. Гермиона же осталась дома и несколько нехотя погрузилась в изучение своих записей и книг.       Через несколько дней Драко принял ее в своем кабинете в больнице. Она с удивлением обнаружила, что в его кабинете появилось несколько террариумов и с вопросом в глазах взглянула на Драко.       — Для того зелья, который мы опробовали, нужен яд Щитохвостой, — пояснил Драко, он подошел к террариуму без всякой опаски, приоткрыл крышку и коснувшись показавшейся головы белой змеи, подсыпал внутрь аквариума сверчков из банки. — Слизь камышовой жабы и кожа молодого варана.       — Жуть какая-то.       Драко в ответ на это пожал плечами — его жизнь почти с самого рождения сложилась таким образом, что хладнокровные рептилии были далеко не самым жутким, что ему доводилось встречать. Драко даже не знал, хорошо это или плохо?       Закончив с кормлением вверенных ему подопечных, он вернулся за свой стол, а Грейнджер присела в кресло напротив. Несмотря на тот вечер в ее квартире, который был довольно теплым, и его же предложение разыграть громкий и скандальный роман, сейчас, наедине, он выглядел… Удивительно отстранённым. Словно от своих рептилий подцепил еще больше хладнокровия, чем было прежде. Оказавшись за столом, он притянул к себе значительно разросшуюся за месяц медицинскую карту, пролистал до последних записей, появившихся после того, как он сам принимал ее последний раз и погрузился в чтение. Гермионе хотелось сбежать хоть куда-нибудь от этого ощущения неловкости и отрешенности, но бежать было некуда. Совершенно некуда.       — Что-то случилось? — Драко поднял глаза от пергамента, заполненного мелким почерком коллеги.       Гермиона задумалась, хочет ли описывать всю ту неловкость, которую испытывает, но в последний момент, когда ее губы разомкнулись, чтобы что-то произнести, она покачала головой и только тихо шепнула, что ничего не случилось. Обсуждение состояния дел не заняло слишком много времени, поэтому, предчувствуя, что визит вот-вот завершится, Гермиона нашла в себе остаток сил, чтобы спросить то, о чем думала последние несколько дней.       — Я нашла кое-какое средство.       Драко замер и в легком удивлении поднял на нее глаза. Хотя, на самом-то деле, удивляться тут было мало чему. Ну неужели стоило сомневаться в том, что она, книжный червь по природе, не сможет превзойти в книгокопании целую медицинскую коллегию? Она еще даже не сказала, а у Драко даже мысли не возникло о том, что ответ нашелcя где-то в ином месте. Она совершенно точно шерстила книги.       — Выкладывай, — спокойно ответил Драко.       Гермиона, медленно, чтобы не пропустить важные детали, начала вспоминать описанный рецепт, и чем дольше Драко слушал, тем мрачнее становился его взгляд. Закончив ее слушать, Драко задумчиво покрутил перстни на тонких бледных пальцах.       — Ты помнишь, как называется книга, в которой ты это нашла?       — Гримуар леди Баффадель, — немного сомневаясь, а не перепутала ли название, ответила Гермиона.       Драко то ли едва не присвистнул, то ли как-то удивленно (или обреченно?) выдохнул. Он едва заметно покачал головой и закрыл глаза на несколько секунд, видно, принимая внутри себя какое-то решение.       — Ты знаешь, какой это раздел магии?       — Черная магия?       — Удивительно легко ты это говоришь. Черная магия находится под частичным запретом и полным контролем министерства, и в Мунго даже не пытаются ее использовать, и никогда не будут.       — Понятно, — кивнула Гермиона. Хотя ни черта ей было не понятно. Спросить? — А почему?       — Это интересно, почему ты этого не помнишь. Ну ведь должна же была знать? Я подумаю над этим вопросом, — Драко сделал быструю отметку в ее карте и вновь поднял глаза на Гермиону. Почему-то именно сейчас от внимательного взгляда серых глаз ей хотелось укрыться или хотя бы сделать этот взгляд не таким пронзительным и строгим. — За Черную магию приходится платить большую цену.       Гермиона кивнула. Она догадывалась об этом. Нет, пожалуй, даже знала. Это ожидаемо. По правде говоря, любая магия требует расплаты, просто их обычное колдовство делало цену почти незначительной — в виде небольшой усталости после долгих упражнений с магией. Но вот почему даже Драко, которому вроде бы была свойственная некоторая дерзость в отношении правил и авторитетов, сейчас медлил, вместо того чтобы согласиться и помочь ей, она не понимала. И не очень понимала природу министерского запрета.       — Так и?       — Мне нужно подумать и... Проконсультироваться. Напиши название, если помнишь.       Драко протянул ей перо и крохотный кусочек пергамента, а Гермиона, кивнув, дотянулась до его руки, чтобы взять пишущее перо. В момент, когда они соприкоснулись друг друга, совершенно случайно, Гермиона этого вовсе и не планировала, они оба получили словно небольшой разряд электрического тока, а глаза девушки широко распахнулись. Драко, чертыхнувшись из-за полученного удара статическим электричеством поднял глаза на Грейнджер и замер, моментально поняв, что с ней происходит. Еще одно воспоминание.       Гермиона, спрятав пальцы в рукава шерстяного свитера неуверенно заглянула в зал суда через приоткрытую дверь. Сотрудник министерства, стоящий на пороге, кивнул кому-то в зале и открыл дверь шире, чтобы она вошла. Как только она сделала шаг в зал, двое охранников из множества, стоящих почти по всему периметру зала, встали по обе стороны от нее и сопроводили ее к трибуне. Один из них подал руку, чтобы она поднялась на ступеньку, и Гермиона этой помощью не преминула воспользоваться. Ей казалось, что с каждым шагом, в любой момент, земля уйдет у нее из-под ног. Желудок и все внутри крутило и сжимало так, словно она была в самой середине трансгрессии, вот только она была в одном месте.       Она была в зале суда Министерства Магии. На трибуне, где представители Министерства и подсудимых допрашивали свидетелей и пострадавших. В дурацком деревянном кресле. Глядя в глаза своему собственному кошмару. Но она была уверена — на неудобной, отгороженной магическим заслоном лавке, ему сидеть было куда неудобнее, чем ей сейчас. И когда она взглянула в его глаза, Гермиона на секунду словно даже увидела что-то… Раскаянье? Ерунда, это никогда не было в сердце Драко Малфоя, с чего бы взяться сейчас?       Гермиона даже не поняла в какой момент она перестала смотреть в глаза Драко подсудимого, а оказалась обратно перед Драко — ее лечащим врачом. Но поняв, что она вернулась в настоящее, Гермиона одернула руку и инстинктивно отшагнула назад. Все ее тело словно вспомнило весь тот ужас и страх, что она когда-то испытывала. Она не вспомнила о том, что сказала, да и о том, что вообще происходило в том зале и о чем она собиралась говорить, вспомнила только свой животный ужас и это взгляд глаза в глаза. Проснувшись новым человеком в этом чужом, странном и совершенно непонятном мире, с какими-то своими законами, о которых она сейчас не имела ни малейшего понятия, Гермиона могла отметить только одно: никогда в этой, новой жизни, она так не боялась Драко Малфоя, как там и тогда, в том воспоминании. Скорее, этот Драко Малфой-Блэк даже никогда не вызывал у нее таких ассоциации, она никогда и не думала, что к нему можно испытывать такое чувство страха.       Да и страх этот казался несколько чужеродным. Вокруг нее было столько охраны, столько людей, так сказать, свидетелей, а Драко, она не была уверена, не успела разглядеть, возможно, даже закован в кандалы, но отделен от нее несколькими метрами, десятками стражей и авроров и магическим заслоном. Почему она ощущала события, как кошмар? Что такого успело в ее жизни с участием Драко произойти, что при одном шансе столкнуться с ним в одном помещении у той, прежней Гермионы, наступал первородный ужас?